Как Илья Яшин сейчас переживает тюрьму | Адвокат Мария Эйсмонт

Смотрите полный выпуск на YouTube

Леонид Волков: Нам удалось дозвониться до нашего следующего и последнего на сегодня гостя, гостя очень классного и мною горячо любимого — Марии Эйсмонт, адвокат Ильи Яшина. И тема, которую мы сейчас хотим обсудить, это, собственно говоря, тема политических репрессий в России. Не смогли мы, Маша, красиво подвестись к разговору с тобой, как это было бы здорово по-журналистски. Знаем что у тебя не так много времени, вот получается оказаться на связи и будем говорить. Собственно говоря, вопрос такой: в Телеграм-канале Ильи Яшина сообщили, что его этапировали в московское СИЗО номер 4 «Медведь» назад из изолятора в Удмуртии. Свозили в Удмуртию и отправили назад в СИЗО в Москву. В Удмуртию Яшина, как мы знаем, этапировали незаконно, потому что до рассмотрения апелляции на приговор он должен был находиться в СИЗО. Но беззаконие стало в последнее время совершенно привычной штукой, в общем. С Алексеем Навальным тоже происходят вещи совершенно беззаконные. Но в данном случае, я так понимаю, что тебе, как адвокату Ильи Яшина, удалось реально добиться, чтобы беззаконие было прекращено, чтобы его вернули, по крайней мере, туда, где он должен находиться. Почему иногда система дает сбой и даже сейчас в страшном 2023-м году, иногда у настойчивых адвокатов что-то получается? Извини, я бы как-то так сформулировал вопрос первый.

Мария Эйсмонт: Всем еще раз здравствуйте. Действительно, Яшин находится сейчас обратно в СИЗО №4 «Медведь», где он ожидает письма. Там работает ФСИН письмо. Он ожидает письма тех, кто хочет ему написать, очень им рад. Даже в той же камере, из которой его выводили на этап, в которой уже произошли, как он говорит, некоторые изменения, то есть кого-то куда-то увезли, кто-то ушел, кто-то пришел, но остались еще те, кто помнит. Почему так произошло? Значит, вот это этапирование заключенных, которые только что получили свой приговор, но этот приговор еще не вступил в законную силу. То есть они еще не считаются формально, юридически по-настоящему осужденными. Приговор не подлежит исполнению, пока он не вступил в законную силу. В законную силу он вступает либо через 10 дней, если его не обжалуют, либо, как в нашем случае, мы, конечно, его обжаловали, в день рассмотрения судом апелляционной инстанции наших жалоб. В это время сейчас… Как сейчас, честно говоря, уже года три как, к сожалению, эта совершенно порочная, ужасная практика вошла в обиход. И очень много людей, Яшин не исключение в данном случае, много людей получают приговор и до того, если еще раньше, там три-четыре года назад это было немыслимо, то есть пока ты не получил так называемую «заколку», которой называют судебное решение о вступлении приговора в силу, тебя не должны никуда возить. И как бы до этого находился в том следственном изоляторе, в котором ты был во время суда, то где-то примерно около трех лет назад началась вот эта практика провозглашения приговора и этапирование человека, причем не в колонию, что было бы формально абсолютно неприемлемо и незаконно, потому что ты не считаешься осужденным, пока приговор не вступил в законную силу, а вроде как в другое СИЗО, в СИЗО какого-то очень далекого региона. То есть они говорят, что «мы просто разгружаем московские СИЗО, потому что они действительно перегружены». И это правда, московские СИЗО чудовищно перегружены. Идея перестать сажать кого ни попадя в голову, видимо, не приходит. Поэтому приходится бороться с последствиями вот этого перегруза, а именно вот таким образом. К сожалению, уже давно и довольно часто людей отправляют до вступления приговора в законную силу. Что произошло в случае с Яшиным и не только в его случае? А происходит то, что очень многие осужденные, в том числе Илья, написали довольно стандартные ходатайства об ознакомлении с судебными томами дела. То есть мы в течение суда заявляли ходатайства, приобщали документы, велся протокол судебного заседания, который еще не изготовлен и мы его еще не прочитали, потому что мы будем иметь право подавать на него, например, замечания. То есть все, что говорилось, заявлялось и делалось в суде, оно должно быть запечатлено в этом протоколе. И есть довольно стандартное неоригинальная ходатайство о том, что он хочет ознакомиться для подготовки к дополнению апелляционной жалобы, которую мы подали в течение 10 суток, как и положено было. Такое ходатайство им было подано. А дальше такая, может быть, малоинтересная для вашей публики [информация], не знаю, как ее рассказать. Довольно формальная история, что если его бы не вернули и вывели бы по телевизору, как они, в общем-то, и собирались, как это часто происходит из в следственного изолятора города Ижевска, по видеосвязи в Московский городской суд, то мы бы сказали: «Позвольте, а вы не выполнили своих обязательств, не ознакомили человека, он писал ходатайства об ознакомлении с судебными томами». И им бы пришлось этот материал возвращать суду первой инстанции, а суду первой инстанции каким-то образом это ознакомление проводить. Потому что вообще наша система, если уж твой вопрос, Леонид, был связан с тем, как так работает эта система, вот она работает, так что твои реальные права на справедливость, состязательный процесс мало кого волнуют, но твое, например, право быть ознакомленным, например, с собственным обвинительным заключением и получить его в определенный срок, оно прямо соблюдается неукоснительно. Сколько было процессов, когда обвиняемый получил обвинительное заключение слишком поздно, каждый раз это обязательно откладывается. Причем прокурор встает и говорит, что право на защиту нарушено, не за 14 дней он получил обвинительное, а за пять дней. Это же нарушение! И очень серьезная система, которая при прочих равных, по сути своей чудовищно нарушает базовые права на справедливый суд, она почему-то очень дотошно исполняет вот эти права, например, вовремя получить извещение о том, что будет судебное заседание. Если невовремя — непременно отложится, хотя, может быть, тебе и двух дней хватит, чтобы с ним ознакомиться. Но если ты его получил не по УПК, то это ай-ай-ай. И таким же ай-ай-ай является неознакомление в случае ходатайства человека с протоколом судебного заседания, например. Не дал возможность человеку подать замечания, которые там будут, например, наверное, отклонены. А может быть, и нет, не знаю, смотря какие они будут. И вот эта формальная причина и помогла нам вернуть Илью в Москву, потому что мы вот как бы указали на довольно такое стандартное, очень формальное нарушение, что он не был ознакомлен с тем, с чем его обязаны ознакомить до апелляции. И вот его вернули. То есть я бы не рассматривала ни в коем случае, будучи честным человеком, вот этот возврат как какой-то действительно серьезный слом из системы. Ну, вот такое произошло, Илья в своей старой камере и ждет писем.

Леонид Волков: Мария, спасибо большое. Я совершенно не согласен с тобой, что нашим зрителям это неинтересно. Больше 10 тысяч человек тебя с напряжением смотрит и слушает. Но, тем не менее, я хочу сказать, что да, вот за всей этой юридической чехардой давайте не будем терять человеческого измерения. Вот нам наш спонсор канала Таня Рут пишет: «Мария, передайте пожалуйста Илье привет от зрителей «Популярной политики. Его эфиров очень не хватает. И спасибо вам за смелость и за стойкость». Я, собственно, хотел у тебя, тоже присоединяясь к Тане спросить: а Илья-то сам как? Вот это в Ижевск, из Ижевска, вот эта вся фигня, апелляции еще нет, его возят, этапируют. Он вообще как?

Мария Эйсмонт: Он вообще довольно бодр. Илья, на самом деле, с моей точки зрения, один из самых, если можно так говорить… Я всегда боюсь вообще что-то такое говорить, чтобы не выглядеть как-то цинично, потому что это все ужасно, невиновный человек находится в заключении. Но Илья один из самых, такого не должно быть, но это так, можно сказать, готовых в тюрьме людей. Он настолько осознанно делал то, что он делал, настолько веря в то, что он делает правильно, и, в общем-то, прекрасно понимая, чем это может закончиться, что он оказался морально довольно-таки готовым к тюрьме. Опять это звучит ужасно, когда это произошло, но я пока не нашла других слов, чтобы описать это. А это означает то, что он всегда очень бодр, он всегда очень в таком рабочем настроении, он очень интересуется новостями, ему очень важно получать письма, он переживает за все, что он видит. Он человек с большой эмпатией все-таки. И вот эта поездка в Ижевск, безусловно, с бытовой точки зрения тяжелая. Это специальный вагон, это далеко не СВ и даже не обычной плацкарт. Слава богу, в его случае этап прошел относительно быстро. Бывает гораздо хуже. Но вот эта немедленная и быстрая смена уже ставшей привычной обстановки, бесконечная неизвестность. На время этапа человек пропадает с радаров, что называется. Когда человек исчезает из одного учреждения, и еще не доехал до другого, это редкость, когда мы четко следуем ему в пути и можем его найти в этих вот пересыльных местах. А часто человек просто пропадает с радаров для своих близких, родных. Это все крайне тяжелая моральная история. Но с другой стороны, Илья Яшин политик, он очень любит Россию, и он говорит: «Ну что же, я поеду по России, это моя страна. Да, они решили меня прокатить в Ижевске. Я поеду в Ижевск». И в Ижевске когда нам удалось довольно быстро его обнаружить, и я к нему полетела, и меня встречало очень много людей. Меня встречали уже в аэропорту люди, которые его поддерживают, которые готовы что-то для него сделать, которые говорят: «Пожалуйста, помогите нам чем-то ему помочь». И у нас в Ижевск потом летали его родители на заседание, мы вместе с ними летали, и у нас организовалась такая компания. Ты летишь как будто уже во второй раз в какое-то родное место. Столько людей там оказалось, которые, узнав, что Илью отправили туда, стали ему там писать, какие-то присылать открытки. Постоянно нам звонили, писали, и мы умоляли ничего не передавать лишнего, потому что там есть лимит на килограммы. То есть, да, это тяжелая история, безусловно, в бытовом плане, но для человека, который к этому готов, для человека, который любит свою страну, интересуется людьми в своей стране, это для него тоже такой опыт, который он очень ценит и с большим воодушевлением рассказывает, кого он встретил, что он нового узнал, с кем познакомился. Вот как то так.

Ирина Аллеман: Спасибо за эту историю. Я, кстати, зачитаю другое платное сообщение из нашего чата от Елены Дитрих. Она пишет: «Свободу Алексею Навальному, Илье Яшину и всем политзаключенным». Спросить хочу у вас про другое ваше дело. В частности, дело, в котором вы защищаете Дмитрия Иванова, автора Телеграм-канала «Протестный МГУ». Вы добились того, чтобы повестки свидетелей были отправлены Небензе, представителю России в ООН, Лаврову, главе МИДа, и Коношенкову, пресс-секретарю Минобороны. Лавров сейчас, как известно, не в России, он за ее пределами в командировке. Пишут, что остальные свидетели, судя по треккингу Почты России, эти повестки получили, но не явились. Во-первых, как вам удалось вообще добиться того, чтобы им какие-то повестки были отправлены? Во-вторых, было ли это таким символическим уколом или вы рассчитываете на то, что вы сможете их вызвать в качестве свидетелей?

Мария Эйсмонт: По поводу истории с повестками указанным лицам, а именно министру иностранных дел Сергею Викторовичу Лаврову, Игорю Евгеньевичу Конашенкову, пресс-секретарю Министерства обороны, автору многочисленных брифингов Министерства обороны, а также представителю России в ООН Небензе я хочу сказать следующее. Почему вообще мы заявили такое ходатайство, почему вообще мы считаем, что они подлежат вызову в качестве свидетелей? Дело в том, что их, конечно, никто не допрашивал на стадии предварительного расследования, никаких допросов этих лиц не было. Но их официальные заявления, брифинги Министерства обороны, заявления, которые были сделаны этими лицами по событиям, которые происходили на территории Украины и о которых писал Дима Иванов, за что он был задержан, арестован, находится скоро уже восемь месяцев в СИЗО, и ему грозит срок до 10 лет лишения свободы — вот эти их заявления по этим событиям имеются в материалах дела. Они приобщены, они признаны доказательствами. И на основании того, что их заявления противоречат постам Дмитрия Иванова в канале «Протестный МГУ», следствие и, в общем-то, суд готов тоже сделать такой вывод. Пока формально не сделал давайте говорить про следствие. Следствие делает вывод, что Дима Иванов распространял заведомо ложную информацию о действиях Вооруженных сил Российской Федерации. Заведомо ложная она потому, что она противоречит заявлениям вот этих лиц. И с этой точки зрения, с точки зрения духа закона, что такое право на справедливое судебное разбирательство? Оно предполагает право обвиняемого не только знать, в чем он обвиняется и так далее, имеет достаточно времени для подготовки своей защиты и так далее, но в том числе и допрашивать людей, показывающих против него. И по смыслу, который придало заявлениям этих людей следствие, признав доказательствами их заявления, сравнив с ними посты Димы Иванова о событиях в Украине и решив на основании этих противоречий, что Дима якобы распространяет заведомо ложную информацию. Вот по смыслу эти люди являются свидетелями, и мы считаем, что Дима имеет право на их допрос в гласном, открытом состязательном процессе. И поэтому мы обратились в суд с ходатайством, чтобы их вызвали. Довольно удивительной была реакция суда. Не могу сказать, что это прямо какое-то ноу-хау вызвать этих людей. В принципе, похожее ходатайство мы заявляли в отношении Конашенкова в суде по делу Ильи Яшина. Я знаю, что коллеги по другим делам, по 207.3 тоже многие заявляют такое ходатайство либо на предварительном расследовании, либо в суде первой инстанции. То есть это не то, что что-то такое очень сильно оригинальное, но, наверное, впервые суд таким образом отреагировал на это ходатайство, а именно сказал, что готов нам оказать содействие, выписать повестки. И эти повестки были выписаны, и я их отправила. Я не буду комментировать последующие какие-то объяснения, разъяснения, которые давали пресс-службы московских судов, но эти повестки они реальны, и суд сегодня опять в очередной раз признал, что действительно эти повестки были нам даны, несмотря на то, что в некоторых СМИ говорилось, что это все не так, что пресса не так поняла, ничего не было, суд никого не вызывал, но суд подтвердил эти повестки. Но сегодня уже нам было сказано, что «у вас было достаточно времени, мы вам выдали повестки, но вы не обеспечили их явку, значит все, мы не будем затягивать процесс и не будем ждать их еще неделю». Хотя говорилось, что вот, например, Сергей Викторович Лавров сейчас, как известно из открытых источников, находится за пределами РФ. Это уважительная причина неявки, и, в принципе, давайте отложим, пока он приедет. Но уже второй раз нам такой возможности не предоставили, суд очень быстро свернул эту тему, и нам было сказано, что все, хватит, у вас была неделя, вы их не привели, переходим к следующему.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»