Марина Пахотина: о детстве в художке, экспериментах в искусстве и Макаревиче

1. Расскажи про свое детство.

Мои родители переехали в Москву из Ярославля. Папа – учиться в Бауманском, а мама – за ним. Они начали с комнаты в 12 м2 в Мерзляковском переулке, где и родилась я. Мама – учитель географии, папа – инженер. Спустя 34 года родители по-прежнему развиваются в своих сферах, они оба очень целеустремленные и склонные к постоянству. Думаю, что полная занятость обоих на работе, отсутствие нянь и бабушек подтолкнули меня к тому, чтобы стать художником очень рано. Я могла часами одна рисовать, читать, вести дневники, придумывать игры с подручными материалами. Мне никогда не было скучно с собой. Каждое лето мы уезжали в деревню за 330 км от Москвы - мамин отпуск учителя это позволял. Там было творчество и игры с подружками с утра до вечера. Под руками – травинки, глина, щепки от новых срубов (мы их разрисовывали и придумывали разные функции), воображаемые миры, свой штаб в лесу с крышей из папоротника (красиво, но недолговечно). И никаких взрослых. Все взрослые были в огородах и на кухне. До сих пор считаю, что именно живой интерес к исследованию мира, игрушки своими руками, фантазирование и наличие свободного времени повлияли на меня не меньше, чем обучение рисованию и творческие дисциплины. 

2. Когда ты поняла, что хочешь быть художником? 

В общем с детства я творила и рисовала с увлечением, так что тётя Таня, архитектор и учитель ИЗО, коллега мамы, взялась за мою подготовку к поступлению в художку. Мои «фундаментальные» родители посчитали, что если уж чем-то и заниматься, то всерьёз, поэтому была выбрана Краснопресненская ДХШ, кажется, единственная художественная школа 10-летнего цикла в Москве. 

3. Расскажи про художественное образование. Легко ли давалась учеба?

Периодами я любила художку, периодами – терпела. Думаю, когда ты подросток, рисовать годами одни крынки и драпировки в линейной перспективе могут только крепкие орешки. Художка ковала характер марафонца. До сих пор вспоминаю задания на лето: 10 штук живописи, 10 штук графики, 100 набросков. И так из года в год. Думаю, если бы не личность педагога в старших классах художки, я бы её бросила. Он как-то между делом рассуждал с нами о том, как нарисовать пение птиц, не изображая птиц. Или о запахе травы — вот как его передать? Но это всё между строк, на «подумать». И действительно было непонятно — как? Никаких тебе экспериментов и творческих дневников, это не практиковалось в рамках системы. И всё-таки художником я стать хотела. Думала о театре и кино, сценографии, как о чём-то творческом, но прикладном. Суриковский и Строгановка с непонятной профессией «художник» отмелись в семье. Другое дело – архитектура. Архитекторы востребованы, это реальный хлеб. В МАрхИ я получала 10-ки по живописи и пересдачи по сопромату. Институт осчастливил летними тусовками (пленэрами) и вдохновителем в лице дизайнера Александра Коротича. МАрхИ поставил руку, глаз и дал профессию. Я начала работать в архитектурных бюро в 20 лет и 10 лет занималась проектированием интерьеров, ландшафта, мебели, выставочных пространств. Я ничего не рисовала. 

4. Что повлияло на формирование твоего стиля живописи и технику? 

Ещё работая архитектором, мне в какой-то момент захотелось как в детстве – играть, исследовать, работать руками, взаимодействовать с живым материалом и удивляться в процессе. С этого начались мои художественные поиски в 2018 году, которые продолжаются и сейчас. Мне нравится экспериментировать с медиумами, смешивать техники. Очень люблю «давать слово» материалу, а не гнуть свою придуманную линию, как «творец». То есть тёплое дерево, грубая ткань или хрупкая рисовая бумага уже много говорят визуально сами по себе. Мне нравится это использовать. Может быть это что-то из архитектурного прошлого и материаловедения, не знаю. Люблю, когда получается поженить абстрактное и фигуративное, при этом не скатившись в абстракцию ради декоративного эффекта и не перегрузив работу реалистично нарисованными деталями. Всё время ищу способы высказаться визуально чисто и ясно, передать скорее состояние, а не сюжет или идею. В целом я иду по пути созерцательного искусства, чтобы «от сердца к сердцу».

5. Какие темы ты затрагиваешь в своем творчестве?

Злободневные, остросоциальные, провокационные темы меня не особо затрагивают. За каждой острой темой стоят вечные вопросы жизни, смерти, человечности и любви. Вот по поводу них я и рефлексирую. Несмотря на масштаб этих тем, импульсом для обдумывания может выступить более узкая тема, например «дом». В 2021 году я сделала текстильную серию «Все корабли сегодня вернутся домой» (строчка из песни Макаревича). Куда они вернутся? И если корабли – это мы, то что мы обретём, что почувствуем в конце пути? Я экспериментировала с темой и материалом, приводя абстрактные композиции к визуальному выражению покоя, встречи с собой, прибытия домой. 

6. Что тебя вдохновляет? Книги? Кино? Музыка?

Да, другие виды искусств – безусловно. Я согласна с теорией, что одну и ту же мысль, идею или чувство можно нарисовать, сыграть, спеть или станцевать. Поэтому смотрю по сторонам и пробую что-то новое, что может меня обогатить внутренне. Помню, я как-то вышла с класса по современной хореографии с ощущением внутренней наполненности и расслабленности. Было очень широко внутри и ясно. Из такого состояния хочется жить, творить, взаимодействовать с миром. На эту же волну настраивают духовные книги. Сейчас читаю «Революцию сострадания» Далай-Ламы, вдохновляют свет и мудрость. А ещё: помощь другим, воспитание детей, преподавание и домашняя рутина – всё, где есть труд сердца – всё вдохновляет. 

7. Любимые художники?

В каждой эпохе и на каждом континенте смогу найти «своих» и постоянно кого-то открываю. Чен Дзялинг (Chen Jialing) – современный китайский художник, люблю его за чистоту, наивность и спонтанность. В Герхарда Рихтера влюблена после фильма «Работа без авторства». Так и представляю его муки перед чистым холстом, когда умеешь виртуозно рисовать, но не знаешь, о чём и как сказать, ещё не знаешь себя, как художника. Эндрю Уайета – за постояноство, тишину, внимательное вслушивание и всматривание в реальность. Из наших современников вдохновляет акварелист Александр Воцмуш, люблю его за состояние полёта и недосказанность. Недавно занырнула в раннее возрождение, случился роман с фра Беато Анджелико. Меня поразила скромность и внутренняя наполненность фресок для украшения келий монахов. 

8. Первая проданная работа, какими были ощущения?

Картины своей первой акварельной серии на рисовой бумаге я продала в 2020-м году в пандемию, объявив ‘free pay” в своём Instagram. Я очень рада, что много рисунков разошлись по друзьям и знакомым художникам, это был живой отклик, который придал мне уверенности в том, что моё искусство нужно кому-то, кроме меня. 

9. Какие у тебя планы на ближайший год?

Готовлюсь стать мамой во второй раз, поэтому не строю грандиозных творческих планов. Хотелось бы просто продолжать работать по мере сил и времени. Сейчас появилось чувство, что мне некуда спешить. Хочется больше сил вкладывать в саму работу, чем во внешнюю активность. А все карьерные успехи случатся, когда я, мои работы и ситуация будут готовы. 

Марина Пахотина