Маленькая семья

В далёкий оскверненный уголок мироздания пробрался маленький осколок разума. Многие тысячелетия тот развивался, впитывал остатки как темной, так и уцелевшей светлой энергии, пока не разделился на три сущности. Три верховных божества. Ещё долгие годы после разделения те учились внутреннему равновесию и контролю. Их тела росли, крепли, пока не подготовились к созданию своего нового дома.

Первым очнулся Хуансин, впитавший в себя бóльшее количество тёмной энергии. Он создал фундамент нового мира, запечатал оставшуюся скверну и тёмных существ, помог младшим сестре и брату окончательно сформировать тела и разум. Звёзды горели в небе благодаря его силе, а демоны корчились от боли, придавленные его могуществом.

Второй пробудилась Хоуъю. Вобрав в себя в равной степени светлой и тёмной энергии, та дополнила новый мир и привела его в надлежащий вид, разделив на три царства: нижнее стало тюрьмой для демонов, среднее местом очищения подающих надежды существ и верхнее для душ очищенных, божественных. Сила её тела была велика, позволяла собственными руками возводить горы и прорубать реки.

Последним ото сна проснулся Чуанцзао. После старшей сестры светлой энергии осталось не так много, потому младший бог был слабее. Но, являясь существом полностью из чистой ци, он очищал загрязненных скверной и создавал новых. Каждое из творений считал своим ребёнком и любил бесконечно сильно. Больше всего благосклонности младшего божества досталось людям, которых поселили в среднее царство. Те были созданы его руками по старым воспоминаниям, что томились в дальних уголках памяти. Возможно что-то из их прошлого дома.

Время шло. Хоуъю и Чуанцзао бродили по среднему царству, помогали избавиться от особо страшных монстров, проводили время с людьми и сильно сближались. Люди любили своих божеств, устраивали праздники и пиршества, охоты и гуляния. Хоуъю научила людей концентрировать энергию в теле и использовать для защиты, ведь боги не могли дотянуться до каждого уголка собственного мира и вовремя помочь. Так появились заклинатели.

Хуансин оставался в верхнем царстве, спускаясь с младшими ниже раз в пару столетий. Старшее божество предпочитало компании людей звёздам. Это были его дети. Ещё глупые, они медленно обретали отголоски разума и пытались общаться. Тихий шёпот звёзд со временем превратился в непрекращающийся гул, что сводил Хуансина с ума. Маленькие светила могли краем сознания заглянуть в будущее, сообщая отцу о бедствиях яркими, но обрывочными фрагментами.

"Люди алчны, они уничтожат мир, что ты создал!"

"А ты так над ним старался..."

"От них надо избавиться пока не поздно!"

Божество не раз поднимало эту тему, настаивая на уничтожении бесполезного вида, но Чуанцзао всегда отвечал отказом.

— Это мои творения, я сам за ними прослежу! - кричало младшее божество, столь энергично мотая головой, что тонкие косички метались из стороны в сторону и на многие мили раздавался звон украшений, — люди убивают, это правда, и мне больно смотреть на страдания детей. но без смерти не бывает жизни, как ты не понимаешь! это естественно и...

— Пусть случайно, но они освободят демонов нижнего царства, — холодно отвечал старший. Верхнюю часть лица почти не было видно под множеством тонких полупрозрачных тканей, струящихся с макушки, но Чуанцзао мог разглядеть его сжатые в раздражении губы, — Используют всю светлую энергию и уничтожат всё что мы долгие тысячелетия создавали. Ради каких-то букашек ты готов пожертвовать другими творениями?

Ссоры становились чаще. Хоуъю старалась разнять братьев, вернуть мир в их маленькую семью.

— Почему бы вам не создать ещё кого-то? Кто бы защищал людей и не давал совершить эти глупости. — как-то невзначай предложило среднее божество. Повисла тишина и двое переглянулись. Хуансин не был в восторге от этой идеи и сильно сомневался, но видел, как глаза Чуанцзао загорелись.

Так появились цишоу.

Священные животные, наделённые разумом и человеческой формой, цишоу должны были защищать и оберегать людей, помогать выйти на праведный путь и помочь заклинателям в борьбе против зла. Быть верными товарищами и мудрыми наставниками.

Казалось, во время создания зверо-людей старший и младший братья наконец-то сблизились и отпустили прежние ссоры. Но голос звёзд не умолкал. Хуансин видел несчастливое будущее, фрагменты страданий, которыми подвергнут люди новый вид. В груди тянуло и болело, к чему старший не привык.

После очередного невыносимого потока видений, Хуансин решил со всем покончить.

Пусть братья создавали цишоу вместе, Чуанцзао полностью наполнил своё последнее творение светлой ци. Чище них могло быть только само младшее божество. Потому, взяв под контроль цишоу тёмной энергией, Хуансин не ожидал, что те забьются в муках. Даже в человеческой форме те выли словно звери, пока бог не ослабил своё влияние. А после спустил их в среднее царство.

Небо окрасилось в красный, земли покрылись человеческой кровью и отовсюду доносились крики и мольбы о помощи вперемешку с хрустом костей.

Старшее божество было беспощадно.

Хуансин принял истинный облик, множество глаз следили за полем боя, а шесть рук по очереди натягивали тетиву лука стрелами из концентрированной тёмной энергии, что травила землю и вмиг уничтожала города. Цишоу метались по земле и воздуху, следуя указанию — не щадить никого.

Чуанцзао появился внезапно, загородив брату путь. По нежному лицу стекали слезы обиды, а меж бровей залегла складка. Он кричал, громко, пытался убедить Хуансина остановиться, смиловаться над людьми. Но тот смерил младшего холодным взглядом, туманным от влияния звёзд, резко развернулся и выпустил сразу пять стрел в ближайшую деревню.

Но стрелы так и не коснулись земли, попали в тело младшего бога, заслонившего поселение. Чуанцзао не смог сдержать крик боли. Вмиг пелена спала и Хуансин остановился. Рёв цишоу и человеческие вопли смолкли, отступили на второй план, в голове раз за разом звучал только крик боли другого бога. С ужасом он смотрел на брата, по телу которого грязными пятнами расползлась скверна.

Затравленный взгляд младшего метался по брату, ожидая нового удара, а дрожащие руки перекрывали путь к деревне и её жителям. Долгие мгновения братья смотрели друг другу в глаза, пока младший не завалился на повреждённый бок и заскулил от боли. В тот же миг старший перехватил раненое тело, не давая тому упасть.

С губ сорвалась почерневшая кровь.

Чуанцзао было страшно. За себя, за людей, за цишоу. И за брата. Они с Хоуъю не знали, что звёзды влияют на разум старшего, считали, что те ещё наивны и глупы, не могут свести небожителя с ума. Но, как оказалось, могут.

Дрожащая рука легка на щеку брата, привлекая внимание мечущихся глаз. Древняя тёмная энергия с болью распространялась из мест заражения, отчего Чуанцзао прислонился покрытым испариной лбом к плечу брата и с трудом прошептал:

— Уведи их отсюда... пожалуйста...

Слабый толчок в плечо, но Хуансин не сдвинулся. Три пары рук до дрожи крепко держали брата, боялись отпустить. Как же он себя ненавидел! Стоило быть умнее, забыть про гордость. Он не должен был прислушиваться к глупым звёздам больше, чем к родным и… Удар, уже сильнее и увереннее, вывел божество из оцепенения. Это была Хоуъю. Неистовый взгляд сестры окончательно вернул осознанность старшему. От нарастающего стыда внутри хотелось исчезнуть.

— Ты видишь, что натворил? Оглянись! Разве оно того стоило? — надрывно крикнула та, пытаясь перехватить Чуанцзао из чужих рук. С первого раза не получилось, старший держал слишком крепко, а младший сжался от нарастающей боли, пришлось подсесть ближе и аккуратно очищать того от скверны. — И чего ты сидишь? Помоги А-Цзао! Смотри как ему плохо…

Будто только сейчас вспомнив, Хуансин потянулся к темной ци в маленьком тельце. Та поддавалась неохотно. Попробовав на вкус светлую, пьянящую энергию, она стремилась запятнать и сожрать как можно больше. Очищение приносило боль, Чуанцзао вяло сопротивлялся, закашлявшись собственной кровью. Его сильно мутило, голова шла кругом, а от невыносимой боли хотелось выть и рвать волосы на голове. Только расплывчатые от слёз силуэты брата и сестры держали младшего в сознании. Рядом с ними было спокойнее.

Боги слишком сконцентрировались на помощи младшему, позабыв о бойне вокруг. В их сторону прилетела грубо отгрызенная человеческая голова, лишенная части кожи. Один из глаз вытек, а на лице застыла гримаса боли и страдания. Для Чуанцзао это стало последней каплей, он сильнее прижался к старшим и зарыдал в голос, отчего снова зашёлся кровавым кашлем. Сердце так болело, каким же он был маленьким, глупым и наивным! Такой слабый…

Крепкие руки старшего бережно, с несвойственной им нежностью гладили младшего по спине, постепенно очищая темную энергию. Хуансин поднялся без резких движений, в то же время десятки глаз на всём теле бога открылись, судорожно осматривая округу. Все, кого касался взгляд, замирали от страха, а цишоу падали словно куклы, лишенные опоры.

— Я совершил ужасную ошибку и признаю это, — раскатистый голос бога разнёсся по округе, — Очистить земли будет сложно, поэтому я оставляю вам цишоу. Без моего влияния они безопасны и смогут вам помочь. Не вините их во всём кошмаре. Они ещё малы и наивны. Примите их, как этого хотел Чуанцзао.

Хуансин последний раз оглядел осквернённые территории.

— В этом месте была пролита кровь светлого божества. Так пусть земля здесь станет священна и будет началом нового мира!

Божество взмахнуло одной из рук и исчезло в дымке. Перепуганные люди ещё долго не могли сдвинуться, с горечью глядя на полюбившееся им, но разрушенное среднее царство. Хоуъю осталась с народом для помощи. На время обязанности младшего перелегли на её плечи, а значит, ей стоило приступить к освобождению земель от скверны и помощи цишоу с адаптацией. Последнее казалось невыполнимым, сердца людей были полны гнева и скорби по потерянным в бойне родным. Но ради брата Хоуъю постарается!

Когда цишоу стали приходить в себя, люди, вопреки словам верховного божества, не желали принимать в свой оскверненный мир убийц. Боль потери была слишком свежа, чтоб простить её так быстро. Зверо-людям было тяжело, но милость верховной богини помогла им найти новый дом. Кому-то среди смирившихся людей, кому-то в уединении гор.

Многие столетия понадобились Хуансину для восстановления светлой ци и очищения тёмной в теле Чуанцзао. Как бы божество ни старалось, на теле брата осталось пять уродливых шрамов от стрел, напоминающих об их недопонимании и ошибках, а крупицы тьмы не удавалось до конца устранить. Но ещё больше времени потребовалось братьям, чтобы вернуть доверие и простить обиды.

Хуансин лишь однажды вернулось к своим детям, звёздам, чтоб ввести тех в долгий сон. Только совершив ошибку он понял, что дети ещё слишком глупы и легкомысленны и без его присмотра могут наделать глупости. Божество вернется, обязательно, научит их управлять своей силой. Но пока надо вернуться к брату.

Чуанцзао ждал момента, когда сможет вновь спуститься в среднее царство. Он знал, что Хоуъю постаралась на славу, что мир со временем очистился, а люди и цишоу, пусть и с трудом, но пришли к хрупкому миру.

Как и их маленькая семья.