«Мальчик-с-пальчик» и черешня

Это уже становилось делом принципа. Ты лично караулила это дерево, гоняла соседских мальчишек с палками и была уверена, что периметр на замке. Но сегодня утром, взглянув на верхнюю ветку, ты снова досчиталась доброго десятка самых спелых, сочных ягод. «Ну всё, — подумала ты, — сегодня я поймаю этого мелкого воришку».

​Притаившись у раскрытого окна первого этажа, занавешенного легким тюлем, ты терпеливо ждала. Солнце припекало, в траве стрекотали кузнечики, и город казался абсолютно сонным.

​Вдруг послышался тихий шорох травы у забора. Ты подобралась, готовая выскочить и устроить нагоняй... но слова буквально застряли у тебя в горле.

​Вместо соседского первоклашки к твоей черешне вразвалочку подошла настоящая гора. Огромный мужчина в армейских штанах, тяжелых ботинках и странной, жутковатой серой маске-капюшоне с прорезями для глаз. Он огляделся по сторонам (совершенно проигнорировав твое окно) и, даже не приподнимаясь на носочки, лениво протянул огромную руку к самой верхней ветке.

​Хруст. Одна веточка опустела. Мужчина ловко подцепил пальцами крупную черешню, аккуратно засунул её снизу под маску, а через секунду технично выплюнул косточку куда-то в кусты. По его довольной, хоть и скрытой тканью позе было видно: он занимается этим уже не первый день.

​Ты резко отдергиваешь тюль и скрещиваешь руки на груди, смерив великана самым грозным взглядом, на какой была способна.

​— Так вот, значит, какой у нас «мальчик-с-пальчик» черешню ворует? — громко выговариваешь ты.

​Кёниг от неожиданности едва не подавился очередной косточкой. Он резко обернулся, его огромные плечи забавным образом взрогнули, а глаза под маской округлились от ужаса. Двухметровый громила замер с поднятой рукой, в которой была зажата очередная ягода, и преданно уставился на тебя, выглядя так, будто его только что поймала с поличным собственная мама.

​— Я... майн Готт... — глухо пробормотал он на немецком, а потом судорожно перешел на английский, путаясь в словах от смущения. — Простите! Я думал... я думал, ветка на улицу свисает, значит, можно... Извините, я всё верну! То есть... нет, вернуть не смогу, но...

​Он растерянно посмотрел на черешню в своих пальцах, не зная, куда деться от стыда под твоим взглядом.