Маргиналии

Кто куда читает Агамбена?

В понедельник, 10 декабря состоялся полилог на тему «Диспозитив в действии», где мы вместе с Кириллом Половниковым, Дарьей Фарафоновой, Аллой Митрофановой, Алексанром Погоняйло и Ильей Мавринским обсудили эссе Агамбена «Что современно?».

Каждый человек подходит к чтению какого-либо текста по-разному и с разной целью.

Так и на данной встрече прозвучали различные подходы к чтению Агамбена. По прошествии беседы, мы хотели бы поделится своими комментариями (своими маргиналиями) по этому поводу.

Для того, чтобы описать пространство беседы, задать основные направления ее движения и точки соприкосновения, мы еще раз расспросили спикеров и попросили их обозначить свой подход, свое прочтение Агамбена.

Алла Митрофанова:

Да, вы правы, мы шли из разных мест. Я из политического прочтения, т.е. как может быть переосмыслена ойкономическая политическая теология. Как она может работать с множеством и многим и при этом с индивидуальным существованием. Илья из новой онтологии, Даша использовала анализ понятий в их историческом генезисе. Александр шел из истории философии.

Дарья Фарафонова:

Агамбен прочитывает нашу современность, основываясь на специфически осмысленном понятии истока — архэ, скрыто влияющего на развитие феномена на протяжении всего его становления. Археология, по Агамбену, не есть возвращение к забытому основанию в попытке выявить его особый статус: это наука о сигнатурах, то есть о «пометах» в понятии, отсылающих к непрерывно действующему в нем истоку и ориентирующих его интерпретацию в определенном направлении. Именно поэтому исходной точкой его анализа всегда является язык. Мой интерес как филолога и переводчика обращен к этому способу выявления того слоя, где онтос и логос обнаруживают свой взаимообратимый характер, и логос не просто отражает или фиксирует социально-исторические изменения, но сам участвует в их санкционировании. При этом речь для Агамбена идет не столько о критике основополагающих понятий и институтов, сколько о том, чтобы поставить под вопрос саму исходную структуру политики и онтологии в попытке раскрыть arcanum imperii — тайну власти, —  составляющую ее основание, которое оставалось совершенно раскрытым и в то же время безустанно скрывалось.

Александр Погоняйло:

Мой "подход" к чтению Агамбена - чтение самого Агамбена. Поскольку книг у него много, то процесс это длительный, и конца не видать. Но все же какие-то вещи понятны с самого начала: его "археология" продолжает проект Фуко и шире лежит в русле "истории настоящего" как одной из форм современного неклассического философствования. Примерно так я могу это сформулировать.

Илья Мавринский:

Джорджо Агамбен - мыслитель, сталкиваясь с которым, возникает стойкое ощущение, что он держит мысль. Причем, буквально - в своих руках. Такое ощущение диктует и способ прочтения его текстов. Пользуясь аккустической метафорой, можно сказать, что чтение оказывается вслушиванием. В интонацию, в то, что звучит в тексте и за ним. Он сам же указывает на то, что во всяком тексте есть несказанное, скрытый центр, ради которого текст написан. Вот это скрытое и есть предмет вслушивания. Здесь же где-то обитает и М. Хайдеггер, укорененный в мысли Агамбена наряду с М. Фуко, Х. Арендт, В. Беньямином и многими другими, задающими ритмику и направленность его движений. М. Хайдеггер с "эпохальной структурой бытия", с переключением на слух - зов бытия и отклик на него, вместо созерцания и умозрения - кажется, наиболее адекватен для попыток проникновения в тексты Агамбена. В этом смысле, можно было бы сказать, что я читаю онтологически. В прямом смысле: деструкции традиции, привычных способов понимания, прочерченных траекторий движения, деструкции, направленной на то, чтобы расслышать то, что говориться, оставаясь не произнесенным, не выписанным, но, как отсутствующая структура, делающим возможным сам текст.

Можно сказать, что форма диалога способствует сосуществованию и со-раскрытию разных подходов.

Кирилл Половников:

Столкновение взглядов – всегда интересно. Оно более четко высвечивает позиции спикеров, они становятся более яркими, рельефными. Это помогает понять как сами эти взгляды, так и уловить, в чём заключаются их различия.

____________________________________________________________________________

Пространство данной беседы создавалось из различных деталей. Мы падали и видели звезды (даже если они были звездами нашего внутреннего неба), мы дружились с философией и искали бытие под столом. Но самое главное – мы старались друг друга услышать. А то, насколько это нам получилось – мы оставляем судить другим.