Мария Степанова, «Фокус»

Герой волшебной сказки однажды проводит между собой и миром мёртвых черту, отправляясь «туда, не знаю куда». Героиня Степановой, которую зовут М., давно эту черту переступила: она привыкла к кочевой жизни, но не привыкла терять особые приметы, двигаться без цели и направления. Однако существование этой черты ощутимо людьми как «по эту», так и «по ту» сторону. Повесть Степановой представляет собой модификацию автофикционального режима письма, в котором как будто бы должно реализоваться биографическое тождество между писательницей и героиней, но этого не происходит: уже на первых страницах М. отрывается от земли и погружается в чужой мир, где человек «теряет свою биографию», и по ходу текста становится героиней-функцией без особых примет. События романа могут разворачиваться в Европе (городе Ф.) и в любом другом месте земного шара, куда направились А., Б., В. и множество других людей-букв, столкнувшихся с опытом эмиграции, потому что принадлежали либо «той стране, которая напала», либо стране, «на которую напали». Дейксис в «Фокусе» является одновременно вынужденным (в силу цензуры) и намеренным приёмом, приглашающим к разделению опыта прозрачности, потери идентичности. Он же всячески кричит о лакунах русского языка, о нынешней невозможности высказаться на нём (привлёкший внимание, кажется, всех пишущих о книге образ «полуживой мыши во рту»). Преодолевая немоту, героиня Степановой приходит к нулевому километру, избавляясь от идентичностей как от вещей из прошлой жизни: пачки сигарет, разряженного телефона, блокнота для заметок и паспорта. Одним из средств преодоления выступает само письмо Степановой, с его прорастанием метафор в пространство, заведомо лишённое ярких черт и акцентов. Отдельный слой таких метафор образует пронизывающий повесть насквозь бестиарный код: вот героиня сидит во чреве огромного зверя, который готов поглотить её, соотечественников и людей из «страны, на которую напал», а вот ощущает этого зверя в себе, когда преследует незнакомца или съедает сочный «мясной сэндвич». Реальность «Фокуса» — Химера с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом змеи. Она мерцает фантасмагорическими видениями подобно волосам-чешуе на татуировке девушки-циркачки, которую М. встречает совершенно случайно перед своим долгожданным возвращением к нулю.

        Ощущение постоянного падения — словно то ли ты прозрачная, то ли предметы и люди вокруг тебя, и ты проваливаешься сквозь них всё глубже и глубже, не переставая улыбаться и извиняться, — стало для неё теперь если не привычным, то естественным, и ей стоило труда вспомнить, что когда-то было по-другому. Возможно, следовало это движение как-то остановить, обрести, как говорится, почву под ногами, но трудно было думать об этом всерьёз, тем более что откуда ей, почве, было бы здесь взяться. Человек совершенно утратил контроль над своей биографией, сказал много лет назад о ком-то её любовник, а она тогда хмыкнула в ответ в том смысле, что да, надо держать свою биографию в руках и не давать ей вывернуться и начать чудить.