Malattia mentale 5

Полгода. Полгода прошло. Как? Почему время казалось столь искажённым и странным, почему кажется, будто весь этот ад происходил буквально вчера? Что уж там вчера... По ощущениям, наверное, не более чем пару часов назад.

————————————————

Что стало с ними? Да всё хорошо, пока что.

Руслан Тушенцов, кажется, вышел в стойкую ремиссию. Галлюцинации, разумеется, не такие сильные и частые, но присутствуют. Иногда вновь накатывает паранойя, но он знает, как справляться с ней, пока она не переросла в нечто большее. Кошмары снятся иногда, но помнит он их очень уж размыто, а то и не помнит вовсе. А с тем, что ему придётся всю жизнь пить таблетки, он уже смирился. Более того, шатен стал сам вставать с кровати, ходить в душ, пытаться выстроить более-менее адекватный режим питания, ещё и разговаривает теперь как адекватный человек. Почти. Разве не этого добивался Данила? О, да, он был уверен, что тогда всё наладится, они будут жить счастливо. А как же.

Сейчас голубые глаза смотрят на таблетки, лежащие на верхней полке, а таблетки так же заманчиво смотрят на него. Таблетки Руслана – сильные рецептурные препараты, а в доме их так много, что можно запросто устроить передозировку и умереть во сне, не чувствуя вины и боли. До чего же это было бы восхитительно!

Однако, сделав глубокий вдох, а затем протяжный выдох, Кашин закрыл деревянную дверцу. На часах было почти полтретьего ночи, но спать вовсе не хотелось. Почему-то в этот день его мучило особенно плохое предчувствие, вот только с чего это? Его любимый, кареглазый "ангел", как он любил его назвать, сейчас лежит в кровати и мирно посапывает. Наверное, даже ужасы не снятся в этот раз. После прогулки с веснушчатым он вернулся домой очень довольным и радостным. Над головой, спустя так много времени, засияло солнце. Младшему так хотелось его разглядеть, что одёрнуть было невозможно, хоть его глаза уже начали слезиться, спустя пару секунд. При ярком свете они становились янтарными. И пока Руслан пялился на настоящее, Данила не мог отвести взгляд от других двух, доселе невиданной красоты солнц. Эти глаза однажды украли его душу и до сих пор держат в своём сладком плену, играясь и раня. Усталость и желание со всем покончить были невероятно сильны и слишком уж реальны, но если спросить у него, чтобы он сделал, если бы был другой путь, то он бы ответил, что снова прошёл бы через всё это ещё хоть тысячу раз. И не соврал бы. Мазохизм, или проблемы с головой? Глупый вопрос, ведь разве знание ответа на него что-то даст?

Юноша вернулся в спальню и лёг обратно на кровать. Тушенцов давно не просыпался от малейшего движения или шороха, но Данила по привычке всегда ложился в постель тихо и медленно, на самый край матраса, вслушиваясь в ровное дыхание лежащего рядом.

Сон пришёл на удивление быстро, хотя обычно рыжему приходилось более получаса ворочаться и лежать с закрытыми глазами, чтобы забыться в царстве Морфея.

Спалось хорошо, спокойно, без абсурдных сновидений. Пустота, темнота и великое ничто – это ли не блаженство? Только вот долго ему продолжаться не дали, ведь Кашин проснулся от громкого звука. Такого, будто кто-то хлопнул входной дверью. Разлепив заспанные глаза, он приподнялся на локтях и осмотрелся. За окном только начало светать, атмосфера хорошая, под редкими лучами солнца, что пробирались в комнату, были видны летающие в воздухе пылинки. Всё бы ничего, только вторая половина кровати была пуста, и почему-то источала неистовый, зловещий холод. Не такой, как когда человек просто проснулся и ушёл. А простынь была помята так, будто с неё встали пару секунд назад, и поспешно смылись с места преступления.

Данила быстро принял сидячее положение и сразу поднялся на ноги. Хлопок, который он слышал, либо ему приснился, либо это была входная дверь. Двери внутри квартиру звучали иначе, он это точно знал, ведь слышал миллион раз.

Голубоглазый быстрым шагом вышел из спальни и прошёлся по небольшому коридору в прихожую. Ботинок Тушенцова нет, а кофта, которую он носил везде и всегда, висит на месте. Дёрнув за ручку входной двери, случилось нечто страшное. Она без проблем поддалась и распахнулась, в нос ударил запах старой краски и табака с подъезда. На улице было прохладно, чтобы выходить в футболке, шортах и домашних тапочках, как сейчас был одет рыжий, но мало ли. Нужно было поторопиться, тревога в груди всё нарастала, предвещая что-то явно плохое.

Перешагнув порог и закрыв дверь, подтолкнув её для этого ногой, веснушчатый увидел Руслана. Он сидел на лестничной площадке у стены, в домашней одежде. И кажется, сразу обратил внимание на любимого, ведь услышав звук открывающейся двери, он вздрогнул и тут же устремил взгляд на парня. Они смотрели так друг на друга пару секунд, после чего шатен подскочил и рванул вверх по лестнице. А Кашин за ним. Они жили достаточно высоко, на десятом этаже. А в доме их было четырнадцать. И беда в том, что проход на крышу открыт, заходи кто хочет. Этого больше всего боялся Данила. Но остановить милого не вышло, он успел выбежать на улицу, находясь буквально в паре метров от старшего. Поверхность крыши была ровная, а до этого бегу мешали ступеньки. Теперь Тушенцов бежал ещё быстрее, и остановился на самом краю. Он повернулся лицом к рыжему, и теперь можно было отлично разглядеть его заплаканные глаза.

Кашин тоже остановился, но не рядом. Намерения младшего были очевидны. Стоит голубогазому подойти – тот отпрянет назад. И всё.

Руслан тихо всхлипывал, но лицо руками не вытирал. Может, боялся проморгать момент, когда Данила к нему подбежит. А может, ему уже всё равно. Самое странное, что можно было увидеть в этот момент – то, как пухлые губы шатена растягиваются в улыбке. Искренней, счастливой, спокойной. Говорящей ничего и всё сразу. Эти слёзы вместе с ней выглядели один в один как радуга во время грозы.

–Руслан...я... – Пытался что-то сказать голубоглазый, но отдышка из-за бега спросонья давала о себе знать. Ещё и лёгкие испорчены, ведь Данила курит очень много.

–Я счастлив, Даня, очень! Мне эти голоса так надоели, знаешь! Ты сделал для меня столько всего, и я очень рад. Спасибо, любимый. Ты просто устал, и я тоже. Мы устали. А умирать совсем не страшно. Недавно шёл дождь. Вчера. Гроза. Я смотрел на эти молнии, слушал гром. Я знаю, что со мной говорил не Бог, а эти черти, которые поселились в моей голове, и притворяются. Но они... В этот раз, говорили действительно разумные вещи. Гроза меня вдохновляет, а значит, что их – тоже. Даня, смерть – это не то, о чём все думают. Всем так страшно потерять того, кто им дорог. Но они не понимают, что не теряют, а отпускают. И всё равно остаются на связи. Нет, это не как с призраками. По-другому. Так вот, мы просто отдохнём. Но останемся рядом.

–Русенька, ангел мой. Отойди, давай поговорим. Иди ко мне. Давай ты мне всё подробнее расскажешь, и если я пойму, что ты прав, то сам тебя отпущу. Пожалуйста.

Веснушчатый сделал пару шагов вперёд, но дальше двигаться ему не дали.

–Не подходи! Я уже всё решил. А ты ведь любишь меня, значит отпустишь. Тем более, милый, ты совсем забыл про себя. Я же вижу, я знаю, как тебе плохо. Если я вижу и слышу то, чего не видят и не слышат все остальные – это не значит, что я стану меньше понимать, или начну деградировать. Наоборот, по логике. Я стал всё лучше понимать. Даня, я хочу тебе помочь. А ещё, я долго думал над своими последними словами...

–И что надумал? – Вдруг резко перебил его Даня.

–Я хотел сказать что-то необычное, но посчитал, что обычное признание в любви будет куда лучш-...– Пока Тушенцов всё это говорил, он сам не заметил, как отвёл взгляд карих глаз в сторону, словно задумался. Как раз в этот момент рыжий подбежал к нему так быстро, как раньше, наверное, не бегал никогда. Только если в детстве.

Он схватил Руслана, попытался оттащить от края. Так странно, почему-то именно в этот момент у худого и беззащитного на вид юноши появились силы. Или, просто Кашин значительно ослаб в последнее время. Тот начал вырываться, и не позволял рыжему отойти. Несколько моментов было на грани жизни и смерти, когда они вдвоём, в обнимку чуть не улетели вниз. Но оба боролись за своё счастье. Руслан – в небытие, Данила – здесь, вдвоём.

В один момент, когда голубоглазый смог сделать пару шагов вперёд, чтобы оттащить младшего, тот немного не рассчитал силы. Вырвался из хватки бледных рук возлюбленного, и в порыве истерики и срыва в этой "стойкой" ремиссии, изо всех сил толкнул его. Тот бы смог удержать равновесие, наверное, но вчера шёл дождь. Гроза. Крыша была до сих пор мокрой, тапочки – резиновые. Хвататься было уже не за что, да и на самом деле, не хотелось этого делать. Всё же, рыжий давно думал о смерти. И почему-то даже не почувствовал испуга за секунды до неизбежного. Мозг разу включился на полную, хотя обычно в стрессовых ситуациях должно быть наоборот.

–Я тебя люблю. – Шёпотом сказал он, хотя вряд-ли шатен это услышал, ведь ещё на середине фразы голубоглазый отдался свободному падению. Время снова исказилось, но не противно, как раньше. Жизнь перед глазами не пронеслась, зато прочувствовать полёт он смог на все сто процентов, хоть и прошло несколько секунд. Последнее, что возникло перед глазами – лицо улыбающегося Руслана. Потом наступила темнота, боли он не почувствовал, хотя сломалось несколько костей и произошёл разрыв нескольких органов.

Тушенцов успокоился. Застыл. Простоял так минуту. Может, больше. Солнце медленно выползало, озаряя город своими лучами в ещё большей мере. Такими же яркими лучами, как волосы его любимого Дани.

Кареглазый наконец сделал пару шагов вперёд и взглянул вниз. Такое и врагу увидеть не поделаешь, вряд ли стоит описывать в деталях, насколько сильно исказилось тело. Стоит описывать, что чувствовал в этот момент Руслан. Но кому это теперь надо?