Максим

Образ моего тезки Максима Саккара, одного из главных персонажей романа Эмиля Золя «Деньги» (1891), который я впервые прочитал, когда мне было четырнадцать, застрял во мне навсегда — но не столько как персонаж, сколько как оптическая линза, через которую я смотрю на вещи. Наверное, он был той матрицей, которая помогла мне пройти через многое в этой жизни, в чем-то схожее с его судьбой и историей его родственников. Это была первая конструкция, научившая меня не вовлекаться и не увлекаться.

В романе, как и в реальности, весь обезумевший мир в романтическом порыве бежит за той или иной грезой, готовый вкладывать в нее деньги, жизнь, чувства. Саккар-отец гоняется за миллиардами и кричит Каролине: «Деньги совершат все эти чудеса!». Все бредят идеями фикс, определяя для каждого его долю счастья, денег и жизни. Думаю, я, пройдя школу своей семьи, как и он, понял цену мечтам и сформировал иммунитет к иллюзиям. Я всегда знал: что бы ни случилось, проходя через ад, оборачиваться нельзя — вопреки ошибке Орфея.

Максим — единственный из Саккаров, кто усвоил этот урок. Он не обернулся ни на прошлое, ни на долг, ни на чувство вины. Он пошел дальше — к свету, к теплу, к своему счастью. Максима всегда жалели и выставляли отрицательным персонажем в его холодной убогости, но жалость — это чувство, которое навешивают на сильных, когда не могут понять их логику. У Максима она железная: если ты выжил в аду, ты имеешь право построить рай по своим чертежам. И неважно, что для кого-то этот рай — «красивая пустота». Для него это тишина после взрыва.

Он (и я) понял простую вещь: жизнь в этом мире, сотканном из страстей и желаний, неминуема. Ее придется прожить. От нее никуда не убежать. И в этом его (и мое) глубокое антиромантическое мироощущение. Максим единственный, кто живет не идеей, а жизнью. Ему не нужны миллиарды — ему нужен комфорт. Ему не нужна справедливость — ему нужен покой. Ему не нужна любовь как страдание — ему нужно тепло как отсутствие холода.

Покой и красота как высшее благо — его антиромантическая позиция. Это далеко не побег и не слабость. Это ясное видение: не дать себя сожрать машине, которая перемалывает людей через их же мечты и бесконечный бег за ними.

И если смотреть на конец романтизма сегодня, через призму этого персонажа, то, может быть, выход не в том, чтобы придумать новую большую идею, а в том, чтобы просто перестать страдать и бежать за чужими грезами и построить свой маленький мир — из красивых добротных вещей, интереса к профессии и вида за окном.