Трибунал для Путина | Марк Фейгин

Смотреть выпуск: https://youtu.be/wdiyTWVwEQk

Георгий Албуров: Юрист, блоггер и дорогой брат Марк Фейгин.

Руслан Шаведдинов: Да, жданный гость всегда в наших четверговых с тобой эфирах. Марк Захарович, добрый вечер! 

Марк Фейгин: Рад приветствовать, Руслан. Рад приветствовать, Георгий. 

Георгий Албуров: Спасибо большое, что согласились с нами сегодня поговорить. Наверное, самая такая интересная новость, которая сегодня пришла, это новость о том, что Европарламент проголосовал за создание трибунала для Владимира Путина. 

Руслан Шаведдинов: И Лукашенко там еще через запятую.

Георгий Албуров: И Лукашенко. Никто не обратил внимания, Лукашенко, видимо, там тоже был, да. Что вы думаете вообще, насколько это реально? Понятно, что само по себе голосование Европарламента не приведет ни к какому созданию трибунала, но то, что за это голосуют так массово, так единогласно и все это обсуждают на таком уровне. Как, по-вашему, насколько вообще серьезны все эти разговоры о будущем трибунале для Владимира Путина?

Марк Фейгин: Ну, если бы это были только призывы Европарламента, все-таки его решения носят такой необязательный характер. Они, в общем, определяют политическое отношение, но все-таки необязательно к исполнению национальными юрисдикциями, входящих в Европейский союз стран. И необязательно, что Еврокомиссия непосредственно должна бросаться исполнять. Но, безусловно, это отражает отношение. Здесь гораздо существеннее является заявления, которые делались и руководством Франции, и политиками Германии, буквально на днях Анналена Бербок, министр иностранных дел поддержала идею трибунала. И вы знаете, ко мне обращаются сотрудники офиса президента Украины, мы тут с некоторыми общались, которые заняты именно этой темой трибунала как создаваемого нового органа универсальной юстиции. Не те уже действующие в Гааге универсальные институты, в которых рассматриваются претензии Украины к России в связи с войной, а вот такой новый специальный отдельный трибунал. Перспектива у него хорошая, она у него есть. Дело в том, что вы же видели, в этом постановлении, там сказано, что либо апеллировать к Совету Безопасности ООН, который должен утвердить, но мы прекрасно понимаем, что там сидит представитель Российской Федерации, которая обладает правом вето как постоянный член, и они, конечно, не пропустят через Совет безопасности это решение. Там есть возможность через устав Генассамблеи, но это все кривовато, потому что право вето есть право вето страны-учредителя. Но вы знаете, есть альтернативные способы формирования. Допустим, страны, которые примут решение, это не смешные страны, это все 50 стран союзников Украины, которые в рамках Рамштайнского формата, страны Семерки, например, если они договорятся, что мы для себя создаем такой трибунал, понятно, что у нас как бы есть некая проблемная зона, это иммунитет и возможность реализации ордера по задержанию лиц в совершении военных преступлений. Вот Путин — как ты его сейчас задержишь? Это нереально, сейчас в эту минуту это невозможно. Но, тем не менее, они не должны смотреть на исполнимость или неисполненимость. Если запускается этот механизм, то рано или поздно когд- нибудь он сработает. Важно зафиксировать прямо сейчас, когда идет война, все, что совершается и дать этому первичную оценку. Факт создания трибунала — это и есть первая оценка, что то, что происходит, должно быть оценено вот таким судом специально созданным. И это очень важно. Я думаю, что есть еще одна предпосылка, почему такое возможно. Эти страны могут принять решение, что на территории наших стран эти решения действуют, мы их будем исполнять. Появится хоть один тип обвиненный, а это, наверное, речь пойдет о сотнях людей, явно не о единицах, то мы его задерживаем, начинаем преследовать его родственников, и так далее. То есть в этом механизме перспективы есть. Я еще охотно верю в перспективу трибунала, потому что если вы видели вот в части конфискации замороженных активов, в соответствии с санкционной политикой Евросоюза, Америки и так далее, все время говорится о том, что нам нужно какое-то юридическое обоснование конфискации, нам нужно какое-то решение органа, суда такого, который бы эту деятельность легитимизировал и легализовал. То есть нужна какая-то все-таки формальная сторона, она должна быть соблюдена. И я думаю, что трибунал может точно абсолютно послужить этим целям, потому что арестованые активы, нужно обращать в пользу Украины, и если трибунал будет в какие-то совсем обозримые сроки в течение 23-го года создан, то он может принять в качестве обеспечительных мер какие-то вещи в финансовом отношении относительно корпоративных и государственных активов, которые находятся под арестом в странах Запада, в Европе и в Америке. Ну и вполне может быть, что еще до реализации всех решений может отдельными решениями принять какие-то постановления о том, что да, эти активы должны быть уже сейчас по решению суда обращены к взысканию на покрытие ущерба нанесенного, прежде всего, если мы говорим о материальной стороне, которой нанесен действиями вот этих военных преступников в Украине. Потому что каждый день разрушается что-то, и ведь это же надо восстанавливать. Поэтому я думаю, что перспективы есть, потому что есть воля, есть стремление к тому, чтобы обеспечить решение этих задач, реализации этих целей. Поэтому я не исключаю, что, поскольку заговорили об этом на самом высшем уровне исполнительной власти, то, скорее всего, в этом направлении есть перспективы, если оно будет двигаться туда. 

Руслан Шаведдинов: Меня только в этом вопросе одно очень печалит — что реально война показала, насколько это все недееспособны и умершие, и нежизнеспособные институты, даже такие, как, к сожалению, Совет Безопасности ООН и так далее через запятую. Потому что я сейчас общаюсь с юристами западными по поводу конфискации, это довольно важная, животрепещущая тема, и они все как один говорят: «Ну вот они побегут и будут пользоваться 17-й статьей Хартии о правах» и так далее. Я говорю: «А как это обойти?» Отвечают: «Совета Безопасности ООН должен дать добро». Говорю: «А как, там же вето у России?» И все, это невозможно. И все по кругу. Это довольно безумно. Но будем смотреть, что будет дальше. Все-таки политическая воля, кажется, к этому начала появляться. Тут я с вами согласен. У меня вопрос про союзников России. Мы упомянули более 50 союзников Украины сейчас, но их на самом деле больше, а у России как-то принято считать, что есть на полшишечки Венгрия, Сербия, которая заигрывает на два стула, да Иран из тех, кто действительно помогает каким-то образом в разных вопросах. И вот что мы увидели — сегодня Тегеран на официальном уровне сделал заявление, что они не считают Донбасс и Крым территорией России, что, по мнению их МИДа, эти территории являются территориями Украины. До этого мы видели вчера заявление президента Сербии, такого тоже давнего брата, как его Путин называет, который сказал, что вообще-то для нас Крым это территория Украины. Собственно говоря, Донбасс и вся остальная оккупированная территория это, по нашему признанию, это территории тоже Украины. И вот тут получается, что на официальном уровне союзников-то… Ну, мы видели голосование в Совете безопасности, где какая-нибудь Эритрея, но глобально нет же тех, кто готов сейчас публично сказать, что мы поддерживаем Путина. Кто тогда союзники-то? Ну, 

Марк Фейгин: Во-первых, не будем забывать, что уже скоро 11 месяцев война идет, но как бы они не только нарушители международного права, системы безопасности, но и проигравшие. Знаете, от терпящих поражение быстро отскакивают даже самые последние союзники, потому что никто не хочет в этой лодке уехать в трибунал, понимаете? Поэтому эти вещи будут нарастать, потому что чем меньше успехов за столь продолжительный срок будет у российской армии и у российского руководства, тем быстрее будут отваливаться все от него. Это связанные вещи. Понимаете, никто не хочет быть лузером, поэтому, на самом деле здесь тоже есть этот элемент. То есть они же не делали такие заявления, тот же Вучич в течение всего года. При том, что я вам хочу сказать, что Вучич, как это ни странно, абсолютно прозападный политик — учился в Америке, его окружение абсолютно прозападная среда, несмотря на «Српска радикална странка», откуда они являются выходцами, он создал свой союз. Поэтому на самом-то деле от Вучича следовало этого ожидать, потому что Сербия очень хочет попасть в ЕС. И даже в Косовской Митровице все эти препирательства сходят на нет именно потому, что как бы Евросоюз говорит: «Ну послушайте, мы не можем с вами вести иным образом диалог по поводу вступления, если вы будете действовать методами, которые мы все хорошо знаем». И Сербия не пойдет ни на какое обострение, и уж точно не будет поддерживать Москву. А там же было еще одно заявление, что вербуют в ЧВК «Вагнер» сербов для участия в войне в Украине, что совершенно недопустимо и нарушает национальные интересы и добрые отношения между Москвой и Белградом и так далее. То есть я думаю, что это внушение, которое сделано было и в отношении Сербии, но и Ирана тоже.  

У Ирана другая ситуация. Иран боится бомбежек, потому что, честно говоря, слишком тесно сближается в плане военного сотрудничества с Москвой, это чревато тем, что терпят-терпят, но поскольку он и без того является страной-изгоем, внесенной американцами и рядом других стран в список стран-спонсоров терроризма, это может для них кончиться прямо бомбардировками, потому что военные заводы могут быть уничтожены. И если будет хоть какой-то намек, что Россия может поделиться технологиями производства вооружений ядерных или какими-то материалами, и так далее. А тут поди разбери. Знаете, люди уже на воду дуют, что называется. Даже из этого опасения может произойти что-то, что Иран, конечно, хочет избежать, это очевидно. Поэтому такие заявления не случайны. Если бы захватили Киев за месяц, ну и как бы и все, и чего теперь обсуждать. А сейчас-то уже чего? Сейчас куда? Разделять ответственность за все это? Никто не хочет этого. Поэтому уж Сербия-то точно, я уверен, как-то будет потихоньку дрейфовать в другую сторону, потому что есть большое желание оказаться в ЕС. А что касается Ирана, он решает свои проблемы на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Это проблема тоже безопасности, собственно говоря, так что, я думаю, это неслучайное заявление. 

Георгий Албуров: Марк Захарович, у меня к вам вопрос такой, может быть, с одной стороны неожиданный, но с другой стороны, вы все-таки у нас главный Ютубер 22-го года. Вчера буквально Руслан ворвался ко мне в кабинет с рассказами о том, что вот-вот в России есть риск блокировки Ютуба, ВКонтакте скупил каких-то блогеров и так далее. Скажите, пожалуйста, вы как сами оцениваете? Есть ли вообще риск получить заблокированный в России Ютуб в этом году? И как будет вообще выглядеть российское медиапространство в таком случае? Что лично вы будете делать, что вы советуете делать остальным, если вдруг Ютуб в России заблокируют. 

Марк Фейгин: Смотрите, это все вчера началось с заявления пресс-службы Пригожина, где он говорит о том, какова судьба его заявления в Генпрокуратуру, ну и видимо он в другие другие инстанции направлял по поводу блокировки Ютюба. Он там даже меня упомянул как обычно как украинского медиа-лидера. Я бы вообще свою роль там сильно не преувеличивал, но чего взять с этой лысой башки? Я думаю, что они действительно заблокируют Ютуб. Потому что они ничего не могут ему противопоставить, у них нету никакого полноценного ресурса, а им очень важно эту аудиторию Ютуба если не контролировать, то хоть как-то влиять. Почему, собственно, отвечающий за Ютюб и за его блокировку Кириенко сопротивляется блокировке Ютуба? По очень простой причине — они понимают прекрасно, что они себя отрезают окончательно, потому что Ютюб за эту блокировку просто-напросто вышибит из политического сегмента русскоязычного всех этих подсадыг, да и англоязычного, кстати, тоже, всех вот этих пропагандистов, которые там все-таки еще сидят, они там периодически появляются, и у них для них это вообще будет нора эта закрыта. Это мышеловка чистая. И он сопротивляется из сугубо рациональных соображений, что мы-то заблокируем, а люди через VPN все равно будут смотреть. Да, конечно, аудитория сократится, но все равно информацию будут получать и дальше как-то распространять, и мы от этого только проиграем, потому что всю кремлевскую эту схему оттуда попрут, что очевидно. Ну и понятное дело, что раз уже сейчас нету материального наполнения, поскольку монетизации нет в России, рекламодатели там не участвуют, Google LC ушла фактически из России, да и Ютюба нет вообще физически, то никакого смысла с точки зрения финансового, материального, для Ютюба нет, кроме охвата. В этой ситуации они будут сопротивляться, но все равно победит же какая логика? Все время побеждает безумная логика попыток оградить пространство информационного от влияния не только таких, как я и «Популярны политики», вообще всех ресурсов Алексея Навального и многих-многих других. Их же беспокоит воздействие именно на российскую аудиторию, а не на украинскую. Украинская чего там, фронтовые сводки и все, и больше ничего не надо. Один дом в Днепре покажи и не надо никаких Фейгиных. А вот на российскую они боятся. И это выражение этой боязни. Почему именно Пригожин так активничает? Потому что Пригожину больше всех достается. Я не знаю, как у вас, у вас я тоже это вижу, но мы часто провоцируем что-то. Вот я стараюсь провоцировать, чтобы его убили, например, свои же, или он кого-нибудь убил. Вот по мне так они пусть друг друга все убьют. Вот они сегодня разразились, вы видели, пресс-служба Пригожина, сейчас уже про Потупчик? Сегодня наскочил на Потупчик с намеками, как она деньги получает. Я воздержусь, хоть я и несдержанный человек, но в этом смысле тут, знаете, со свечкой не стоял, но я думаю, что он прав. И там, видите, идет своя грызня, идет своя внутренняя война, и информационная, и публичная, и скоро дойдет до горячей, я думаю, с неизбежностью, если новый командующий спецоперацией Герасимов, которого они называли, сами пидором, найдет способ, как их всех утилизировать вместе с Пригожиным. Я все-таки на это сильно рассчитываю. То есть их еще интересует вот эта провокативная сторона. Ну а как они хотели —информационная война, мы в плен никого не берем. Если они друг друга перебьют, я нажрусь как свинья. Поэтому с этой точки зрения жалеть никого не надо. Пленных, как говорится, на этой войне информационной брать не надо. Входить в положение чье-то не надо. Пусть запрещают! Понимаете, не Пригожин и не мы с вами влияем на вопрос запрета. Они если захотят, они все равно это сделают, так же, как они вернуть смертную казнь, так же, как они сейчас уже окончательно ликвидируют обязательства по всем документам и Совета Европы, и Европейская конвенции, там целый пакет документов, несколько десятков. Ну, пусть запрещают Ютюб. Я вот помню времена, знаете, когда один небезызвестный в плаще и в очках парень на митинге в защиту Телеграма. что если вдруг Ютюб запретят, то, соответственно, те, кто смотрят от порнографии до политики, они обязательно выйдут и чего-то сделают. Но сейчас времена смотрите какие — некому выходить и некуда. Там на пиф-паф всех берут. Поэтому на самом деле, если захотят запретить, никаких возмущений, никаких протестов, ничего не будет, давайте будем честны. Но значит ли это, что мы не сможем работать в новых условиях? Я глубоко убежден, что мы какой-то способ найдем. Через VPN или другим способом, но мы будем доходить до наших зрителей. Я, например, сейчас запускаю мобильное приложение, мы сильно им занимаемся. Ну, в телефончике зырить. Сделаем, чтобы можно было в телефончике сидеть и обходя все тыкать. Вот я думаю, что это какой-то хороший путь. 

Руслан Шаведдинов: Да, надо искать, конечно, какие-то пути сопротивления блокировкам, это безусловно. Спасибо большое, Марк Захарович. Еще за то, что вы отлично характеристику господину Герасимову дали, процитировали. Сам не могу в эфире сказать, но вам благодарен.