*Ma'naviyat is in the air

Удивительно не то, что люди считают себя интеллигентными. Удивительно то, что они продолжают себя считать таковыми, не прочитав за год ни одной новой художественной книги. Читайте, книга - это единственное, что не дает сжиматься горизонту.

Наш маленький Sicret Theatre вчера попытался отбить от *манавиата сэра Оскара Уальда, спустя столетия. И в его лице всю нашу неодинаковость, творчество, право быть собой, непонятность, не соответствие кем-то принятым нормам. 

Осуждать, когда можно понять

Мы настолько разные, что брать на себя ответственность укладывать людей в прокрустово ложе и отрезать им торчащие головы в наш век слишком самонадеянно. И тем более отвратительно обвинять людей в том, в чем виноваты сами, только тайно и скрыто.

Оскара Уальда обвинили в преступлениях, в которых была виновна половина Лондона. Но все считали, что если никто не знает, то и вины никакой нет. С каким упоением они плевали ему в лицо, когда он выходил из зала суда! С глубокой постыдной скрытой радостью, что сами не попались.

Его обвинили люди, виноватые куда в больших грехах, чем любовь к мужчине. Тот же лорд Квинсберри, со своим вечным хлыстом, виновный в доведении до самоубийства собственного сына, в насилии над женой и слугами, жестокий и черствый. Он считал себя примером добродетели, обвиняющей порок. Потрясающе, да?

Но мы недалеко ушли, несмотря на огромный пласт времени, отделяющий нас от этих времен. Осуждать тех, кто посмел признаться в слабости или встать в полный рост, когда все сидят, возразить против общепринятого, либо заявить о своей непохожести через творчество. 

Пойманный вор висит на воротах декханского рынка, не пойманные воры ездят на дорогих машинах и считаются честными людьми. 

Судить всегда. Со своей колокольни. Если есть немного власти и административного ресурса, дать свои ценные указания, как должен выглядеть мир. 

Запрещать, когда надо говорить

Запреты есть везде. Везде есть сумасшедшие чиновники, великие файерволы и страх власти перед словом. Но пусть они будут там, где-то вдалеке, а мой Узбекистан будет страной, где не запрещают, а ведут диалог. Где аудиторию перетягивают на свою сторону словом, делом и законом, а не тупыми запретами.

Запретить, значит признать бессилие и неправоту. Думать людям ведь не запретишь, смеяться тоже. Они могут об этом не писать в СМИ, в фейсбуке и на других площадках. Но думать они не перестанут! Но это тоже из области "манавиата" если не пишут, не обсуждают, то и стыда никакого нет.

Молчать, когда нужно кричать

Мы много лет загоняли порок внутрь общества. Не писали о том, что есть бездомные, не писали о том, что в школах процветает насилие, что есть проститутки и притоны. Не писали о воровстве, взяточничестве, некомпетентности. Показывали только цветущий урюк, флаги на ветру и андижанскую польку.

А порок никуда не исчез, расцвел без осуждения и сегодня масштабы его корней поражают. Люди, привыкшие, что "если никто не узнает, то можно", убивают нашу уверенность в завтрашнем дне. 

Нельзя воспитать общество запретами. Определить черное и белое чьим-то волевым усилием. Утвердить, что длинное платье это хорошо, а короткое плохо. Не получится. Местные лорды Квинсберри, свято уверенные в своей непогрешимости, с хлыстом в руках учат всех, как надо писать, снимать фильмы, клипы, какие песни петь, что рисовать. Хотя с этим прекрасно справляется публика, голосующая любовью или насмешками.

Они бы наверняка запретили бы Оскара Уальда, живи он среди нас сейчас. Странные сказки, страшные образы, разговоры о душе, которую ни потрогать, ни продать, ни отдать. Непонятное - запретить. Не укладывающееся в рамки одного ограниченного мозга - уничтожить.

Выглядеть, а не быть

Шейх Мухаммад Газзолий сказал: "Исламу доставлено много вреда людьми у которых короткие мысли и узкий кругозор. Они готовы признать, только то, что понимают сами и отрицают и запрещают все, что не могут сами постичь"

 Лучше не скажешь. На мой взгляд, это касается всего, что не могут постичь узкие лбы отдельных людей. 

Интересно, что все выдающиеся люди, которые оставили гуманистический след в нашей истории, мыслили одинаково. Мир настолько необъятен, что в нем хватит места всем мыслям и гипотезам. Единственный критерий добра - чтобы никто не плакал. Не причинять горя и страданий. Не учить тому, что причинит горе и страдание. 

Что до сэра Уальда, он так и не оправился после тюрьмы. И наверное не сколько от физических страданий, сколько от недоумения, что люди, вчера аплодировавшие ему и боготворившие, вдруг отвернулись. Это не было детской обидой, это было непониманием, как же так? Вы такие же как я, вы все знали до суда, вы приветствовали мое эстетство, пока оно было скрытым, что же случилось сейчас?

Случился "манавиат". Который предполагает, что лучше слыть, чем быть. Предполагает, что духовность - это белая одежда, под которой не видно уродливости тела и спрятанных ножей.

Подмена истинного манавиата "манавиатом" всегда убивает общество. А вслед за ним и государство. С кем строить счастье? С лицемерами?