Мальчик-одуванчик

Мальчик-одуванчик

Почти каждое утро они приходили самыми первыми. Город только-только просыпался. «Вжух-вжух» скрипели дворники мётлами. Безмолвно один за другим зажигались огни многоэтажек, словно вели немую перекличку. «Кар-р-р» — одиноко восклицала ворона, перелетая с дерева на дерево. Как правило, ей никто не отвечал. Ещё каких-то сорок минут и улицы потихоньку наполнялись городским шумом. Двери автобусов шипели, поторапливая пассажиров на остановках. Из подъездов выскакивали школьники с рюкзаками. Даже светофоры загорались ритмичнее, словно ускоряя темп. Город начинал жить будничной жизнью: кому-то день приготовит разочарования, а кому-то нечаянную радость.

Почти каждое утро под светом фонарей, освещающим жёлтую опавшую листву, шли двое: старушка в бежевом пальто и её пёс в коричневой попоне. Оба были старыми и седыми. Её редкие серебристые волосы торчали из-под тёмного берета, а шерсть пса поменяла окрас на ушах и вокруг морды. Старушка сутулилась, словно пригибаясь под тяжестью прожитых лет. Сутулился и пёс, опуская голову ближе к земле и вытянув худую шею. И оба хромали на одну сторону. Левая нога бабушки не желала вставать ровно, словно в тазобедренном суставе был механизм, не позволяющий сделать это. Оттого она чуть косолапила и подволакивала левую ногу. Пёс припадал на левую переднюю лапу. Он осторожно ступал ею на асфальт, как будто на подушечке лапки была рана. Словом, они были похожи, и, наверное, ровесниками, если сравнивать людские и собачьи мерки.

Яна каждое утро всматривалась тёмную дорожку, усыпанную листьями, и ждала, когда они появятся. Чаще всего это происходило в промежутке между без четверти семь и семь утра. Старушка держала пса на поводке, но было видно, что в этом нет никакой нужды: пёс не убежит. Прихрамывая, неспеша они шли к кофейному трейлеру, где так же неспешно, как просыпался город, готовились к новому дню.

— Доброе утро, — тихо и хрипло приветствовала их бабушка. — Облепиховый чай, будьте добры.

Яна варила большую порцию чая, а Арсений отдавал заранее приготовленный контейнер с остатками печенья и сосисок — для пса. Пожилая женщина отходила на соседнюю скамейку и долго пила чай. Пёс так же долго, смакуя, ел угощение.

— Наверное, надо поставить сюда столики — предложила однажды Яна. — Не всем нравится пить на ходу, но и не у каждого есть время сидеть подолгу на лавке.

Арсений кивнул, и в выходные привёз два высоких стола на толстой, устойчивой ножке. Он редко спорил с сестрой. Если понимал, что её предложение не лишено смысла, то молча делал, придуманное ею. А если идея казалась ему не сто́ящей внимания, то ёмкими аргументами объяснял, почему не согласен. И тогда уже Яна без споров принимала его позицию. Столы же, действительно, оказались хорошим решением: некоторые постоянные покупатели начали брать к напитку десерт или сэндвич, задерживаться возле трейлера и разговаривать с Яной. С Яной разговаривать легко, а человек всегда стремится вернуться туда, где ему было хорошо.

Так, однажды случилось и с утренними гостями: старушкой в бежевом пальто и её псом.

— Мальчик, давай сегодня побудем здесь, — сказала однажды бабушка. — У меня болит колено, садиться тяжело.

— Мальчик? — улыбнулась Яна. — Какая необычная кличка.

— Да? Я, наверное, уже привыкла. Я подобрала его на улице, он был тогда ещё щенком, да и мне тогда едва исполнилось шестьдесят три. Когда я взяла его на руки, худого и мокрого, я посмотрела...х-м-м... ну вы поняли. И сказала: «Да ты, оказывается, мальчик!» А он так радостно завилял хвостиком, словно я его по имени назвала. Так Мальчиком и остался.

— Здорово! Вы так много лет вместе.

— Да... Вот каждый раз думаю, кто же первый уйдёт... И мне без него тяжело будет, а как он, ежели совсем останется? Ума не приложу. Нет, пусть лучше сперва он уйдёт, хотя такого друзьям не желают...

— Понимаю... Сложно.

Старушка лишь вздохнула, сняла перчатку и потрепала друга за ухом. Он благодарно ткнулся в её ладони, дожевал оставшиеся крошки и лёг прямо на её обувь, обозначая свою любовь и преданность.

— А почему вы так рано гуляете? Темно ведь ещё. Мальчику не спится, или вам?

— Соседу...

— В каком смысле? — не поняла Яна.

— Понимаете, с возрастом у Мальчика появились проблемы урологического характера. Он может не сдержаться и оконфузиться. Но ему, как истинному джентльмену, это не нравится, он переживает. И, чувствуя приближение, начинает скулить. Что только я не делала! Предлагала ему пелёнку, кошачий наполнитель, и даже столбик ставила. Но нет, Мальчик предпочитает естественные процессы. Он скулит, плачет, а мой сосед, Игорь Аркадьевич, он ругается: Мальчик будит его, не даёт выспаться. Приходится выводить его на прогулку.

— И вы специально встаёте пораньше, до того как Мальчик начнёт проситься сам, чтобы не разбудить соседа? — догадалась Яна.

— Да, именно.

— Но ведь тогда вы и сами не высыпаетесь?

— Увы, это так... С возрастом сон становится роскошью. Ночью никак не можешь уснуть, а под утро, когда сон, наконец берёт в плен, просыпается Мальчик. Волей-неволей приходится вставать и выгуливать моего стыдливого друга. Благо, что ваш ларёк открылся! Облепиховый чай — это что-то невообразимо сказочное, поверьте.

— Благодарю. А сосед ваш...

— Игорь Аркадьевич... поверьте, он хороший человек. Он хирург, и у него случаются ночные смены. Да и что говорить жизнь врача не может быть спокойной. Поэтому я ни в коем случае не в обиде. Он ведь жизни людей спасает. И если для этого мне необходимо встать пораньше, что ж...у меня ведь целый день впереди, я ещё успею поспать.

Ирина Александровна, — так представилась женщина, относилась к тому типу людей, которые чужое, общественное ставят превыше личного. Быть удобной — правильно, причинять неудобство другим — нехорошо. Яне было искренне жаль её.

— Зато ей есть ради кого вставать, — по обыкновению коротко прокомментировал Арсений, и Яна согласилась: главное — они есть друг у друга.

Тёплые отношения пса и хозяйки сложно было не заметить. Она разговаривала с ним, он доверчиво прижимался к ноге. Однажды Мальчик зарычал на преградившую им путь ворону, и стало понятно, что собачьи инстинкты в нём не угасли, если возникнет опасность, он защитит своего двуногого. Между ними сквозила трогательная забота, которая бывает возможно у постаревших вместе супругов. И Арсений был прав, главное есть ради кого вставать.

— Яночка, вчера я прибиралась в темнушке и нашла совершенно новые наборы для специй. Уже не припомню откуда они у меня взялись, но почему-то подумалось, что они пригодятся вам, — Ирина Александровна смущённо протянула пакет в окошко трейлера.

— Ирина Александровна, это так приятно! Спасибо вам огромное! — Яна вытащила из пакета коробку. — Они такие тяжёлые, их не сдует ветром. Буду ставить их на столики. Да, Арсюша?

Арсений молча кивнул, продолжив свою работу.

— Вы сегодня выспались? Вас не было утром...

— Да, Мальчик не будил меня, и я так сладко поспала, — улыбнулась женщина сухими, бескровными губами. — Иногда так мало надо...

— Извините, можно большой капучино, пожалуйста! — кто-то требовательно и нетерпеливо вклинился в их беседу.

— Да, конечно, — Яна посмотрела на высокого мужчину в короткой куртке. — Что-то к кофе желаете?

Мужчина быстро изучил меню, и так же быстро принял решение:

— Сэндвич с тунцом.

— Семь минут и ваш заказ готов.

Мужчина посмотрел на часы, словно засекая время.

— Ирина Александровна, ваш чай, — Яна подала женщине высокий стакан. — Осторожно он очень горячий, — я добавила немного замороженной облепихи, чтобы он быстрее остыл. А это Мальчику. Я положу сюда, заберёте.

— Благодарю, Яночка.

Словно только что увидев Ирину Александровну и пса, мужчина сказал:

— Здравствуйте, не заметил вас.

— Добрый день, Игорь Аркадьевич, — было видно, что женщина волнуется, и старается как можно быстрее отойти от окошка трейлера. — Пойдём, мой Мальчик-одуванчик, не будем мешать.

Никто этого не видел кроме Яны. Именно ей лучше всех было видно лицо мужчины. А оно в тот момент, когда старушка позвала пса по кличке, на несколько секунд изменилось. Говорят, даже если человек умеет скрывать физическую боль, то зрачки выдадут его. Человек не может сознательно управлять расширением и сужением зрачков. То же произошло с лицом мужчины. Оно слегка, на самую капельку, изменилось. В глазах вспыхнуло воспоминание, брови едва заметно поднялись, а уголки губ чуть-чуть поднялись в улыбке. Если бы Яна не видела его за несколько секунд до, то и не заметила бы никаких изменений, настолько они были незначительны.

Ирина Александровна отошла к столику, открыла пластиковый контейнер и поставила его под стол.

— Не торопись, Мальчик, — заботливо сказала она. — В нашем возрасте торопиться уже некуда.

Пёс благодарно завилял хвостом, но, прежде чем приняться за угощение, потёрся о ногу хозяйки, заглянул ей в глаза и, кажется, будь он человеком, то непременно обнял бы. Ирина Александровна, понимая его без слов, улыбнулась, потрепала по седой мордочке, поправила потёртую попону.

— Ешь, мой Мальчик ... Приятного тебе аппетита.

Мужчина забрал заказ и отошёл к соседнему столику. Откусывая сэндвич, запивая кофе, он незаметно наблюдал за старушкой и её псом. Сложно было найти более гармоничную пару, они словно вели безмолвный диалог, хотя каждый был сосредоточен на своём деле: Ирина Александровна пила чай, между глотками размешивая его тонкой деревянной палочкой, пёс аккуратно доставал из контейнера кусочки печенья и разжёвывал неспеша смакуя. Возможно, у него не было всех зубов быстрая еда ему была недоступна физически, а возможно, он просто копировал хозяйку и так же, как она, никуда не спешил, наслаждаясь угощениями.

— Почему Мальчик-одуванчик? — неожиданно нарушил тишину хирург.

Ирина Александровна даже вздрогнула и смутилась, словно была уличена в чём-то, ответила не сразу:

— Видите ли, Игорь Аркадьевич, мы с Мальчиком оба немолоды, и если про стариков говорят «божий одуванчик», то мой друг таковым и является, только в собачьем обличье. Это одно из объяснений. А второе — когда солнце светит со спины, его седая шёрстка словно подсвечивается, а так как он у меня не любитель цирюльни, то его равномерная лохматость похожа на парашютики одуванчика.

— Меня бабушка так называла, — сообщил мужчина.

— Явно не из-за возраста, — улыбнулась пожилая женщина.

— Да... Моя кровать была возле окна, я просыпался, как только солнце начинало светить, садился на кровати, а она говорила: «мой мальчик-одуванчик проснулся», — голос хирурга стал тёплым, как его воспоминания о солнечном дне и любимой бабушке. — Она так говорила всегда, даже когда я уже был вовсе не мальчиком-одуванчиком, а интерном.

— Для неё вы всегда мальчик...

Игорь Аркадьевич кивнул.

— Что у вас с бедром? Перелом? — неожиданно он переключился на совершенно другую тему.

Ирина Александровна вновь растерялась и смущённо ответила:

— Восемь лет назад сломала шейку бедра, с тех пор так хожу. Мне ещё повезло, сама передвигаюсь. Вы же знаете, это очень коварный перелом.

Игорь Аркадьевич снова кивнул:

— Я зайду к вам вечером, посмотрю. Дома будете?

— Да, куда же мне идти... Мне так неудобно... — Ирина Александровна смущённо смотрела в стаканчик с чаем цвета золота.

— Вы же сами никогда не дойдёте до поликлиники, — хмыкнул мужчина. — После двадцати часов.

Женщина кивнула. Игорь Аркадьевич допил кофе, попрощался и ушёл. Неспешно старушка с собакой сделали то же самое. Яна смотрела им вслед улыбаясь.

— Кажется, лёд тронулся, Арсюшка!

— Угу, — коротко ответил брат.

Спустя несколько дней мужчина в короткой куртке снова был возле кофейного трейлера. Яна невольно смотрела на его руки и думала, что вроде бы пальцы как пальцы и ни за что не догадаешься, что они делают такую важную работу — дарят людям здоровье или хотя бы облегчение. Интересно, какой он хирург? Кардиолог или общей терапии? А может быть, сосудистый или детский? Вопрос уже готов был соскочить с её языка, чем она, безусловно, выдала бы то, что они о нём говорили. Но Игорь Аркадьевич опередил её, тем самым спасая:

— Они часто приходят? — оплатив заказ, спросил он, не уточняя о ком речь.

— Да, почти каждое утро. У Мальчика проблемы с мочеполовой системой, он не может сходить в туалет и воет. Это мешает соседям. Чтобы никого не беспокоить Ирина Александровна уводит его на улицу, — пояснила бариста.

— Понятно... Сэндвич с собой заверните, пожалуйста.

— Хорошего вам дня! — улыбнулась Яна, протягивая бумажный свёрток.

— Благодарю, и вам.

Город укрыло тонким слоем снега. Все знали, что он продержится в лучшем случае два дня и растает. Морской и морозный воздух смешались, к ним добавились нотки мандарина, который уже продавали на каждом углу. Всё это создавало атмосферу праздника и дарило предвкушение радости. Детвора носилась по улицам, лепила маленьких снеговичков — на больших снега не хватит, устраивала бой снежками. Удивительно как может преобразить город всего лишь одно природное явление — осадки.

Яна узнала не Ирину Александровну, а Мальчика. Он вышагивал всё так же чуть прихрамывая, но уже не так сильно сутулясь. Всё та же коричневая попона, прикрывающая худую спинку. Но что-то поменялось в его походке, это была всё та же старческая поступь, но чувствовалась в ней некая бодрость. Ирина Александровна, облачённая в зимний пуховик (оттого-то Яна её и не узнала) держала поводок, хотя в этом по-прежнему не было необходимости.

— Добрый день, Яночка! Как же я соскучилась по вашему облепиховому чаю!

— Арсений накопил целый контейнер для Мальчика. Боюсь, ему столько нельзя, придётся делиться с голубями, — радостно ответила девушка.

— Поделится! Правда, мой Мальчик-одуванчик? — старушка с нежностью посмотрела на пса, а то прижался к её ноге в высоком сапоге.

— Вас давно не было видно. Всё хорошо? — готовя чай, спросила Яна.

— Да, моя милая. Игорь Аркадьевич назначил мне физиопроцедуры, каждый день я ходила в стационар. А после него мне нужен покой. Да и мне всё время хотелось спать. Я порой ложилась вечером и до утра сладко спала, не помню, когда так было. Медсестра говорит, что это терапия так работает.

— Здорово! Значит, вам стало легче?

— Кажется, да, — улыбнулась Ирина Александровна. — А может, это просто самовнушение, не знаю. Как объяснила медсестра, облегчение может наступить сразу, а полностью эффект заметен чуть позже. Он накопительный.

— Всё понятно. Я очень рада за вас. А как же Мальчик? Вы успевали выгулять его?

— Ой, вы не поверите, но и здесь Игорь Аркадьевич нам сильно помог. У него есть приятель, он служит ветеринаром. Мы с Мальчиком сходили в клинику, сдали анализы, сделали УЗИ, и врач прописал лекарства. Теперь Мальчику не так больно, и он может терпеть дольше. Поэтому я спокойно выгуливала его до завтрака, а потом шла в поликлинику. И вечером Мальчик уже спокойно дожидается меня, не воет.

— Я очень рада за вас!

— Простите, что заставила вас переживать, — чуть огорчилась Ирина Александровна.

— Я была уверена, что у вас всё хорошо, иначе Игорь Аркадьевич сказал бы мне.

— Он к вам приходит? — удивилась бабушка.

— Конечно! Он и раньше приходил, просто я не знала, что это ваш сосед. Вы в разное время с ним приходили.

— Замечательный человек, Яночка. И хирург от Бога!

— Мальчик-одуванчик? — улыбнулась Яна.

— Да, — тихо засмеялась старушка, и поводок в её руке мелко-мелко затрясся.

Случается так, что человек кажется резким или замкнутым. От таких людей невольно хочется держать дистанцию. Но правда в том, что даже в самом нелюдимом и необщительном человеке живёт Душа. И она, как у всех, пропитана воспоминаниями, теплом и любовью. Иногда случайные встречи, а зачастую именно они, помогают нам увидеть огромный глубокий мир, спрятанный в человеке. Каждый человек — Космос. Даже если он просто Мальчик-одуванчик.

~~~~~~

Первая история Кофейного трейлера "Каменная стена".

Хорошего дня и вкусного кофе, мои дорогие. Пусть вам на пути всегда встречаются хорошие люди.

А ещё пусть на вашей книжной полке стоит сборник Кофейных романов