Malattia mentale 2

––––––––––––––––––––––––––

Утро проходило спокойно, привычно. Данила помог Руслану позавтракать, принять нужные таблетки. Он работал удалённо, в IT сфере, и это позволяло ему практически всё время находиться рядом с любимым, ухаживать за ним и поддерживать, насколько это было возможно, зарабатывая при том неплохие деньги.

—————————————

Будучи сосредоточенным на работе, Кашин не особо замечал, что происходит вокруг. В данный момент он сидел на компьютерном кресле, как всегда сутулясь, а взгляд голубых глаз механически бегал по большому экрану.

Подобное времяпрепровождение всегда позволяло ему отвлечься от реального мира, пусть и не надолго. Забыть о том, что на кровати, в одной комнате с ним, лежит его кареглазое, сходящее с ума всё больше с каждым днём чудо.

Но, увы, даже выпив таблетки, чудо далеко не всегда было спокойным. И сейчас из мыслей Данилу вывели тихие всхлипывания, периодически сменяющиеся на скулёж, подобный скулежу раненой дворовой собаки.

Кашин тут же повернулся, кресло тихо, характерно скрипнуло.

На кровати лежал Тушенцов, вцепившийся в собственное истощённое тело руками. Ногти впивались в кожу, царапали, словно пытаясь её содрать. Шатен то и дело дёргался, ворочался, выгибался, жмуря при этом глаза и издавая тихие звуки.

Веснушчатый устало вздохнул. В такие моменты ему всегда было страшно, но они сильно выматывали.

Поднявшись на ноги, старший тут же подбежал к кровати, на которой отчаянно извивался как змей его парень. По его глазам текли слёзы, а губы раскраснелись от того, насколько сильно страдалец себе их искусал.

–Родной, ты чего? – Пробормотал Данила себе под нос, зная, что внятного ответа не получит. А если и получит, то ничего не сможет сделать. Это ведь наверняка очередной приступ...

–Я...я...м-м-м! – Пытался ответить Руслан, но нехватка воздуха от истерики не позволяла ничего из себя выдавить. Вышло только сдавленное, раздирающее душу мычание.

Кашин прикусил нижнюю губу, лёг рядом, попытался обнять. Обычно, в такие моменты, Тушенцов сам цепляется за голубоглазого как за якорь, удерживающий остаток разума в реальности. Но сейчас было иначе. Руслан вырывался из объятий, хотя ненамеренно. Он просто не мог лежать спокойно, всё ворочался и дёргал ногами, словно в агонии. Это напрягло Даню сильнее.

–Под кожей...черви...в голове...– Болезненно простонал он, после чего с припухлых, всё таких же красивых как прежде губ сорвался не шибко громкий и довольно короткий, но отчаянный, пугающий крик.

Дерматозойный бред, один из видов тактильных галлюцинаций.

До этого у Руслана бывало такое всего раз. Врач объяснил что это.

Галлюцинация, при которой человек ощущает насекомых, червей и прочих паразитов у себя на коже, или под кожей. Больной чувствует, как фантомные твари кусают его, ползают где-то внутри, но ничего не может с этим сделать. Часто, люди, страдающие дерматозойным бредом, могут ненамеренно наносить себе увечья, расчёсывая кожу до крови, в попытках "достать" паразитов.

В этот момент стоит быть очень осторожным, иначе паника усилится.

Данила сжал тонкие запястья Руслана. Не резко, но сильно, чтобы тот не смог продолжать раздирать собственную кожу.

–Ты сделаешь себе больно, не надо трогать. Всё хорошо, я рядом. Пойдём мыться.

Шатен будто не слышал его вовсе. Вырывался, бил матрас ногами, вскрикивал, стонал, хрипел. Слёзы лились ручьём, стекали на простынь, оставляя небольшие мокрые пятна.

Рыжеволосый подхватил любимого на руки, чувствуя как тот цепляется, царапает бледную, усеянную веснушками спину через тонкую ткань домашней футболки.

Квартира была не особо большой, санузел находился не далеко. Оказавшись там, старший осторожно усадил кареглазого в ванную, ловко снял чужую одежду, буквально в пару секунд, и наконец включил воду. Прохладная, прозрачная жидкость коснулась тела, и Руслан невольно вскрикнул в очередной раз. Через несколько мгновений температура воды изменилась, она стала выше, но после опять опустилась. Душ помогает любой, но контрастный работал как нельзя лучше. Физические ощущения смывали всех несуществующих букашек, заставляя бедолагу прийти в себя. Наконец, истерика начала понемногу угасать. Крики и рёв снова сменились на всхлипывания.

Когда Руслана перестало дёргать, и осталась только мелкая дрожь, Данила облегчённо выдохнул. Душ с лейкой он дал Руслану, а сам взял шампунь и намылил тёмно-каштановые волосы.

Младший сидел скрестив ноги в позе лотоса. Он чувствал, как вода стекает по телу, попадая на лицо и смешиваясь со слезами.

Тихонько шмыгая носом, он взял лейку, когда рыжий протянул её ему, и теперь вода текла по ногам.

Окончательно успокоился юноша лишь тогда, когда почувствовал, как чужие ладони нежно трогают его голову, массажируют кожу, тем самым распространяя шампунь, запах которого был не резким и очень даже приятным.

—————————————

Полностью помыв Руслана, как маленького ребёнка, Кашин помог ему вылезти из ванной, а затем укутал в полотенце. Высушить волосы стоило бы, но из-за болезни, кареглазый стал очень бояться громких звуков. Поэтому, фен стал одним из его главных триггеров и врагов. Теперь, каштановые волосы всегда сохли естественным путём.

Вернувшись в спальню, Даня одел младшего в домашние штаны и лонгслив чёрного цвета.

Поменял постельное бельё на чистое, чтобы они оба чувствовали себя наиболее комфортно, пока Тушенцов сидел на компьютерном кресле веснушчатого, поджав коленки к груди.

Далее, уложив возлюбленного в кровать, он сел рядом, и принялся осторожно гладить его по голове. Руслан натянул одеяло, свернулся в клубочек и прикрыл свои большие, бездонные глазки, которые несколько минут назад были наполнены слезами.

–Прости пожалуйста. – Прошептал он, как мальчишка, который провинился и просит прощения у мамы. Это вызвало со стороны Данилы лёгкий смешок, но на самом деле, в этом смешке не осталось ничего живого, кроме любви и тоски. Он любил Руслана, неистово любил. Так любить еденицы способны. Он – человек принципа, и из жалости сиделкой ни для кого бы не стал. Он верил, что это не навсегда. Да, пускай диагноз не исчезнет, пускай шатен будет каждый божий день пить кучу таблеток по расписанию, пускай им обоим будет тяжело. Но он поможет ему, чего бы это не стоило. Поможет, и всё будет... Нет, не как раньше. По-новому. Но тот Руслан, которого Даня однажды полюбил за красивые глаза с искрой, за дурацкие шуточки, за характер и душу, вернётся. Это самое главное.

–Ты не виноват. Я люблю тебя. Прорвёмся.

–Прорвёмся... – Повторил Тушенцов и кивнул. Это всё ещё был он, хоть части его личности больше не было, а ещё часть изменилась. Осталась самая важная, самая любимая Даней часть. Та часть человека, которая находится где-то внутри, глубже органов. Она не умирает никогда, может лишь спрятаться. Но вытащить её можно, если очень постараться.

—————————————

Когда солнце в очередной раз скрылось за горизонтом, голубоглазый вышел на балкон. Руслан недавно уснул. В последнее время спит крепче, чем обычно, хоть режим всё ещё сбит. Но это поправимо. Данила искренне надеялся, что это не просто совпадения. Да, он не замечал особых изменений, но они были. Ещё тогда, в баре, Кашин сказал Илье, что ничего нового не заметил. А сейчас, оглядываясь назад и внимательно всматриваясь в прошедшие дни, он понимает, что поведение младшего меняется, хоть и очень медленно. С ним стало чуть легче говорить. Он стал лучше всё понимать. Этой ночью снова смог отличить сон от реальности. Стал чаще улыбаться. Всё это проявлялось постепенно, очень незначительно. Но теперь есть надежда, что это не череда совпадений, а микроскопического размера шаги к шаткой, неуверенной, но, быть может, долгой ремиссии.

Меж губ сигарета, взгляд стеклянных, голубых очей устремлён вниз, на дворик спального района. Иногда Кашина настигали всякие мысли. Когда он курил на балконе, он думал о том, что было бы, если бы он прыгнул. Каково это, чувствовать свободное падение? Когда он стоял на кухне, готовил что-то простое на обед, он думал о том, насколько больно было бы сейчас, если вонзить нож себе в сонную артерию. Когда он выходил прогуляться, идя по шоссе, он думал о том, стоит ли выбежать на дорогу, прыгнуть под машину. А когда брился в ванной по утрам, думал о том, что этим лезвием было бы очень удобно вскрыть себе вены.

Он устал, он хочет покоя, хочет спать. Умирать, на самом деле, не хочет. Хочет жить свободно, но без Руслана не сможет никогда. Суицид – не выход, и только потому, что оставив любимого здесь одного, наедине со своей болезнью, равно предать себя, свою любовь и самого Тушенцова. Потратить столько времени, сил и денег, чтобы в итоге уйти в небытие ни с чем... Было бы очень глупо. Нужно довести дело до конца. Но когда он это сделает, умирать смысла не будет. Они будут счастливы вместе, Руслан снова расцветёт, в глазах появится искра. Только эта мысль удерживала Данилу здесь. Он чувствал себя загнанным в клетку, внутри которой есть пистолет. Он может в любой момент прострелить себе голову и вынести мозги, чтобы те по прутьям стекали, и обрести покой. А может продолжать бороться, чтобы оказаться на свободе. Тут каждому своё, но рыжий считал себя сильным человеком. А всем известно, что:

Суицид – это либо сильный поступок слабого человека, либо слабый поступок сильного человека.