Мальчики не плачут.

Максим был сложным ребёнком. Нет, он не курил, не гнул матом, никого никогда не бил и помогал родителям. Сложность его была совсем в другом.

Ещё с садика парень был очень чувствительным и довольно слабым. Вроде здоровый мальчишка по всем характеристикам, а всё равно на уроках физкультуры были недочёты. В начальной школе всё стало лишь хуже. Нормативы постоянно еле мог сдать на четыре. И нет, он не прогуливал. Никогда. Просто был не способен на даже банальную нагрузку.

По секциям, разумеется, отец водил мальчика так же с раннего детства. Так был рад, что родился сын, а в итоге, кажется, что даже дочь могла бы быть сильней и увлеченней в спорте. Всё по итогу сводилось к тому, что Максима либо выгоняли, либо он убегал сам, да ещё так, что мать зачастую встречала его в слезах босиком на улице.

Призвание Макса было совсем в другом. В том же детском саду он с первых месяцев начал показывать творческие успехи. Карандаши, пластилин, картон – всё, что попадало в руки Шабанова, было ему подвласно. Воспитатели восхищались и хвалили малыша, говоря родителям о том, какой же он у них молодец.

***

Пятилетний Максим сидел и рисовал на кухне. В комнату зашёл Владимир, глянув на рисунок.

– Макс, это что?

– Радуга, пап!

Максюша улыбнулся, отцу показав листик, где была нарисована радуга и много разных человечков. И мальчики, и девочки, все держащиеся за ручки.

– Очень интересно... А давай машинки раскрашивать?

– Я не хочу машинки...

– Макс, ты пацан или кто?

– Но я не хочу! – слышится тихое хныкание.

– А ну не ныть. Мальчики не плачут, Макс, – взрослый убирает рисунок на стол, вздохнув и младшего легонько потрепав по макушке.

Мальчики не плачут.

***

С начальной школы Максим учился хорошо, продолжая так и до средних классов. На восьмой год учебы в класс Шабанова перевёлся какой-то Коля Ромадов. Классный мальчишка, с такими же голубыми глазами, как у Макса.

Парнишке Николай показался добрым. У него были красивые блондинистые волосы, немного кудрявые. Максим после уроков решил подойти и познакомиться с парнем поближе.

– Привет, Коля! – Макс начал радостно, немного помахав рукой. – Меня Максим зовут, ну ты может слышал... Не против подружиться, может погулять сходить после школы?

Некоторое время кудрявый смотрел на Шабанова, чуть приподняв бровь.

– Гулять? С парнем? Я че, педик что ли? – звучало обидно.

– Я же по дружески... – Макс чуть отошёл.

– Ага, по дружески...

Отмахнувшись, Коля ушёл. Максима очень задела и обидела фраза новенького. Он ведь действительно хотел подружиться!

Друзей у паренька почти не было. Была одна девочка, но с ней тоже общение складывалось редко. Та вечнг со своими подругами, что тоже Макса сторонились. Было до ужаса грустно и обидно.

“Почему все так со мной? Я ведь ничего плохого не сделал.”

Ромадов, сам того не зная, очень заинтесовал Максима. Следующий год обучения он так же пытался с ним хотя бы выйти в нейтралитет, однако именно Коля этого не хотел, к тому же настраивая весь класс против него.

Выйдя на каникулы, Макс понял, что влюбился. Влюбился в Колю.

***

Девятый класс начался тяжело. Друзей у Шабанова не осталось, но это его и не волновало. Теперь он один. Не для кого оставаться тем, кем не является и носить маску.

На рюкзаке у парня появилась новая деталь – значки. Один из них был с персонажем из игры, второй с какой-то музыкальной группой, а третий с голубо-синей расцветкой, что напоминала гей флаг. За это его и засмеяли. Неужели им ещё есть до Макса дело, а тем более до того, что за значки на его рюкзаке.

От родителей всё, разумеется, прятал. Отец бы точно не одобрил, а мать бы просто его послушала, поддержав, даже если бы и была другого мнения.

***

На улице зима. До ужаса красиво идти в школу утром с любимой песней в наушниках. До ужаса страшно видеть в раздевалке Ромадова с его друзьями. Все как на зло стояли и курили. А ведь Максим пришёл в любимом радужном свитере.

Он был мало того, что ярким, как нравилось Шабанову, так ещё и очень тёплым и удобным.

– Опа, а кто у нас тут? – Коля заметил парня, быстро подходя к нему.

– Да это ж тот самый, Колян, который по тебе сохнет... – отзывается брюнет с другой стороны раздевалки.

– Я то вижу... Посмотрите, в чём он пришёл...

Не успевает Максим и опомниться, как уже сидит на полу, спиной упираясь в холодную голубую стену. Страшно до безумия.

– Дай-ка ручку свою, Максимка.

Русый руку протягивает, хоть и очень боится. Через пару секунд рукав свитера закатывает до логтя сам Ромадов. В следующий миг кудрявый берет свою сигарету, поднося тлеющим концом к запястью Макса. Тушит, сильно прижимая.

На глазах у Шабанова в ту же секунду выступили слезы, а из уст вырвался жалобный скулёж.

– К..Коля!..

Второй рукой Максим прикрывает нижнюю часть лица, плотно прижимая ладонь к губам. Парень сильно жмурится, а слёзы стекают по щекам до подбородка.

Пару секунд и всё закончилось.

– Он ещё и ноет... – бычок Николай бросил в Макса. – Плакса ебливая... Пошлите, пацаны...

На губах у старшего легкая ухмылка, которую видит Максим сквозь слёзы, подняв голову.

***

Издевательства на этом не закончились. Ежедневные насмешки – это лишь цветочки, на которые Шабанов уже внимания и не обращал.

Изо дня в день Макс всё терпел. Смотрел на обидчиков синими и глубокими глазами, не имея даже права заплакать. Руки, от потушенных Колей сигарет, все были в шрамах. Эти же руки на уроках разрисовывали каждую страницу блокнота Шабанова одним-единственным силуэтом. Нетрудно догадаться, чьим именно.

Кудрявый парень, что постоянно глумился над Максом, часто являлся ему во снах. Часто, значит каждую ночь. Не было ни ночи, где бы он не снился.

***

Быстро пролетели почти три четверти. Снег во дворе расстаял, но всё равно ходить в одной рубашке было холодно. Максим снова пришёл в школу в том же свитере, уже готовясь, что получит пизды по полной программе.

На удивление, в раздевалке он не увидел никого, кроме Ромадова.

– Максим, – голос Коли был спокойным и даже приятным. Хотя, Максу всегда этот голос казался самым нежным и был самым любимым. – Извини меня за всё.

Макс встал ошарашено. Коля извинился?

– З..За что?

– За весь вред, что причинил тебе. Я бы хотел поговорить с тобой сегодня после занятий.

– Правда?

Голубые глаза Шабанова доверчиво смотрят напротив.

– Правда. Сможешь за школой меня подождать?

– Конечно! – Максим улыбнулся, кивнув.

– Тогда потом встретимся. – Николай тут же ушёл на урок, оставив Макса одного.

Русый же от счастья чуть не заплакал. Не верится, что это происходит с ним.

Весь учебный день Максим с последней парты наблюдал за Колей, рисуя его. Получилось много эскизов и зарисовок, которые Шабанов решил отдать парню при встрече за школой. После последнего урока русый буквально рванул скорей за школу, там около ограждения ожидая Ромадова. В руках было несколько вырванных с блокнота бумажек. Немного помятых, но не суть.

Ладони вспотели, когда Макс увидел подходящего к нему Колю. Он был не один. С ним были те ребята.

– Коль... А они тут зачем?

Рука Ромадова ложится на щеку Максима, как он подошёл ближе.

– А ты действительно поверил... Мне даже смешно, – пальцем Коля проводит по нижней губе русого.

– Коля? – Шабанов моргает, чувствуя, что глаза намокают. Парни подходят сзади ещё ближе.

– М? А что у тебя в руках?

Кудрявый вырывает из рук Макса листики, смотря на них и ухмыляясь с приподнятыми бровями.

– Уу... Кто-то по правде в меня втюхался... – Коля посмеялся.

Бумажки через секунду Николай сминает в кулак, кидая в ноги Максима. Последний тут же присаживается, поднимая свои работы.

Не успевает младший осознать, что вообще происходит, как тут же по его плечу прилетает удар ботинком.

– Ай! – Макс крепко держит в руках помятый и почти порваный листочек. – Коля!

Ромадов пинает парнишу ещё раз, но уже по колену, а следом наступает на руку с рисунком, окончательно его разрывая и оставляя вмятину.

– Ну давай, заплачь ещё. Ты же пидор! – кудрявый присаживается перед Максом, голову его повернув на себя за челюсть. Сжимает руку сильно, потому Шабанов хнычет. – Уже плачет... Мальчики не плачут, Максимка.

Дальше парень помнит все смутно. Удар по лицу, затем кулаком по носу. Пару толчков тем же ботинком Коли то бедру. Мимо не прошли и руки Макса, что и так были изувечены Ромадовым и его друзьями. Как унёс оттуда ноги паренёк не понял. Богу одному это известно, если он и существует. В голове Максима остались только крики Коли – грубые, резкие, будто выжженные в пямяти:

– Ко мне больше не приближайся, пидор, ни то в живых не оставим!

Домой Макс буквально бежал так, что только пятки сверкали. Родителей, к счастью, дома не было. Хлопнув входной дверью, Максим тут же закрылся на замок и с рыданиями ушёл в ванную. Вещи бросил в коридоре, буквально упав на плитку в ванной комнате.

Слёзы хлестали не просто градом, а текли, будто реки после ливня. Из носа по губам и подбородку стекала кровь, пачкая кофту и кафель. Пыльные ладошки плотно прижались к лицу, делая всхлипы более глухими. Плач всё равно был слышен во всей квартире и, кажется, даже соседям.

Обида переполняла душу Макса, потому сейчас было плевать на дурацкие устои, что мальчики не плачут. Мальчики плачут, потому что другие мальчики их совсем не любят.

Обрывки бумаги Шабанов достал из кармана, сложив на полу, будто это пазл. Наступал Коля, наверное, специально так грубо, чтобы Макс лучше понял.

На парне всё ещё был тот радужный свитер – когда-то чистый и мягкий. Теперь он выглядел грязно, в месте порвано. На груди был виден след от обуви, который оставил Ромадов.

Услышав звуки открывающейся двери из коридора, Максим включил душ. Не только ради того чтобы смыть с себя грязь, но и чтобы отец не услышал его плача. Ведь мальчики не плачут.

Сᴧᴏжнᴏ ᴧюбиᴛь ᴄʙᴏᴇᴦᴏ хуᴧиᴦᴀнᴀ.

Сᴧᴏжнᴏ ᴧюбиᴛь ᴄʙᴏᴇᴦᴏ хуᴧиᴦᴀнᴀ..

Сᴧᴏжнᴏ ᴧюбиᴛь ᴄʙᴏᴇᴦᴏ хуᴧиᴦᴀнᴀ...

Вᴇдь ʍᴀᴧьчиᴋи нᴇ ᴧюбяᴛ.