Макияж

Реклюз вяло прошёл в маленькую ванную комнату, шаркая ногами в широких штанах по полу. Он, казалось, не проснулся ещё. Голова неприятно гудела, отдаваясь болью в висках, из-за чего все звуки казались ужасно громкими и особенно неприятными. Он открыл шкафчик, пошарив рукой по полкам в поисках нужных средств для макияжа. Он не особо понимал, зачем и для чего краситься каждый день. Это казалось... бессмысленным, но уже вошло в привычку, так что парень не жаловался. Тем более выглядело, в принципе, более-менее красиво. Отшельник даже не смотрел на полку, просто взял тональный крем и чёрные тени для век, опрокинув несколько других непонятных средств, вроде как принадлежащих его новому "соседу". Они неприятно громко рассыпались, из-за чего Реклюз поморщился, но больше отвлекаться от дела не собирался.

Он стал так же вяло наносить тоналку, скрывая ужасные синяки под глазами. На самом деле почти ничего не менялось. Его лицо оставалось таким же угрюмым и безучастным, как всегда, что с макияжем, что без. Кожа у Отшельника была довольно чистой, только извечная усталость омрачала нежные черты да огромное количество родинок.

Когда Реклюз уже почти закончил, нанёс крем и собирался приступить к теням, чья-то бледная тонкая рука выхватила их прямо из рук, и раздался неприятный гадкий смешок. Вот теперь Отшельник, сфокусировавшись, поднял взгляд на грязное зеркало, где отразился вошедший. Шэдоу Милк нагло упёр одну руку в бок, а во второй вертел тени.

— Вижу, ты уже проснулся и пользуешься моими вещами. Разве я давал тебе на это разрешение? — Шэдоу Милк пригрозил указательным пальцем перед лицом Реклюза, как будто он снисходительный родитель... и запихнул тени в карман шорт, самодовольно улыбаясь.

— Они общие... — Отшельнику хотелось закатить глаза, но он кое-как сдержался, потому что понимал: это только ещё больше развеселит Шэдоу Милка. В голове в очередной раз пронеслась мысль, что надо было давно ещё купить отдельный набор для макияжа, чтобы этот клоун не доставал его, но Реклюз каждый раз откладывал и откладывал поход в магазин из-за каких-то надуманных причин.

Шэдоу Милк уже как две недели был той ещё занозой в заднице. Просто в какой-то момент пришёл на порог квартиры и заявил, что теперь будет жить вместе с Отшельником, а тот, скрипя зубами, почему-то согласился. И уже успел несколько раз пожалеть об этом решении.

— И с каких это пор они стали общими!? — Милк возмущённо цыкнул, пренебрежительно махнув рукой, развернулся и склонился над раковиной для создания "сценического образа", как называл это сам Шэдоу Милк. Он нанёс белый, как лист бумаги, тон, который очень выделялся на фоне чёрной одежды и таких же тёмных длинных волос, ещё не причёсанных и непослушно торчавших во все стороны. Подчеркнул глаза, брови и старый шрам на лице. Эту странную привычку Реклюз заметил уже давно, но так и не понял. Зачем нужно выделять шрам... будто это делает его "круче". Бред, не больше.

После чего, наконец-то, Шэдоу Милк достал украденные тени, но, вместо того чтобы отдать их Реклюзу, стал сам наносить на веки, совершенно не обращая внимания на то, что в ванне он не один.

— С тех пор, как мы начали жить вместе. — Отшельник приподнял бровь, а затем всё же решил не церемониться и выхватил из чужих рук тени, не обращая внимания на то, что Шэдоу Милк успел накрасить только один глаз.

Голова начинала гудеть всё сильнее из-за шума, создаваемого человеком рядом. Реклюзу нравилось это всё меньше и меньше.

— Не согласен! — Шэдоу Милк ткнул концом кисти для век в щёку Отшельника, у которого уже начинал дёргаться глаз из-за выходок этого поганого клоуна. Тем более всё происходило рано утром, и по крайней мере Реклюз совершенно не выспался. Он надеялся, что, если встанет пораньше, пока Милк ещё спит, то сможет провести спокойное утро, сделать всю рутину, но нет. Не дано ему и минуты отдыха. Он раздражённо выхватил ещё и кисть, что заставило Шэдоу Милка фыркнуть от переизбытка притворного возмущения.

— Не согласен? Тогда я не поддерживаю то, что ты находишься в этом месте. — Отшельник угрожающе наклонился к Милку. Его тон с каждым словом выражал всё больше презрения, смешанного с усталостью. — Я тебе напомню, клоун: это моя квартира, а ты "ночуешь" у меня последние две недели.

Шэдоу Милк поджал губы, скрестив руки на груди. Он с точно такой же презрительностью посмотрел на Отшельника, явно не собираясь отступать в этом споре. Затем его губы снова растянулись в излюбленной и чертовски раздражающей ухмылке, что всегда доводила Реклюза до белого каления. С ней Шэдоу Милк начинал выглядеть так, будто смотрит на какого-то слизняка, а не на кого-то, кто действительно мог выгнать его на улицу.

— О, я так люблю, когда ты мне угрожаешь! — приторным издевательским голоском пропел Шэдоу Милк, а затем взял чужое лицо в свои руки. Пальцы впились в его щеки, из-за чего по спине Отшельника пробежали мурашки. Он не любил прикосновения. Они всегда доставляли ему дискомфорт, но Милк игнорировал все предупреждения и просьбы с удивительной ловкостью. К нелюбви к прикосновениям по жизни ещё добавлялось то, что чужие руки были практически всегда холодными, вне зависимости от ситуации, и пробирали до мурашек.

— Пусти... — Только и смог выдавить из себя Реклюз, схватив Шэдоу Милка за запястья, чтобы не дать тому сильнее сжать его щеки, хотя он знал, что это только больше раззадорит того. В принципе любая реакция Отшельника вызывала у Милка какую-то очень странную реакцию, словно тот каждый раз побеждал в лотерее. Это... раздражало, но повторялось из раза в раз. Реклюз не понимал, как с этим бороться.

Вместо ответа Шэдоу Милк нагло повернул голову Реклюза сначала в одну сторону, затем в другую, рассматривая его лицо со всех сторон. Он провёл пальцем под чужим глазом, размазывая тени, так что от аккуратного начатого макияжа не осталось и следа.

— Ты даже краситься не умеешь. Как ты вообще без меня раньше жил? — Шэдоу Милк наигранно разочарованно покачал головой.

Он сделал шаг вперёд, заставив Отшельника упереться о край ванны и присесть.

— Так уж и быть... Я великодушно помогу тебе. — Даже не дав тому опомниться, Шэдоу Милк приступил к своим процедурам. Он потянулся и взял ватку для того, чтобы стереть "неидельные тени". По его собственному мнению, конечно же.

Реклюз пытался сопротивляться, вырваться из этой мерзкой хватки или хотя бы словесно донести, что ему не нужно это, но Милк перебивал его, не слушал и прекращать определённо не собирался. Это было похоже на настоящую пытку.

Процесс занял достаточно времени из-за сопротивления, но Шэдоу Милк был настойчив и решителен. Он прижимал парня к бортику ванны, практически тыкая кисточками и карандашами ему в глаза, да к тому же ещё и упрекал Отшельника в том, что тот против. «Мог бы и быть благодарнее, я же столько для тебя делаю!» Ха, ну уж нет. Реклюз не собирался этого делать.

Шэдоу Милк отстранился, сделав шаг назад, только тогда, когда понял, что макияж был готов... Если быть точнее, когда стало понятно, что сил на сопротивление у его "модели" больше нет.

— Ну вот, теперь ты выглядишь просто замечательно. Согласись?— ухмыльнулся он, отложив материалы на полочку над раковиной. Всем своим видом Милк излучал самодовольство и гордость проделанной работой, отчего на душе Отшельника становилось только противнее.

Реклюз повернул голову, посмотрев в зеркало. Макияж выглядел... красиво: тон лежал ровно, тени на глазах были удивительно элегантны, взгляд со стороны ощущался томным и в некотором роде расслабленным. Будто и не было ужасных синяков под глазами. Всё же Милк действительно умел делать макияж. Вот только Отшельник не испытывал от этого никакого удовольствия. Скорее совершенно наоборот. Он даже не стал отвечать Шэдоу Милку. Просто развернулся и пошёл прочь.

Довольно решительным шагом он добрался до своей комнаты, где достал уличные штаны и натянул их вместо домашних, а также накинул сверху кофту. Ему нужно было сейчас отдохнуть, не видеть эту противную клоунскую рожу минимум ближайшие несколько часов. Реклюз взял сумку со всеми нужными вещами, вроде ключей и телефона, вышел из комнаты и направился к выходу. Он не смотрел в сторону ванной, где в дверном проёме Шэдоу Милк, скорее всего, наблюдал за ним с лукавой улыбкой, наслаждаясь тем, что довёл его до такого состояния.

Отшельник вышел из квартиры. Ему потребовалось некоторое время, чтобы закрыть дверь. Руки дрожали. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Никого не было, слишком рано ещё для людей, что радовало, потому что встретить какого-нибудь весёлого соседа было последним, чего хотелось бы Реклюзу. Ему сейчас нужно было просто сходить в магазин, чтобы наконец-то купить себе отдельную косметику и, может быть, пойти в парк.

Стоило вспомнить косметику, мысли снова вернулись к тому, как Шэдоу Милк касался его, как красил. Это вызвало очередную волну крайне неприятных липких ощущений.

— Подонок. — сквозь зубы выдавил из себя Реклюз и, достав пачку из сумки, закурил сигарету, свернув в сторону магазина.