Мальчик и его дракон

Северус перемахнул через поваленное дерево и побежал вниз с пригорка, временами продираясь через кустарник. Он петлял и совершал большие прыжки, а его короткий плащ метался за спиной, как сломанное крыло, становясь все более грязным с каждой секундой. Когда Северус остановился у края обрыва, переводя дыхание, вид у него был далеко не аристократичный. В всклокоченных волосах застряли колючки, а на щеке появилась длинная алая царапина, из которой сочилась кровь. Северус вытер щеку кулаком, неуклюже бухнулся на землю и, свесив ноги с обрыва, начал глядеть на дорогу.

Эта тропинка петляла между высоких деревьев в лесу, и временами там проезжали кареты с купцами, всяческие странствующие рыцари и бродячие артисты. В этот раз, как и в прошлый, карета с дорогой отделкой застряла перед опрокинутым стволом. Пока кучер пытался убрать препятствие с дороги, из чащи выскользнуло трое широких мужчин. Разбойники.

Северус хладнокровно наблюдал, как бандиты грабят карету, вынося не только мешки с товаром изнутри, но и обдирая золотую отделку со стенок и крыши. Когда и кучер, и купец остались в одних панталонах, бродяги исчезли в лесу, уводя лошадь. По крайней мере, они не палили из пушек, как в прошлый раз, им не пришлось угрожать. Купцы – народ трусливый. Северус внимательно наблюдал за происходящим. Его подмывало сбежать вниз и подобрать рассыпавшиеся по земле монетки, да только он не решался. Поглядев, как двое недоумков в панталонах кричат друг на друга, стоя перед опрокинутой каретой, Северус усмехнулся.

Он вытащил из кармашка своих коротких штанов изящную серебряную коробочку с королевским гербом. Вытащил оттуда кривую, свернутую кое-как самокрутку, и вскоре закурил.

Даже если бы вы увидели его теперь – чумазого, оборванного, кашляющего из-за горького дыма – вы бы не приняли его за сына разбойника или бедняка, за простого беспризорника, лесного ребенка. Но вы бы ни за что и не догадались, что перед вами тот самый пропавший Принц.

***

Но стоит, наверное, вернуться назад; чтобы история была понятна, надобно начинать сначала, или хотя бы с того конца, что на начало больше смахивает. Так вот: в некотором королевстве жил да был суровый тиран, кулакастый, громогласный король, которого в народе все называли Старина Тоби. На трон он взошел не просто так, а заполучив в жены царскую дочку, страшную, как ведьма, и такую же злющую. Женился Старина Тоби не по большой любви, а больше из корыстных соображений, и хотя шарма в этом выпивохе не было ни на грамм, принцесса Эйлин мигом потеряла от него голову.

Теперь головы теряли все остальные – палач размахивал топором направо и налево, а Старина Тоби наслаждался зрелищем, потому что был страсть каким кровожадным. Других радостей у него не было, кроме как выпить да посмотреть на какое кровавое представление, будь то рыцарский турнир или наказание невиновного. Временами от большой скуки Тобиас затевал войны. Жена его умерла при родах, оставив на этом свете крикливого, носатого наследника. 

А вот и он: Северус Снейп. Тощий, как щепка, но мальчишкам в его возрасте это простительно. Что непростительно, так это острый язык и премерзкий нрав. Бедняга Северус сочетал в себе самые худшие черты от обоих родителей. От Эйлин ему достался длинный нос и сальные, свисающие жидкими прядями волосы, а от Старины Тоби – жестокое чувство юмора и болезненная подозрительность. Мозги же достались Северусу не иначе, как от Великого Мерлина, Прометея, или кто там распоряжается умом, выпавшим на долю человечества. В свои тринадцать лет Северус считал себя умнее мамаши, папаши, придворных мудрецов, да и вообще всех на этом белом свете.

Так как сам факт существования Северуса раздражал Старину Тоби, принцу было велено околачиваться где-нибудь подальше от отцовского взора. Заниматься всякими приличествующими принцу вещами – например, латынью, фехтованием и верхней ездой, а также учить нудный придворный этикет и бальные танцы. Всех своих учителей принц доводил до белого каления, а приставленного к нему гувернера трижды пытался отравить, так что в конце концов Северуса оставили в покое. Предоставленный самому себе, принц не приносил особых хлопот, просиживая в мрачных своих покоях с книжкой или собирая разные травки в королевском саду. Нелюбимый, неласковый и одинокий, Северус редко разговаривал с придворными слугами, считая их непроходимыми идиотами. А рыцари хоть и вызывали у него интерес (иногда даже являлись в откровенных, удивительных снах), не обращали внимания на самонадеянного шкета. 

И уж конечно, Северус ни разу, ни разочка не видел дракона своими глазами.

До недавних пор.

***

Что насчет дракона? Ну, он появился в королевстве в ту же ночь, когда родился принц Северус. Дождь лил как из ведра, громыхали молнии, ветер гудел в ветвях деревьев. Дракона принес странник, громила под потолок, настоящий великан с косматой бородой. Он был одет в бобровую шубу, за отворотом которой прятал яйцо. Надо сказать, что драконы в наши времена большая редкость, и когда великан с лукавой улыбкой распахнул шубу, показывая королю яйцо, его вовсе даже и не четвертовали. Старина Тоби велел закатить пир, и спустя четыре бутылки эля великан свалился под стол с громким храпом, а Тоби прикарманил себе дракона. Победа была сокрушительной и пьянящей во всех смыслах слова.

Всего полчаса в желтом каминном пламени, и серая скорлупа дала трещину (говорят, в тот же миг, когда младенец издал первый вопль). Настоящий ручной дракон дает много преимуществ. Можно не бояться нападений, потому что все соседи – и те, что поближе, и те, что подальше, знают: в этом королевстве живет самое настоящее чудовище, величиной с небольшую гору, с диким нравом и пламенным дыханием. А уж если соседи не хотят ссориться, то они хотят дружить. Быть может, и у носатого принца появится шанс отхватить себе невесту побогаче? 

Дракона поселили в самом укромном, далеком уголке дворца, в огромной мрачной зале, что считалась за чулан. Ежедневно старая слепая нянюшка приносила чудовищу десять оленьих сердец, сырых и кровавых, на завтрак. Могучие кузнецы выковали для дракона тяжелую цепь, чтобы усмирить животину, и занимались дрессировкой время от времени. Тобиас приказал держать дракона в сытости и строгости, чтобы чудище росло крепким и смиренным. Те же принципы воспитания Старина Тоби собирался применить к сыну, но Северус, в отличие от дракона, никакой чести двору не делал, поэтому вскоре был заброшен.

От сына Тоби хотел лишь одного: чтобы недоносок женился поскорее на какой-нибудь принцессе и отправился наводить порядок в ее государстве. Как только Северусу стукнуло одиннадцать лет, в замок стали присылать различных невест. Северус находил всех их заурядными и скучными до судорог. Кем потенциальные невесты находили Северуса, лучше даже не рассказывать. 

***

Учителем этикета и танцев был сиятельный Лорд, изнеженное существо. Он был слишком красив, чтобы относиться к нему без лишних подозрений, к тому же слишком хорош во всяких придворных интригах. Северус стойко ждал, что рано или поздно сиятельный Лорд сделает попытку отравить его или убить каким-нибудь иным способом – в конце концов, дворцовая жизнь жестока. Тем не менее, проводить время с ним было приятней, чем корпеть над латынью или участвовать в скучных приемах, где Тобиас подливал себе вина в большой золотой кубок да каркал зычно: «Прохвост! Сопляк!». 

Именно сиятельный Лорд принес весть: Старине Тоби в конец осточертело поджидать, пока Северус высунет нос из пыльных книжек. Тринадцатилетний принц – это принц в самом расцвете сил, и если он не просит руки богатенькой принцессы, если не скачет в леса завоевывать земли, если не чтит отца даже как следует, то на кой он нужен. «Кого бы ни выбрал – мне плевать, но если будет снова нос воротить, шею сверну», – заявил Тоби, подразумевая принцесс, прибывших в замок. Было заказано уже шестьдесят шесть бочек вина и сорок три метра серпантина для предстоящего празднества. 

А все, чего хотел принц – чтобы его оставили в покое, наедине с толстым фолиантом «Инквизиция: восемь простых правил». Но снова ему было велено развлекать и очаровывать прелестных гостий. В этот раз потенциальных невест было аж целых две: Черный Король из Черного Королевства прислал двоих своих дочерей на выданье. Говорят, что третья, старшая его дочь, уже умудрилась сбежать с каким-то простолюдином, так что выдать замуж остальных благополучно было срочным делом. 

Северус никого не собирался ни развлекать, ни очаровывать. Одна из принцесс была бледной, как моль, а другая – буйнопомешанной. Моль восседала в складках своего кринолина, сложив ручки, и кривилась так, будто от Северуса воняло. Ее буйная сестрица прыгала на кровати так, что столбики шатались, а балдахин опасно трещал. 

– Хочешь! Сказать! Никогда! Не видал! Собственного! Дракона! – насмехалась она. Пышная юбка взлетала при каждом прыжке, обнажая кривые девчоночьи ноги. – Ну и! Неудачник!

Северус равнодушно глядел в окно, размышляя о том, как чудо было бы упасть с самой высокой башни. И пусть отец рыдает над его тонким телом, и лилии устилают парчовое усыпальное ложе, и менестрели слагают печальные оды погибшей душе...

– Может, никакого дракона и нет? – презрительно пропищала моль. – Хороша сказочка.

– Его держат в дальних комнатах, – разглядывая ногти, пояснил Северус этим курицам. – Туда мне ход заказан. Туда вообще никого не пускают, если только не нянюшку или кузнеца.

Кузнецы, поигрывая мускулами, то и дело шастали по коридорам дворца. Их темные бороды и широкие брови, тяжелые цепи, намотанные на их крепкие кулаки, соленый и жаркий дух пота – все это вызывало у Северуса смутную тревогу и томление.

Тревогу вызывало также и нахождение этих двух девиц в его покоях. Чокнутая прекратила прыгать и повалилась на кровать, совершенно непотребно задрав тощую задницу. Ее длинные волосы спутались, падая на лицо. Моль чопорно поджала губы, поправляя алмазную заколку на прилизанных прядках.

– Что-то не верится, – сказал она. – Ты же принц, куда прикажешь, туда и пустят.

– Просто он трусит, – фыркнула чокнутая. – Бедненький послушненький мальчик! – добавила она сладким голосом.

– Вот докажет, что дракон у него есть – тогда пусть женится, – решила моль. 

– Пусть не просто докажет, пусть драконью башку принесет! – засмеялась чокнутая.

Северус готов был самому себе голову отрубить, лишь бы эта парочка убралась подальше.

***

Но, так или иначе, той же ночью Северус выскользнул из своей холодной спальни. Он был наряжен в лучший свой камзол – самый черный, маскировочный, а в руках держал самую острую шпагу. Северус прокрался через длинный восточный коридор, мимо зловещих доспехов и кабаньих голов, глядящих со стен. Он замер перед тяжелой, окованной железом дверью. «Осторожно, злой дракон!», «не влезать – убьет!!» и «крайне опасно» – вот такие предупреждения висели на двери тут и там. Северус прижал ухо к замочной скважине, чтобы услышать, как тяжело вздыхает дракон во сне. Погруженный в тишину замок будто поджидал, когда принц сделает последний, самоубийственный шаг, и войдет в запретную комнату. Пламя факелов стало глуше, темнота разлилась по коридору, заставив Северуса задрожать.

Даже сам король никогда не входил в эту комнату, довольствуясь рассказами слуг о том, какой огромной и злобной растет зверюга. А Северус с самого рождения знал: дорожишь своей жалкой шкурой – не полезешь к дракону в пасть. И все же вот он – у страшной двери, держится за тяжелое стальное кольцо ручки. 

Тут вдалеке что-то громыхнуло; видать, какое-нибудь старинное привидение налетело на доспехи. Душа у Северуса ушла в пятки, но вопреки этому, Северус решительно распахнул дверь и оказался во владениях дракона.

Он не был трусом.

***

Ну что? Достаточно мы страху нагнали? 

Теперь, должно быть, самое время сказать пару слов о драконе.

Милее существа вы на этом свете не видали.

Дракон-коротышка, на пухлых когтистых лапках, он был очаровательным малышом. Когда у него резались его острые зубки, дракон широко открывал пасть и беспомощно водил туда-сюда розовым языком, и вид у него был презабавным. Маленькие струйки дыма вырывались из ноздрей, а если порой пламя перекидывалось на занавески да гобелены – дракон испуганно тушил пожар, прихлопнув хвостом. Хвост у дракона был красивым и длинным, чуть кудрявым на конце, а крылья смешно топорщились. Ко всему прочему, глаза у дракона были что два изумруда – ярко-зеленые, блестящие и очень ласковые.

Уж конечно, все слуги в нем души не чаяли. Нянюшки то и дело баловали кроху, почесывая круглое пузо или нежное местечко под подбородком, и дракон щурился, пыхтел, кряхтел, извивался под ласкавшей рукой. Сырое мясо пришлось ему не по нраву, так что каждое утро нянюшки тайком проносили в подоле свежайшие булочки с черничным вареньем. Кузнецы играли с драконом, как с собачонкой, швыряя резиновый мячик (мяч был обуглен с одного конца, но никого эта деталь не смущала). И уж конечно, никто бы ни за что не признался Старине Тоби, что за «чудище» подрастает в запретных покоях. 

Но, хотя дракона навещали каждый день, он был довольно одиноким созданием. Ведь никто не выпускал его поиграть на лужайке, да и драконов других он ни разу не видал. Вынужденный всю свою жизнь торчать в затхлой комнате, дракон часами лежал в дальнем уголке, свернувшись скорбным калачиком. Или парил под потолком, изо всех сил размахивая маленькими крыльями, чтобы выглянуть в высокое зарешеченное окно. Дракон глядел на сад внизу, на разноцветные травы и бутоны. Глядел на пухлые облака, медленно плывущие по небесам. Иногда дракон издавал тихий жалобный звук, словно бы кто-то скрипит старенькой табуреткой.

Ночами бывало хуже всего. Так уж сложилось, что драконы спят совсем немного, а каждый знает: когда ночью тебя одолела бессонница, каждый час превращается в вечность. К тому же, дракон чувствовал себя неуютно в темноте. Нельзя сказать, что он боялся… а, впрочем, можно.

Сперва дракон жутко перепугался, когда среди ночи к нему кто-то пожаловал. Но затем, прищурив свои близорукие глаза, дракон разглядел славного мальчика. Сердце дракона заколотилось быстро от волнения и восторга. К нему пришел новый друг? Новый чудесный друг! Дракон растопырил короткие лапки и побежал, переваливаясь, навстречу мальчику.

Но в какой-то момент Дракон ощутил помеху. Опустив взгляд, он увидел тоненькую иголку, воткнувшуюся ему прямиком в круглый живот. Ай, больно! Обиженно чихнув, дракон ринулся прочь, не разбирая дороги. Так уж сложилось, что ринулся он прямиком в открытую дверь, вдоль по коридору, вниз по парадной лестнице, мимо двух спящих стражей и по навесному мосту, все дальше и дальше от замка.

Дракон наконец-то обрел свободу.

***

Северус, впрочем, тоже. Схватка с драконом вышла скомканной и довольно нелепой; создание, представшее перед глазами принца, даже отдаленно не напоминало россказни слуг. Мгновенно припомнив, что верить нельзя никому и никогда, Северус собрался было отступить со всем достоинством, но именно тогда безмозглое животное ринулось на него в атаку. Что было делать? Северус сражался, словно лев. Или змея. Или еще какое смертоносное животное. По крайней мере, он сделал целый один выпад, правда, позабыл заложить руку за спину, как его учили на фехтовании. Честно говоря, Северус просто инстинктивно вытянул шпагу, и она крепко застряла между жестких пластов чешуи. Дракон издал чудовищный рев и бросился на свободу, а Северус – вслед за ним. Принца проволочило по всему коридору, и по ступенькам парадной лестницы, мимо двух спящих стражей и по навесному мосту, все дальше и дальше от замка. Он со страху так крепко вцепился в эфес своей шпаги, что волочился за драконом по земле и траве, по камням и корягам, собирая все шишки и синяки, с мрачной решимостью сжимая губы, чтобы земля в рот не попала.

***

Ну а что теперь? Северус затушил самокрутку и сунул ее в беличье дупло. Он резво поднялся на ноги и ринулся в чащу, по одному ему приметной тропе. Обогнул расколотое молнией дерево и за мшистым камнем юркнул в прохладный грот.

– Ну что, чудище? – грубовато спросил Северус, стягивая волосы потрепанной лентой на затылке. – Я раздобыл нам ужин. Когда-нибудь и ты начнешь приносить пользу, верно? Бестолковое создание, должен же ты охотиться?.. – бормоча себе под нос, Северус ловко развел огонь и установил на нем помятый котелок. Вскоре грох заполнили клубы сладкого дыма, травы, булькающие в котелке, давали густой зеленый сок. Северус обмакнул грязную тряпицу в котелок и развесил на камне, чтобы малость остыла. – Ты самый беспомощный дракон из всех, кого я знаю! – сварливо заметил Северус, глядя в самый темный угол. Дракон свернулся клубочком, виновато кося малахитовым глазом из-за хвоста. 

Северус сделал лечебный компресс для своего питомца, потому что какой-то бродячий рыцарь осмелился напасть на них. Этих прохвостов в лесу было видимо-невидимо, и каждый норовил сотворить какой-нибудь подвиг! Особенного после того, как король пустил весть, мол, ненаглядный и единственный сын его был похищен драконом. Всяк надеялся на награду, и этот рыцарь почти схватил Северуса! Несся за ним по лесу, схватил за волосы, собирался закинуть на коня и привезти во дворец, как какой-то трофей! К счастью, дракон вовремя оказался рядом и принялся путаться под ногами, а тут уже и Северус выхватил шпагу. Рыцаря они закопали на солнечной опушке, коня его отпустили, а шлем использовали как котелок. Только вот треклятый недотепа успел оттоптать дракону весь хвост…

А хвост, как известно, для любого дракона – предмет гордости. 

– Хватит тебе страдать, – ворчливо заявил Северус, но руки его были ласковыми, пока он обматывал хвост тряпицей. – И высунь ты уже нос из пещеры, трусишка. Никто за нами больше не гонится. Ох, можно подумать, ты хоть слово понимаешь, бестолочь…

Дракон внимательно глядел на Северуса, и под этим взглядом принц смущался. 

– Грррр, – тихонько ворчал дракон. – Гырррр…

Этот забавный звук он издавал то и дело; так и имя свое получил.

«О, конечно, они дали тебе кличку», – закатив глаза, произнес Северус, когда впервые угадал с именем. Дракон был счастлив слышать знакомое имя и прыгал, высунув язык. Северус редко его произносил, чаще используя слова вроде «Недотепа», «Балда» и «Ходячая Неприятность».

– Это для Гарри, – впрочем, сообщил он, стоя у высокой ограды. Он вернулся к замку, когда жить впроголодь стало невыносимо. Его сообщник-нянюшка каждое утро просовывала между прутьями решетки свежайшие булочки с черничным вареньем. Только она знала, где скрывается принц и дракон. 

– Ты уж не скромничай, сам-то кожа да кости! – неизменно отвечала нянюшка, подсовывая все больше еды; так, словно принц ей тоже хоть немного нравился. 

Думать об этом не стоило. Равно как и сожалеть о чем-либо… Жизнь в лесу была слишком хороша, чтобы подумывать о возвращении. Впереди их ждало множество приключений.

– Раздобыл с риском для жизни! – хвастливо солгал Северус, вытащив сверток с булочками. Гарри с обожанием улыбнулся, показав все три ряда своих острейших зубов. Северус ответил не менее хищной ухмылкой. Они разделили булочку на двоих, сидя у котелка. Два странника, два лесных бродяги.

Мальчик и его дракон.