Гоша

Встреча

Я стоял в зале прилёта с перекинутой через руку белой курткой, служившей опознавательным знаком. Мимо меня к выходу проскочил паренёк в чёрных очках, бейсболке, с пакетами в руках. За ним шла женщина с забинтованным коленом. Мы встретились взглядами, и она остановилась.

- Люда, - представилась женщина, - Гоша! Гоша! Иди сюда, куда ты ушёл?, - позвала она сына. Паренёк с пакетами вернулся.

- Познакомься, это доктор. Вы с ним поедете в горы. 

- Гоша, очень приятно, - сказал паренёк. Чёрные очки-капли занимали половину его лица. 

- А можно нам побыстрее в отель? А то мы устали очень, - сказал он. Мы выехали из аэропорта и направились в центр. На полпути к отелю Гоша попросил остановиться и найти туалет. 

- Потерпеть не можешь? – спросил я.

- Нет, совсем подпёрло, - ответил он. Я остановил машину возле кафе, и Гоша забежал внутрь. Прошло десять минут. 

- Что-то не так, - забеспокоилась Люда. Я зашёл в кафе и спросил, заходил ли парень в бейсболке и очках в туалет. Мне ответили, что туалет был занят, и парень ушел. Я пробежался по улице, тщетно спрашивая торговцев в киосках, не видели ли они кого-то, похожего на Гошу.

- Люда, у Гоши есть деньги? – спросил я. 

- Есть немного. И один знакомый в Москве есть. 

- Я поищу на той стороне шоссе, - сказал я, и побежал в подземный переход. На выходе из перехода стояла будка передвижного туалета, перед которой скопилась очередь. 

- Простите, а кто там сейчас внутри? Случайно, не парень в красной бейсболке? - спросил я. 

- Он, он, - ответила девушка, - Влез без очереди. 

Я подошёл к будке, постучал в неё и крикнул: - Гоша, ты там? У тебя всё в порядке? Ответь! 

В очереди раздался смех и комментарии. Дверь будки открылась, и оттуда бочком выбрался Гоша. Он не обращал не меня внимания и, пошатываясь, направился к подземному переходу. 

- Георгий, ты куда? Это я, ты что меня не узнал? - я догнал Гошу и взял его за локоть. Он шел вперед, пошатываясь, словно робот.

- Я это… мимо сиранул немножко, - сказал, наконец Гоша и показал на джинсы. На джинсах действительно виднелись коричневые пятна. 

- Шатает меня. Уколов накололи перед самолётом, - бормотал он. Мы добрались до машины, и Гоша полез было внутрь. 

- Стой, - сказал я, - Сначала переоденься.

В чемодане на самом верху лежали спортивные штаны, и я протянул их Гоше: - Переодевайся!

- Где? Прямо здесь? Может, в машине?

- Прямо здесь. На тебя никто не смотрит. Я тебя заслоню.  

Гоша переоделся, залез в машину и принялся поливать себя и всё заднее сиденье одеколоном. Всю дорогу до отеля Гоша рассказывал, как искал туалет, а мы с Людой расслабленно смеялись. 

В номере Люда сообщила мне, что ее Гоша особенный, "иначе как объяснить, что он до сих пор жив".

 - … Не для плохих дел он на свет родился, - продолжала она, - А вот дружит он черт знает с кем. С ворами, с отбросами. Сам-то он внутри другой. Начальник военкомата согласился с Гошей лично поговорить. "Мы, - говорит, - Побеседуем по-свойски. А если надо, то даже и выпьем". Поговорили, выпили, но ничего у Гоши не отложилось. Опять этот героин проклятый. Опять эти друзья. Институт ему купили, так он в него и не ходил совсем. Книжек не читает. Смотрит только «Камеди клаб», «Дом 2» и фильмы про гоночные машинки. Скажите мне как врач, нормальный здоровый человек может вот это все смотреть? Про авторитетов воровских рассказывает. Этого он знает, с тем знаком. Говорит про них, как про нормальных людей. Не знаю, что делать. Я уже ему и портреты известных людей в комнате повесила. И мудрые выражения на стену прицепила. Карнеги вот стал читать. Вроде психологией заинтересовался. Я ему с собой в чемодан положила. Карнеги ведь можно?

 Катманду

На балкончике дома напротив сидел голый по пояс мужчина и крутил молитвенный барабанчик. Через приоткрытое окно в номер проникал запах горящих благовоний. Гоша ходил по номеру, садился в кресло, опять вставал и ходил. Он стучал ладонью одной руки о сжатый кулак другой и повторял: - Ог-го, Ог-го. Так продолжалось минут пять.

- Вы не поверите. Я только сейчас начинаю понимать, - сказал Гоша. 

- Что ты начинаешь понимать, Георгий? – спросил я, раскладывая медикаменты.

- Да всё. Я же не соображал ничего, когда меня везли. Мне ещё дома лекарств наделали. Я ничего не помнил. Потом мама меня повезла в аэропорт. Я по пути уговорил маму остановиться в одном месте. По-быстрому замутил и укололся. Мама даже не заметила. Помню только, что в такси меня бросили и вот мы уже в аэропорту. Потом р-раз и в Москве. Потом вы. Потом опять самолёт. Сейчас вот только в себя пришёл. Где мы? 

- Мы с тобой в городе Катманду, столице королевства Непал, - сказал я.

- А-а!!! – выдохнул Гоша и заходил по номеру, хлопая ладонью о кулак. 

- А вы кто? 

- Забавно. Я ведь вас в аэропорту встречал, потом ты… потом ты мне в отеле фотографию своей девушки показывал. Помнишь?

- Плохо так помню. А вы врач? 

- Да.

- Как вы сказали город называется?

- Катманду.

- Ог-го! Ог-го! А что за страна? 

- Страна Непал. 

- Ог-го! А где это хоть находится?

Я заказал в номер четыре бутылки содовой с лаймом и блинчики с фруктами. После еды Гоша расслабился.

- Вы не поверите. У нас весь город торчит. Все торчат. Как я вернусь? Мне туда нельзя возвращаться. 

- Что, прямо-таки весь?

- Весь, я вам говорю. Город небольшой, я там всех знаю. Все торчат. Если вылечусь, нельзя мне туда возвращаться. Что делать? Что делать? А как вы меня лечить будете?

- Для начала я буду делать тебе одно лекарство, оно блокирует опиоидные рецепторы. Если ты после этого уколешься или понюхаешь, то будет не приход, а приступ удушья. Лекарство работает три месяца. Потом мы с тобой отправимся в горы.

- А вы не боитесь, что вот вы мне укол сделаете, а я все-равно героина замучу, поставлюсь и умру? Это же на вашей совести будет?

- Боюсь. Поэтому мы сделаем проверку.

- Как это?

- Ты сделаешь себе героин и посмотришь, что будет.

- И что будет?

- Я же говорил. Задыхаться начнешь. 

- Ог-го!

- Но я тебя откачаю, - я указал на реанимационный набор, - И вот с этого момента вся ответственность за твою жизнь будет не на мне, а на тебе.

- А мама знает, что за укол вы будете делать?

- Знает.

- И что я умереть могу?

- Знает.

- И она на это согласна?

- Я тебе больше скажу. Мама призналась, что даже если ты умрешь, это будет лучше, чем еще несколько лет с тобой мучиться. Плакала и говорила эти слова.

- Я догадывался, что она так может сделать, - Гоша заходил по номеру от окна к окну, - Ебать! Как же я довел всех. И маму. И сестру.

На лице Гоши появились слезы. 

- Согласен на ваш укол, - сказал он, - Когда будете делать?

- Прямо сейчас, - сказал я и сделал инъекцию. Гоша походил по номеру, придерживая на плече ватку, и спросил:

- А где мы героин возьмем для провокации? У меня с собой нету.

- Купим.

- А можно, мы месте пойдём? – спросил Гоша.

- Конечно, - сказал я, и мы отправились в город.

- Хаш смок? Гуд кволити! – крикнул сидевший на ступенях магазина непалец. Мы подошли ближе. 

- Садитесь, друзья, - сказал он, и похлопал по ступеньке рядом с собой, - Могу предложить отличную синсемилью. Фабричное производство.

- Нам нужен «браун шугар», - сказал я.

Непалец посерьёзнел, огляделся, потом сказал:

- Вам сколько надо?

Через пять минут сделка состоялась, и мы с Гошей направились в отель. 

Провокация

Я повесил табличку «не беспокоить» и запер дверь. Потом разложил реанимационный набор и установил Гоше внутривенный катетер. 

- Теперь твоя очередь, - сказал я Гоше. Он развёл в ложке коричневый камушек, нагрел раствор и, бросив туда комочек ваты, втянул раствор в шприц. 

- Готово. Можно делать? – спросил он.

- Делай.

- С Богом, - произнёс Гоша и ввёл героин в катетер. Через десять секунд по лицу его побежали судороги. 

- Прихода нет? – спросил я.

- Нет! Прихода нет. Д-дышать н-не могу. Д-делайте м-мне что-нибудь. Скорее!

Гоша пытался еще что-то сказать, но не мог. Тогда он стал хлопать рукой по краю дивана, привлекая к себе внимание.

- Не волнуйся, Гоша, сейчас все сделаю, - сказал я. Я подложил ему подушку под плечи, вставил в горло воздуховод, и начал делать искусственное дыхание. Спустя некоторое время лицо Гоши порозовело. Я вытащил мокрый со следами крови воздуховод и бросил его на пол. Гоша смог приоткрыть глаза и попытался что-то сказать, но язык плохо слушался.

- Ничего, - сказал я, - Скоро пройдёт. 

- Можно спросить? – сказал Гоша, когда уже смог сесть на постели.

- Можно,- сказал я.

- Скажите, а я мог умереть?

- Мог.

- А вы не боялись? Что бы вы с трупом делали? – продолжал он.

- А мы с твоей мамой обо всём договорились. Какая разница, где хоронить? В Анапе или в Катманду?

- Вы всё шутите.

- Да не шучу я. Мне и самому страшно было. 

- А я заметил. У вас руки трясутся.

- Предлагаю пойти в город. Отметим твоё возвращение.

- Пойдёмте, - сказал Гоша.

- Да, вот еще, - сказал я, - Если будет тянуть на героин, скажи мне. Сделаем еще проверку. У меня почти два грамма осталось. В этот раз можешь для разнообразия не уколоться, а понюхать. Но реакция та же самая будет, я тебя уверяю.

- В пизду такую проверку! Ладно, скажу, если что.