Маловероятно

Если бы все автобусы мира соблюдали расписание и приезжали вовремя — вселенная рискнула бы разорваться от невероятного чуда. Как хорошо, что подобное никогда не произойдёт, верно?

И местные жители Знаменки, южного посёлка с небольшим, но туго связанным населением, будто прозрели от посланного дара и проигнорировали вот уже часовое отсутствие рейса до самого большого производства в области. Неужели, кроме одной заскучавшей женщины, никто не возмутился? Где остальной народ? Вот вам и порядочные блюстители справедливости, которые неделю бунтовали из-за закрытия продуктового.

Татьяна устала. От бесконечных трещин на асфальте, которые не дают поспать в дороге. От ноющей боли в ногах, что уже скрючивались в рогалик от вида каблуков. От пятидневной рабочей недели, которая превратилась в день сурка. Долгов — уйма, а времени всё меньше, чтобы осознать: ей уже за тридцать.

И даже недельный больничный не дал результатов. Не выспавшаяся заместительница главного бухгалтера неравномерно мазнула помадой и сейчас клевала носом в тишине на богом забытой остановке.

— Утречко, барышня.

От тяжести синяков под глазами Татьяне было сложно поднять голову и повернуться. Рядом присел мужичок: побритый, довольный и… мокрый? В новомодной пижаме для прогулок — такие носили приезжие на отдых из больших городов, что пачкали брендовую одёжку в красном вине и закусках со стола за крепким забором. Татьяна периодически следила за обеспеченными соседями, внушая себе, что не завидует.

Она промолчала. За неё рот куда успешнее открывала внушительных размеров щука. Рыба ещё шевелила жабрами и таращилась в пустоту своими жёлтыми глазищами…

Незнакомец держал улов в руках и совершенно не обращал внимание на шок, что исходил от Татьяны.

— Заверните свою рыбину. Лето, в автобусе и так душно. Ещё нюхать это? — она брезгливо сморщила нос.

— Не переживайте, дамочка. За мной приедут друзья. А озеро у вас добротное! Я как зашёл и увидел эту красотку под корягой. Желания она мои не исполнила, но вот своему шеф-повару передам, чтобы запёк её до хрустящей корочки!

«Ну, да. Конечно. Снова причуды богатеев».

Они молчали недолго. Но достаточно, чтобы сонная Таня раззевалась.

— Ладно! — громко решился незнакомец. — Ещё есть время. Пойдемте.

— А? Вы мне?

— А что, тут ещё кто-то есть? Мадам, если так, то вам бы обратиться в больничку… Я Владимир, будем знакомы.

— Татьяна… Стойте, куда? Утро и уже бахнули? Ужас.

Владимир положил щуку на лавочку и пошёл обратно на тропу, что вела к озеру.

— Не пью. Быстрее! Проведёте мне экскурсию.

— Я работаю с числами, а не людьми!

Пробираясь сквозь поросший борщевик, Владимир ответил:

— Выбрали, что попроще? Понимаю. А теперь помогите красивому мужчине. Или боитесь? Я похож на маньяка?

— Ха! — встрепенулась оскорблённая натура весьма упрямой женщины. — В бухгалтерии должны работать только волевые и закаленные люди – там море денег постоянно протекает мимо носа.

Неуклюже проваливаясь в песок, Татьяна пыталась балансировать с помощью вытянутых рук и дамской сумочки.

— За тысячу рублей! — крикнула она, пытаясь не завалиться в крапиву и не упустить возможность заработать.

— Да хоть десять тысяч! Для меня это не проблема.

«Наконец то и мне повезло! Господи, спасибо тебе! Оплачу коммуналку, куплю новую юбку… Прогуляюсь с этой бестолочью. Успею до следующего автобуса».

К восьми утра острые плечи под пиджаком ощутили жар. Августовское солнце разыгралось с налипшими на бледный лоб кудряшками. Они шли вдоль берега, минуя поросшую рогозом и камышом низину. Татьяна отплёвывалась от собственных солоноватых губ и слышала бесконечное чириканье птицы-переростка в лице своего попутчика с вычурной манерой — нахваливать каждый куст и камень. Немудрено!

Гудящее шоссе, высокие бетонные многоэтажки и затхлый воздух — в городах, стало быть, зелени по пальцам пересчитать можно. Вот и очередной созидатель не поскупился, чтобы умаслить матушку-природу, дабы над его высокой крышей не пронёсся, например, град безденежья.

— О чём думаете, Танюша?

— Да эти рожи лицемерные и надутые! Мода такая — доить Вселенную: просьбы без просьб, похожие на приказы… Эти их «посылы». Вы сами такой, не так ли? Ха! Кого убили, Владимир? Отчего так деревенскими ямами восхищаетесь? Грехи в церквях отмаливают. Леший тут бессилен.

Неизвестно, откуда в неожиданный миг у женщины появляется агрессия, но истоки этого сильного чувства необходимо искать на глубине. Но Татьяна не одна из тех девушек, кто показывает свои «глубины» на первой экскурсии.

Владимир сразу понял, что оставлять даму наедине со своими демонами — не по-джентльменски, пусть и дальнейшие действия тоже не украсят его характер.

Таня вскипала от первобытной злости ко всему живому, ворчала, как старая бабка.

— Это называется счастьем и любовью к миру, Танюша. — пропел приезжий соловей, поднимая визжащую заместительницу на руки. — Сейчас станет легче, потерпите!

— Люди! Убивают! Спасите! Боже милостивый… Отпустите, умоляю!

Но похититель был непреклонен: пробирался сквозь траву и постепенно погружал уличные тапочки в воду под громкие визги у своей раскрасневшейся шеи.

— Коготки спрячьте.

— Идиот! Отпусти!

Вода уже объяла бёдра, но только сейчас Татьяна осознала, что находится в шатком положении. Инстинкты подсказали, что пора бросить сумочку на берег и попытаться залезть повыше.

Смех Владимира похож на пляс чертей: ехидный, пропитанный поучительной насмешкой. Какое счастье — перестать его слышать, пусть и пришлось нырнуть в озеро.

Стоило ветру притихнуть словно покорному псу, перестала и вздыматься разгневанная и блестящая от влаги грудь Татьяны. Она сидела на берегу в одном нижнем белье и взглядом ловила любопытных стрекоз.

Разделяя умиротворение, Владимир опёрся на руки и подставил улыбку солнечным лучам на знакомство, соревнуясь, кто ослепительнее. Неожиданно тишина стала приятной.

Но накопившиеся чувства, которые сухие отчёты не поймут, посмели вырваться наружу…

— Невыносимо, понимаешь? Никакой личной жизни, дом весь в паутине, для чего я пашу как лошадь? Чтобы в итоге скопытиться в своём стойле? С дырявой крышей… Одна. Единственная подруга и та живёт на севере.

Владимир понимающе кивнул.

— В огромном мире невозможно быть одинокой, милая. Если вы себя так ощущаете — то вы в западне, из которой надо выбираться.

— Легко тебе говорить! Наверняка семьянин, да и кошелёк не голодает. Становится проще рассуждать, да?

— Я подустал от этой роскоши. Еду часто носят почти что в постель, куча развлечений, друзей много… Да. Мне не хватает обыкновенного людского счастья. Здесь мне нравится. Эти места так сильно напоминают мой родной дом из детства! Даже жутко.

— Так ты из наших так поднялся?

— Куда, Танечка? Куда вы всех поднимаете? Хватит считать чужие деньги и делать их какой-то там лестницей. Вы красивая и не глупая, но почему-то застряли.

Татьяна усмехнулась, проверяя, высохла ли блузка.

— Мать говорит, что мне замуж надо. Полюбить кого-то.

— Начните с себя. А если никого не найдёте, могу дать адрес. У меня все друзья как на подбор. — подмигнул Владимир.

И оба рассмеялись, разнося тёплый хохот по округе. Как только одежда подсохла — экскурсия продолжилась.

Тайком пробираясь мимо синего забора, скрюченная Татьяна шикала на следовавшего позади Владимира, что пытался рассмотреть чьи-то фруктовые угодья.

— Мне побольше! Я так проголодался.

— Тише! — захихикала Таня, опуская чужую голову, — у дядьки Журавлёва самые вкусные персики. Раньше всех угощал… Мне мать рассказывала. А потом его контузило и всё. Пропал светлый человек!

— Отчего пропал? — наигранно возмутился Владимир. — Прозрел!

— Вот тут дощечка сломана! Пролезай!

— Хоба-на!

С большой опаской хозяйка Журавлёва вышла во двор, схватившись за сердце. Она ждала гостя, а не воришек. Давно говорили ей соседки, чтобы завела сторожевую собаку, но не могла её ранимая душа каждый день видеть мохнатую морду — очень уж она напоминала её временно-отсутствующего муженька. Марине Журавлёвой было хорошо в небольшом выбеленном домике с просторным местом для сада и парочкой грядок.

Шорохи и какие-то воистину дикие писки раздавались из кустов, под тенью добротной кроны персикового дерева. Две фигуры дурачились, пытаясь набить карманы и подолы бархатными плодами.

Первой показалась голова Татьяны: волосы распущены и забавно вспушены, а листики-заколки украшениями упали на макушку. Озорной румянец посетил давно забытое бледное лицо с небольшой родинкой под глазом.

— Танька… — обомлела Журавлёва, — ты, что ли?

Местная язва и неприятная особа, что по выходным выходила разве что в магазин… Здесь? В порванных брюках и с блузкой на оголённое тело? Воровала персики!

— Ой… — один персик упал изо рта, — Володя, нас спалили! Бежим!

Вторая кочерыжка оказалась мужской головёшкой, глупо улыбающейся от нелепого прокола на важнейшей миссии.

— Мадмуазель! — оглядел Владимир Журавлёву. — Вы истинно прекрасны.

— Володя! — Татьяна пихнула раззяву в бок.

Две пары ног быстро преодолели расстояние от места преступления до калитки и маленьким ураганом унеслись прочь, оставляя обомлевшую хозяйку стоять смирно, как заколдованную в каменную статую. А ведь именно в этот момент её сердце хотело побежать следом. Но сил хватило только на то, чтобы трясущимися руками достать мобильный телефон.

Зато освободиться от невидимых оков смогла бежавшая босиком женщина… нет, девочка! Наполненная позабытой молодостью, с духом наивного ребячества, она видела перед собой шарахающихся знакомых и уже представляла, как вечером они будут крутить пальцем у виска. Плевать! О Татьяне никогда не говорили много и лестно, так что она теряет?

Фрукты сыпались из карманов, и Владимир пытался поднять их, но не успевал, так как живот постоянно скрючивался от смеха и щекотал внутренности, мешая.

— Танюша, вы забыли там вещи…

— Всё равно!

Давно на ступнях со слишком вздутыми венами не было столько грязи, но и справедливо отметить — эти ноги уже устали носить сковывающую обувь. Таня думала, что самое необычное, что она позволит себе — новую мазь или колготки подороже.

К полудню небо затянуло пушистыми смотрителями чужих судеб. Плавно рассекая синеву, мимо проплыл кролик с рогами, а за ним охотился крокодил в шляпе, а следом…

— Нескончаемые муки в вечном забвении души. — неожиданно произнёс Владимир, когда экскурсия достигла следующего пункта: небольшого холма со старцем-дубом.

На подвесной качели сидела довольная Татьяна, вспоминая не самыми лестными словами своего бывшего и начальницу, пока собеседник прислонился затылком к стволу, дёргано покачивая в такт мелодии, что слышал он один.

— Володь, спасибо тебе.

Прозвучало после получаса оживлённых разговоров, где Татьяна, наконец, смогла выговориться, а Владимир был не против стать слушателем.

— Пожалуйста, барышня. Вы, оказывается, небезнадёжны. Ещё чувствуете истинный вкус жизни.

— Ох, конечно! Я в сериалах такое видела. Героиня встречает мужчину и всё меняется: она осознаёт свою ценность и расправляет крылья. Но, знаешь, что будет завтра? Ничего. Этот день закончится, и эйфория исчезнет. Поеду на работу и снова сдуюсь. Вот и вся история.

На остановку возвращались каждый под слоем собственных мыслей, неизвестных никому, даже отчасти им самим. Татьяна порылась в сумочке и завязала хвостик, неловко сминая губы. Ей не хотелось расставаться с Владимиром так быстро — одиночество пророчило скуку и взращивание нового слоя «брони» против всего мира.

— Слушай… — на затылок рухнула невидимая тяжесть и совсем некуда было деть сцепленные пальцы впереди, что неуклюже перебирали складки ткани, — я никогда не встречала таких открытых и добродушных людей. У тебя иной подход к жизни. Не как у всех.

— Понравился?

Татьяна покраснела и отвела взгляд. Владимир продолжил:

— Подход.

— А то! Повеселилась как в молодости, да и без алкоголя. Дорогого стоит. Приятно отвлечься от этого безумного мира.

Раздался автомобильный сигнал. К остановке подъехал санитарный УАЗ и из приоткрытого окна приветливо махнули рукой.

— Так ты ещё и в скорой работаешь! Как почётно... — с восхищением осматривая серую «буханку», Таня пригладила волосы и мельком взглянула на остановку. — Ой, щука уехала.

Действительно — покинутая рыба пропала. Владимир пожал плечами и сообщил другу, что щука уехала, так что рыбный день отменяется.

— Здравствуйте, это вы Татьяна? — спросил фельдшер, выходя наружу. — Ага. Не думал, что это заразно… Ладно. Журавль, давай залезай, скоро обход. Долго сегодня гулял, а с Маринкой даже не пообщался.

— Уже бегу! — Владимир напоследок обнял Татьяну и тихонько сказал: «Пускай подобных дней будет больше. И я тебя жду в гости, если хочешь. Не дай им сожрать тебя с потрохами, кусай первая!».

Новый друг уже исчез, как фельдшер вытащил пакет с переднего сиденья и вручил взгрустнувшей Татьяне, смотря чуть укоризненно.

— Вот. Его жена вещи передала, вы у неё забыли. Как дети малые, ей-богу… И в гости к нему не надо, это мой вам личный совет. Эта зарубежная терапия с периодическими вылазками для восстановления памяти… Володька мужик неплохой, но порой его малость заносит. Врачи говорят, что через полгодика должно полегчать. Всё, мы помчали.

Прошло неприлично много времени, прежде чем Татьяна смогла оторвать взгляд от забытого пиджака и туфель, чтобы вглядеться в пустой горизонт: бригада уехала, усилившийся ветер поднял клубы дыма, а к остановке подъехал долгожданный автобус.

Появившиеся селяне залезли внутрь, а водитель посигналил Татьяне, но та никак не среагировала, предпочитая стоять с открытым ртом. Когда автобус отъехал подальше от босой женщины, люди стали переглядываться: уж не из Областного клинического психоневрологического диспансера сбежали? Кто-то узнал Таньку-бухгалтершу, и все массово пожали плечами — родились новые сплетни.

Сама же Таня отмерла и отмахнулась от навязчивого совпадения, которое нещадно разбивало её иллюзии необычного дня и самой приятной встречи за последние несколько лет.

— Ну, нет! Это маловероятно. Уж с числами работать я умею. А люди…

После тщетных попыток переубедить себя в смешной истине, развернувшись, она поспешила домой, чтобы поскорее выпить горячего чаю и продолжить смотреть на оставленный в самом тёмном углу дома пакет с вещами. Формула была простой и нелепо очевидной, но бухгалтер с десятилетним стажем понимала: не сводились её ожидания с реальностью. И виной тому лишь одна кривая единица, омрачающая весь дневной счёт своим безумием.