Марк Антоний в Риме

Четвертая и последняя часть сильно затянувшейся истории Марка Антония. На дворе 49г, Цезарь, в течении зимы, взял Италию и навел там относительный порядочек. Помпеянцы в полнейшем шоке от стремительности его действий, и особо под ногами не путаются. Поэтому по весне он перегруппировывается и отбывает воевать в Испанию, оставляя именно Марка Антония за главного в Италии. А Антоний и не против. С этого момента и начнем.

МАРК АНТОНИЙ — НАМЕСТНИК ИТАЛИИ, 4\4

Задачи у Антония была простые: сохранить порядочек на вверенной ему территории, подготовить армию к дальнейшей войне, а также с нуля запилить Цезарю флот, так как дефолтный был уведен Помпеем почти в полном составе. И, судя по всему, Антоний справился.

С армией ему помогли сами республиканцы, за несколько недель до вторжения Цезаря объявившие мобилизацию. Рим, как и любая государственная машина подобного калибра, крайне инертен. Его надо долго раскачивать, но потом нельзя просто сказать "бля, пацаны, Цезарь взял Рим, расходимся". Приказ есть приказ. В итоге вышло смешно: на Италийскую кампанию мобилизованные откровенно опоздали, и Помпею с них не было никакого толка. А вот цезарианцам милитаризация Италии была на руку. Тем более галльские легионы, в силу специфики ТВД, обладали примерно уполовиненной штатной численностью. В этом, кстати, тоже достаточно тонкий расчет прослеживается. Легионы это не набор юнитов, а, прежде всего, стратегическая единица, способная действовать автономно и обладающая для этого всем нужным набором командно-штабных плюшек. Компактные и удобные в управлении легионы неполной численности идеально подходили для того, чтобы гонять варваров по Галлии. А потом, когда придет время выполнять другие задачи, вроде вторжения в Италию и войны другими легионами, им можно быстро нарастить численность до штатной, с умеренный потерей боевых качеств. Тогда как набор легионов с нуля всегда чреват тем, что первое время от них не будет никакого толку как от автономных подразделений. Когда Цезарь вернулся, его армия в Италии резко выросла в численности, спасибо за это можно сказать республиканцам.

С флотом тоже получилось хорошо. Тут надо понимать, что крупные верфи были стратегическими инфраструктурными объектами. И хоть римляне и использовали судостроительные мощности своих многочисленных союзников, но весь основной цикл корабельного производства держали в Италии, под боком. А то мало ли что. Причем верфи нельзя ни забрать с собой, ни даже нормально уничтожить: любого помпеянского офицера с предложением "а давайте мы вам порт сожжем, чтоб он Цезарю не достался", просто пошлют нахуй местные жители. Таки, самоуправление в Республике было на достаточно высоком уровне, и добровольно сжигать родную хату только потому, что два долбоеба-триумвира чего-то не поделили, никто не собирался. Все судостроительные мощности Италии достались цезарианцам, и там немедленно начали клепать флот для будущей морской войны, вполне успешно. Когда Цезарь вернулся, его ждала мощная транспортная эскадра, способная перевести несколько десятков тысяч человек за один рейс, хотя ещё в начале 49г у Цезаря на море не было практически ничего.

В военном плане Антоний справился с задачами, и хоть на то и были вполне объективные причины, он сумел умело ими воспользоваться. Поэтому зачистивший Испанию Цезарь, вернувшись в Рим, был вполне доволен.

Теперь дела политические. Тут, если смотреть поверхностно, творился полный пиздец, и Антоний своевольничал как только мог. В сериале "Рим" это вообще очень неплохо обыграно: в одном из эпизодов он, при переговорах с Цицероном, справил малую нужду в вазу с цветами, а потом только поинтересовался чё надо уважаемому (нет) Марку Туллию от очень занятого Марка Антония. Но это только на первый взгляд. Дело в том, что если патриции в чем-то и смыслили, так это в сложных, многоходовых интригах, и они наверняка смогли бы предложить любому из высших офицеров Цезаря ту цену, которая бы его устроила. Особенно если у самого Цезаря что-то пойдет не так в Испании. Антоний же умудрился создать себе такой имидж, который вводил противников Цезаря в состояние перманентного удивления, если не сказать грубее. Как с ним договариваться и как к нему вообще подступится было совершенно непонятно. Деньги? У этого человека вся Италия на кормлении, у вас столько нет. Да ему и не надо, он дерет шлюх, кутит и бухает, а это не так уж и дорого. Власть? Цезарь разрешает творить такое, что никакой Сенат никогда никому не разрешит. Слава освободителя Республики от тирании? Тирания это круто, лол. Чем его купить, что ему дать? По здравому размышлению выходило что ничего, он и так сейчас на пике славы и могущества, и Цезарь даст ещё больше когда вернется. Причем Антоний к тому же командовал и всеми войсками в Италии, отчего и остальные офицеры Цезаря тоже не спешили кинуть своего патрона. Отчасти из личной преданности, отчасти из-за того, что Антоний пизды даст, если узнает. Поэтому главное происшествие в Италии за время наместничества Антония, было связано с одним из легионов самого Цезаря, который потребовал роспуска, так как солдатам задерживалось жалование. Никаких бунтующих в Италии помпеянцев история не запомнила. Так что как ни крути, а ссущий в вазу Антоний, на данном этапе, был идеальным кандидатом, и с задачей справился на отлично.

Как только Цезарь вернулся в Рим, встал вопрос о его легализации, а то бардак какой-то: формально он всё ещё проконсул Галлии, несмотря на творимую им дичь, и сам по себе этот статус не изменится. При этом большая часть высших магистратов свалила с Помпеем, поэтому по нормальному эту процедуру было не провести. Антоний и тут творит нечто уникальное: непосредственно перед прибытием Цезаря собирается то что осталось от Сената, под его руководством, и назначает Цезаря диктатором с неограниченными полномочиями. Впрочем, нужны они были только для того, чтобы нормально провести выборы, поэтому пока армия совершает последние приготовления, сам Цезарь избирает магистратов на остаток года, назначая самого себя одним из консулов. Да и вообще, выстраивает всю властную римскую вертикаль заново,в основном из своих сторонников. А затем, уже зимой 49-48г, отплывает с армией в Грецию, ловить Помпея и навязывать ему войну на его территории.

Антоний же остается в Италии, сторожить её и готовить вторую часть экспедиционного корпуса. И, когда от Цезаря приходит приказ срочно выводить корабли в море и плыть на помощь, так как Цезарь откровенно завяз под Диррахием, Антоний делает одну из самых авантюрных вещей в своей жизни — в точности выполняет приказ. Это было тем ещё безумием, на самом деле: в море бушевали шторма, и там же Антония сторожила крупная эскадра помпеянцев. Однако везет ему адово: как раз буря, чуть не угробившая его тяжеловесный транспортный флот, разметала по заливу куда более легкие корабли противника. В итоге Антоний успешно высаживается в Греции, и, после серии сложный маневров, соединяется с Цезарем. Это был успех успехов, который, фактически, спас Цезаря из безвыходного положения и переломил ход кампании.

Битва при Диррахии была для цезарианцев очень тяжелой, и закончилась, фактически, поражением. Однако Антоний снова в своей стихии: война, живой противник, убийства и чад кутежа, что может быть прекраснее. Как докладывает Аппиан, он лично не раз водил солдат в бой, а также останавливал отступающие соединения и пинками гнал их обратно на фронт. В общем, резвился как умел. И хоть исход битвы это не переломило и цезарианцы проиграли, но зато герой. При Фарсале Антоний командовал левым флангом армии Цезаря, пока сам Цезарь выигрывал на правом. Тем не менее, это очень важный пост, Цезарь доверил ему командование самой ответственной позицией в решающем сражении войны.

Почти сразу после Фарсалы Цезарь отбывает на Восток (Египет-Азия), а Антоний обратно в Рим. Шла осень 48г. Помпей был разбит и скоро погибнет, однако теперь, когда основной противник повержен, вопрос о сохранении контроля над ситуацией встал особенно остро. Это против Помпея мы все цезарианцы, а стоит тому исчезнуть, и весь рыхлый конгломерат собранных Цезарем личностей начинает немедленно обнаруживать кучу неразрешимых противоречий и сраться между собой. Чтобы эти противоречия не вылились в нечто серьезное, необходимо было опять использовать Антония, а также менять свой статус, для чего тоже нужен был Антоний. Прибыв в Рим, Марк выступает с инициативой назначения Цезаря диктатором на весь 47г. При диктатуре аннулируются полномочия всех должностных лиц, кроме народных трибунов, что обеспечивало Цезарю и его представителю единоличную власть и страховало от сюрпризов. Сенат одобряет этот законопроект, после чего Цезарь назначает Антония своим заместителем и со спокойной совестью уплывает в Египет (где, как читатель должен помнить, сильно задержится).

В этот раз вышло так себе. Вина в этом лежит, прежде всего, на самом Цезаре. Он, изначально, не планировал так надолго оставлять Италию без контроля, поэтому и отправил присмотреть за делами своего самого преданного сторонника. Но ситуация уже изменилась к 47г: большая часть помпеянцев успела перекрасится в цезарианцев, а в лагере самих цезарианцев стала набирать обороты грызня за власть в новом римском государстве — аристократия занялась привычным делом. Если в осажденной крепости, которой была Италия в 49г, отмороженность Антония была весьма уместна, то сейчас она смотрелась странно и дико. Тем более есть основания полагать, что и сам Антоний уже не горел желанием заниматься государственными делами, а вместо этого активно пользовался полученными полномочиями в личных целях.

Этот год отметился двумя крупными событиями. Во-первых, легионы Цезаря, расквартированные в Италии, были на грани бунта, и почти полностью вышли из под контроля как Антония, так и кого либо ещё. Тот лишился немалой часто своего влияния, основанного на технической возможности вломить пизды кому угодно. Второй проблемой, как оно обычно и принято в поздней Республике, был народный трибун. На примере Куриона и самого Антония мы видели, сколько херни может натворить человек на этой должности, и как его оппонентам остается только зубами скрипеть, ведь сделать с ним невозможно практически ничего.

Экономический кризис в Италии достиг своего пика, народ массово разорялся из-за войны, продовольствие дорожало, торговля встала намертво, все работало через пень-колоду. В этих условиях ключевым для италиков стал вопрос долгов. Мы уже отмечали, что в Риме все были должны всем, и в условиях рушащейся экономики пополам с полной неопределенностью будущего, кредиторы стали всё острее требовать возврата долгов. Должникам же платить было нечем, для них долговая яма означала разорение. И в этот момент народный трибун Публий Корнелий Долабелла выносит законопроект о полной отмене долгов. Вообще полной. Если вдуматься в ситуацию, можно понять в какую жопу попал Антоний. Суть в том, что для Долабеллы этот вопрос репутационный, пока он продавливает данный законопроект, у него всегда будет множество преданных союзников из числа должников. А это, по меркам Италии, очень немалая сила. И поэтому он не отступит. Но высшая знать, то есть основные кредиторы, никогда на это не пойдут. А вес патрициев в Риме всё ещё очень высок, да и гражданская война ещё не выиграна: в Африке сидят республиканцы и ждут реванша. Для них разрыв цезарианцев в поддерживающей их частью знати очень на руку. При этом что для должников, что для кредиторов этот вопрос был ключевым, и они вполне готовы были за него воевать. В общем, два стула, и на обоих пики, а посередине Антоний.

Фактически, в государстве осталось два человека, способных принимать законы: Антоний и Долабелла, а двое — всегда соперники. Все понимали что с долгами надо что-то делать. В текущей ситуации долги огромные, но их никто не отдает, и это не устраивает никого. Но Долабелла предлагает уж совсем полную дичь: взять и простить все долги. Тем самым он получается "светее Папы Римского", тоесть в лагере победивших популяров он "самый популяристый популяр". А Антонию с этого никакого профита: оставленный на хозяйстве в Италии, он тут за всё несет ответственность. Если оскорбленная знать устроит тут войну, то Цезарь ему руки отрубит когда вернется. Но даже если не учитывать этого фактора, то на этом законопроекте Долабелла получает целую кучу политических очков. Плюс, что, я думаю, серьезно повлияло, Долабелла, как выяснилось (причем наверняка выяснилось теми, кто лоббировал запрет закона) регулярно поебывает жену Антония. И хоть сам Марк и трахал всё что движется, но это уже оскорбление. В общем, поначалу достаточно лояльно относящийся к этому проекту Антоний входит в кураж постепенно, особенно если учесть что Долабелла тоже на переговоры особо не настроен и никак править свой закон не намерен, выступая за него именно в такой отмороженно-популистской форме. И начинается уличная резня сторонников Антония и сторонников Долабеллы, как в старые добрые времена "трибуната Клодия".

У Антония был силовой ресурс для решения проблемы по "наведению порядка" и финансирование от спонсоров, а Долабелла привлекал на свою сторону классический электорат Цезаря — провинциалов и плебеев, и оба имели примерно одинаковое право принимать или не принимать закон, поэтому резня шла примерно на равных, но не выходила за пределы обычной для Рима уличной политической борьбы, больше напоминающей бандитские разборки. Однако в один прекрасный день Антоний отбыл из Рима как раз таки для того чтобы попытаться дипломатически уладить проблемы с бунтующими подразделениями, а в этот момент Долабелла пошел ва-банк, занял с целой армией своих сторонников Народное Собрание и собрался любой ценой протащить закон. Сенат чувствует опасность и паникует, немедленно издавая декрет о том, что Антонию надлежит срочно вернуться и навести порядок. Да Антоний и сам это понимает. Он в ярости, его увещевания только что пилуме повертела его любимая армия, Цезарь хуй знает где и, по слухам, убит, так ещё и этот Долабелла намерен либо добиться принятия закона, либо сдохнуть в попытках. Ну, последнее можно обеспечить, решает Антоний и с войсками входит обратно в город, где они идут напрямую к Народному Собранию и устраивают сначала штурм а потом резню. Причем Антоний в первых рядах, лично убивает римских граждан. Оставшихся в живых Антоний приказал казнить. Убив всех кто активно выступал за закон и поддержал его с оружием в руках, (а это, по некоторым данным, 800 человек), он, однако, щадит самого Делабеллу, ибо народный трибун неприкосновенен. Всех остальных можно убивать.

Именно это застает Гай Юлий Цезарь, когда возвращается с Востока в Италию. Не подчиняющаяся приказам армия, голод, бедность, убитая экономика, поднимающая недовольный ропот народная масса, лезущие в политику кредиторы, политические убийства, резня в Народном Собрании (!), и во всем этом дерьме стоит вымазанный в кровище Марк Антоний, и, такой "ну, так получилось".

А как Цезарь будет всё это разгребать, мы узнаем в следующей части. Предыстория Антония окончена, возвращаемся к Божественному Юлию.

КУСОК СЛЕДУЮЩЕЙ ЧАСТИ

Взяв с собой "отца отечества", Цезарь прибывает в сам Рим. Надо было теперь что-то делать с Антонием и Долабеллой. Тут надо просто понять ситуацию со стороны Цезаря, он Антония прям любил и уважал, однако политика есть политика. Выступившего как громоотвод Антония надо было сливать, его все ненавидели. Причем сливать публично, как козла отпущения. Встретившись с ним, Цезарь устраивает Марку выволочку и отстраняет от власти, к полному удивлению как самого Антония, так и окружающих. Они, первый с удовлетворением, вторые со страхам, ждали что Цезарь придет и всё одобрит, Антоний останется безнаказанным и ничего, в сущности, не изменится. Поэтому, как мне кажется, в частной беседе Цезарь Антонию ситуацию пояснил, но в публичном поле серьезно опустил с небес на землю, запретив избираться в консулы на 46г, вынудив выплатить крупную компенсацию всем кто пострадал от его действий, а также не одобрил практически ни одного из его решений. Антония откровенно сливали. Когда Цезарь отправится в Африку, то не возьмет его с собой. В общем, оскорбленный Марк уходит в тень на несколько лет, и останется там до того момента, пока о его выкрутасах не забудут, а Цезарь не закончит Гражданскую войну. Кстати, именно с этим связано восприятие Антония в истории. Так уж вышло, что его карьера до знакомства с Цезарем никого особо не интересует, а в момент службы с Цезарем сам Цезарь его очень сильно затмевает, как и любого другого цезарианца. И затем, ВНЕЗАПНО, Цезарь умирает и Антоний — основной претендент на его политическое наследство. Кто это? Откуда он взялся? Почему наследник? Научпоп, обычно, в это особо не углубляется, отчего нихуяшеньки непонятно без более пристального изучения. В общем, с Антонием мы ещё встретимся, а сейчас он покидает историю на несколько лет.

Теперь что касается Долабеллы. Этот активный и пронырливый гражданин, успевший повоевать сначала за Помпея, а потом за Цезаря. Он был типичным политическим авантюристом-демагогом без собственных убеждений. Но талантлив и умен. И Цезаря поставил в очень неудобное положение, так как тот планировал приехать и порешать подобные противоречия самостоятельно, наработав себе на этом политический капитал (для чего и нужна была диктатура — законсервировать политическую жизнь до возвращения Цезаря). А тут вылезает какой-то народный трибун и отжимает у Юлия поддержку его же электората, в результате чего даже самые преданные сторонники уже косятся, мол, "Юлий, почему твой Антоний против закона, он что, идиот?". При этом даже самый радикальный из умеренных (то есть не приводящих к гражданской войне в Италии) вариантов, доступных Цезарю, даже близко не такой радикальный как у Долабеллы. И поэтому теперь, как бы Цезарь не порешал вопрос, останется куча недовольных, потому что "а вот Долабелла...". Однако политика это искусство компромиссов, пришлось искать лучший вариант из худших, и Цезарь его нашел.

Касательно самих долгов, то тут был выбран вариант, полностью не устраивающий никого — долги были снижены в соответствии с тем, насколько деградировала экономика Республики за последние годы. Но при этом начался процесс их выколачивания из населения. В итоге кредиторы получили меньше чем планировали, но хоть что-то получили, а должникам срезали часть долга в обмен на обязательства хоть что-то выплатить. Что касается Долабеллы, то тут Цезарь опять всех удивил. Как говорится, "не можешь помешать — возглавь". Раз уж Долабелла отожрал часть влияния самого Цезаря, надо его приблизить к себе просто напросто, и сделать вид что так и планировалось. В итоге Цезарь выдаст ему разных наград и всячески поддержит, а в конце года заберет из Рима в Африку, на войну. Однако это не были просто подачки, да и сам Долабелла был человек неглупый и полезный. Со временем, когда Марк Антоний вернется в окружение Цезаря, тот будет использовать их взаимную ненависть друг к другу для того чтобы держать обоих под контролем. "Разделяй и властвуй".