Мадлен Олбрайт и Африка
@amadodaУмерла Мадлен Олбрайт. Надеемся, что на том свете ей воздадут полной мерой. Согласно христианской традиции на третий день по смерти душа возносится на небо, где начинается противостояние за неё ангелов и бесов. На девятый день происходит встреча с Создателем; с десятого по сороковые дни душа видит воздаяние за грехи, уготованное в адских безднах. На сороковой день душа вновь предстаёт перед Господом для совершения частного суда – когда Бог определяет место, где душа будет находиться до второго пришествия. С большой долей вероятности, находиться душа Олбрайт будет там, где огни горят горючие и котлы кипят кипучие, а рогатая и мохнатая обслуга этих котлов в предвкушении встречи уже сучит копытами.
Ну да, речь немного о другом. В одном из комментариев на ее смерть встретился следующий абзац:
Тут и так и не так. Олбрайт с любых позиций (кроме откровенно проамериканских, конечно) выглядела сущим порождением тьмы, тварью с другой стороны, и, соответственно, любой, кто выступал против неё автоматически принимал сторону света. Это ложная дихотомия и слишком упрощённый взгляд. Зачастую те, с кем она конфликтовала, были куда как не лучше её.
Бутрос Бутрос-Гали, также ныне покойный, несёт свою, и очень значительную долю ответственности за крушение миропорядка. Во многом именно его действия привели к масштабным тектоническим сдвигам в геополитике. По иронии судьбы именно эти действия шли в унисон с действиями Олбрайт. Речь идет, конечно же, об Африке.
Бутрос-Гали, не то что был «не готов мириться с подчинённым положением» (хотя, безусловно Олбрайт пыталась создать мир где США подчиняются абсолютно все и Вашингтон контролирует абсолютно всё; I have a dream, у американцев это давнее) – он сам хотел поставить мир в подчинённое ООН положение. Если предельно упрощать – превратить ООН в мировое правительство. Так что тут был чистой воды конфликт интересов – каждый стремился к установлению мирового господства и действия конкурентов вызывали понятное раздражение.
Бутрос-Гали был очень амбициозным политиком. Когда Холодная война была прекращена, он немедленно увидел в этом новые возможности. По его мнению, роль ООН в новом мире должна быть более активной и динамичной. Он всячески продвигал идею, что национальный суверенитет должен уступать решениям Совета Безопасности ООН, в тех случаях когда ООН посчитает нужным вмешаться в операции по обеспечению и поддержанию мира. В 1992 г. Бутрос-Гали опубликовал доклад «Повестка дня для мира», в котором, в частности, писал: «Время полного и абсолютного государственного суверенитета прошло; теория суверенного государства просто не выдерживает испытания практикой».
Но одно дело - иметь желания, а другое - иметь возможности для претворения этих желаний. Американские правые давно подозревали ООН в том, что она стремится стать «мировым правительством» – в случае с Бутросом-Гали они, самое смешное, оказались, не так уж и далеки от истины. Бутросу-Гали очень хотелось, чтобы ООН стала той силой (единственной силой), от которой зависел мир и порядок на планете. Но, увы, ресурсов - как и людей - в ООН для осуществления этих целей категорически не хватало.
Ключевым моментом послужила ситуация в Сомали. По состоянию на 1990 г. страна находилась в состоянии тяжелейшей гражданской войны: основные бои шли между силами Мохаммеда Сиада Барре и Мохаммеда Фарах Айдида, не считая бесчисленных «махновцев», цели которых были далеки от политики, но смуту вносивших изрядную (про клановые противоречия упоминать не будем, это стоит отдельной монографии). Когда силы Барре были выбиты из Могадишо, в стане победителей мгновенно произошёл раскол: первенство Айдида оспорил Али Махди, что привело к новому витку войны и дроблению государства на части. В стране не существовало какого-то единого признанного правительства – была куча банд и бандочек, увлечённо воевавших друг с другом и грабившими всё, до чего они могли добраться. ООН вывела весь свой персонал из Сомали в Кению ещё в декабре 1990 года - после чего предпочла забыть об этой стране (по причине того, что там стало слишком уж опасно работать). Сомалийскую проблему в ООН упорно и чуть ли не демонстративно игнорировали, причём настолько упорно, что в какой-то момент МККК (единственные кто на тот момент пытался улучшить гуманитарную ситуацию в Сомали) выступил с публичной резкой критикой Организации (случай небывалый). Один из руководителей МККК выступая по телевидению, ядовито поинтересовался - как же так получается, что у ЮНИСЕФ (структура ООН) в Найроби аж 13 сотрудников сомалийского департамента, притом, что в Могадишо - ни одного? В ООН не нашли ничего умнее как ответить в том духе, что, мол, в ходе боевых действий, структуры ООН в стране не могут осуществлять свою деятельность.
После того, как в марте 1992 года Айдид и Махди заключили перемирие, Бутрос-Гали усмотрел в этом возможность вмешаться в ход событий – и обернуть ситуацию в свою пользу, доказав миру, что ООН и только ООН может стать решающим актором на мировой арене. Было решено послать в Сомали полсотни международных наблюдателей и 500 «голубых касок». В апреле 1992 года была учреждена миссия ООН в Сомали (UNOSOM), под руководством алжирского дипломата Мохаммеда Сахнуна.
Сахнун, начав на голом месте (когда он прибыл в Могадишо, у него не было ни бюджета, ни персонала, ни даже полных данных о том, что творится в Сомали – даже офиса у миссии в тот момент не имелось) в очень короткое время сумел значительно поправить ситуацию. Ему удалось завоевать сначала доверие, а потом и уважение со стороны кланов, разнообразных ополчений и гуманитарных организаций. Постепенно, шаг за шагом, ситуация менялась - не так быстро, как хотелось, но менялась.
В то время как Сахнун не зная ни сна ни отдыха пытался что-то сделать, остальные структуры ООН для исправления ситуации в Сомали не делали вообще ничего: шли бесконечные задержки, утрясания, бюрократические войны, и прочая и прочая. ООН никак не могла организовать ни воздушных логистических операций для доставки помощи, ни просто обеспечить охрану гуманитарным колоннам и сотрудникам агентств. А война меж тем продолжалась – вместе со своим извечным спутником, голодом. Число смертей росло, что начало привлекать внимание СМИ, не только американских, но и мировых. Сложно сказать, насколько данная медиа-кампания была срежиссирована – многое там было искренним, журналистика в те годы ещё не превратилась в окончательную помойку. С увеличением объёма медиа-контента росла и критика бездействия ООН – в чем активно участвовала Олбрайт (на тот момент – сотрудница аппарата кандидата в президенты Билла Клинтона). Во многом именно её ястребиная позиция по отношению к ООН сыграла роль в том, что в январе 1993 г. новый президент назначил её представителем США в эту организацию. В Америке вообще никогда к ООН большой любви не питали, во многом считая, что её роль неоправданно высока и мир в этой структуре не особенно и нуждается. Олбрайт, как настоящая американская ультра, эту позицию не просто разделяла, а усиленно продвигала: по ее мнению роль ООН должна быть чисто и исключительно совещательной, ну как голос старенького парализованного дедушки на семейном совете при дележе наследства.
Итак, в Сомали ООН – кроме Сахнуна – не сделала ничего. Критика ООН вышла на новый уровень – в неё включились уже очень влиятельные фигуры, включая Джеймса Гранта, на тот момент директора ЮНИСЕФ, назвавшего ситуацию в Сомали крупнейшим провалом ООН за всю историю. Наконец с критикой ООН выступил сам Санхун. Выступая в октябре 1992 года в Женеве на конференции по сомалийской проблеме, он заявил, что в стране от голода умерло 300 тысяч человек - в то время как ООН не сделала ровным счетом ничего, чтобы удержать Сомали от сползания в хаос.
Это вызвало настолько серьёзное раздражение Бутроса-Гали, что через несколько дней после этой речи он отстранил Сахнуна от руководства программой. Была и ещё одна причина. Бутросу-Гали хотелось быстрых и эффектных, в плане медийности, результатов, которые можно было бы предъявить общественности. Мягкий и неспешный путь Санхуна Бутроса-Гали категорически не устраивал – глава ООН стремился превратить эту организацию в «машину добра», которая может действовать не только гуманитарными способами, но, если понадобится, еще и силой.
Существует, кстати, версия, что за отстранением Санхуна стояли США, что похоже на правду. От отставки Санхуна в первую очередь выиграли крупнейшие американские агентства помощи, активно лоббировавшие силовую стратегию (то есть интервенцию ООН) - и мягкий путь Санхуна их не устраивал. Хотя, к осени 1992 года в отдельных районах Сомали ситуация со смертностью начала потихоньку выправляться. Тем не менее, руководители организаций открыто призывали к интервенции. Филипп Джонсон, президент Care-US заявил, что «международное сообщество, при поддержке войскового контингента ООН, должно войти в Сомали и напрямую управлять этой страной, поскольку там нет никакого правительства». Еще одно агентство, Care International обосновывало вторжение тем, что в стране «анархия, развал и полное отсутствие общественных, экономических и политических структур».
Говоря проще, и агентства помощи, и Бутрос-Гали вместо постепенной эволюции, нудной, кропотливой и самое главное, неблагодарной работы, хотели стремительных результатов и мировой славы. После отставки Сахнуна Бутрос-Гали назначил Джонсона кризис-менеджером программы продовольственной помощи Сомали. Первое же публично заявление Джонсона на этом посту было примечательным: «Мы должны вступить в бой с сомалийцами - и если потребуется сражаться с ними. Продовольствия хватает, а наши агентства готовы его доставить». Слова не из уст генерала сухопутных войск, а от руководителя ГУМАНИТАРНОГО агентства помощи.
Бутрос-Гали, тем временем, совершил две стратегические ошибки: в своём стремлении замазать провальные действия ООН и хоть как-то поднять рейтинг организации, он обратился за помощью к США – а те с энтузиазмом ухватились за идею лишний раз поиграть мускулами, тем более под голубым флагом. Вторая ошибка – на место Сахнуна был назначен иракский дипломат Исмат Киттани. Лично он был безусловно предан Бутросу-Гали, но Сомали его интересовало в последнюю очередь. За время своей работы Киттани провёл только две встречи с Айдидом и Махди - притом, что Санхун встречался с ними каждую неделю если не чаще. Киттани заявил сомалийцам, что при нем не будет никакой дипломатии, никакого баланса и никакого видения будущего для страны. Стремясь ускорить прямое военное вмешательство, Киттани посылал Бутросу-Гали сфабрикованные отчеты о расхищении гуманитарной помощи и активности боевиков. Сахнун и МККК, например, считали, что ситуация не настолько страшна - боевики разворовывали или присваивали от 15 до 20% гуманитарки (что тоже скверно, но хотя бы укладывается в какие-то рамки). Киттани сообщал, что 80% продовольственной помощи расхищается – и вот эти цифры секретариат ООН и Госдепартамент США устраивали куда как больше.
Далее в США началась – на этот раз хорошо подготовленная – медиа-кампания. В американских СМИ замелькали рассуждения и требования политики «стреляй, чтобы накормить» (shoot to feed). Американские агентства помощи прямо требовали, чтобы в Сомали были введены войска. В ноябре 1992 г. Бутрос-Гали официально заявил, что мирный процесс в Сомали уже невозможен. Уходящий (на тот момент) президент Джордж Буш согласился с тем, что США должны принять на себя ответственность за судьбу Сомали (притом, что его советник по вопросам национальной безопасности Брент Скаукрофт считал, что войти в Сомали легко - а вот уходить оттуда будет чрезвычайно трудно).
3 декабря СБ ООН единогласно принял Резолюцию № 794 и санкционировал развёртывание Объединённой оперативной группы (UNITAF), с тем, чтобы та «использовала все необходимые средства, чтобы в кратчайшие возможные сроки создать безопасные условия для операций по оказанию гуманитарной помощи в Сомали». Из 40 тысяч л/с UNITAF 28 тысяч были из США, кроме них туда воши подразделения из Бельгии, Италии, Канады, Нигерии, Франции и ряда других стран. Командовал американскими и ООНовскими частями генерал-лейтенант морской пехоты США Роберт Джонстон. Операцию получила громкое название «Восстановление надежды». При этом большое число европейских политиков, особенно из Италии и Франции предупреждали, что усиление военной составляющей приведёт к эскалации насилия и вызовет новый виток гражданской войны. Бутрос-Гали отмёл все претензии.
9 декабря 1992 года американские части высадились в Могадишо. Формально военная миссия проводилась ООН – но заправляли всем именно США (дав понять, что основной контингент – американский, а значит решения будут принимать именно они). Бутросу-Гали это очень не понравилось, но было поздно – ресурсы были у Америки, а не у ООН. Дальнейшее превратилось в цепь ошибок и провалов, каждый из которых увеличивал степень ущерба последующих. На момент ввода войск и Айдид и Махди уже теряли своё влияние – несколько решительных шагов помогли бы США низвести их до совсем подчинённого положения. Данные шаги сделаны не были. Американцы не стали разоружать полевых командиров – хотя те были, в общем, готовы сложить оружие. Однако командование UNITAF с самого начала издало инструкцию о том, что задержанных полевых командиров и членов НВФ при отсутствии явных следов совершения ими преступных действий следует отпускать. С этой секунды все ополчения поняли, что они неприкасаемы. Что касается складов с оружием, то только пара незначительных арсеналов были торжественно «выявлены» и уничтожены. В этом пути Бутроса-Гали и США разошлись ещё раз. Он желал тотального разоружения кланов, не понимая, что разоружить ополчения – это то же самое, что по сути разоружить всю страну. Но американцы свято блюли принцип «нулевых потерь» – приписать себе славу победителя, это пожалуйста, это только нам; нести потери – увольте, пусть погибают другие.
UNITAF сменила новая миссия в Сомали UNOSOM II. Амбиции были огромными – согласно Резолюции СБ ООН № 814 UNOSOM II вменялось в задачу формирование нового правительства, создание новых полицейских сил, разработка и внедрение правовой системы и реформирование экономики. Предполагалось перестроить или заново отстроить практически всё - школы, больницы, дороги, электростанции, водопроводы, связь и т.д. и т.п. Вот тут Олбрайт выступила в унисон с Бутросом-Гали, заявив, что целью ООН является «восстановление целой страны в качестве полноправного функционирующего и надёжного члена мирового сообщества».
Вместо контингента UNITAF были развёрнуты новые силы: около 20 тысяч «голубых касок», 8 тысяч тылового персонала, занимавшегося обеспечением и ещё 3 тысячи гражданских из разных стран. В миротворческий контингент входили подразделения спецназа вооружённых сил США, а также подразделения быстрого реагирования - на случай чрезвычайных ситуаций. Они подчинялись непосредственно американскому командованию, но не ООН. Общее руководство UNOSOM II было возложено на адмирала ВМС США в отставке Джонатана Хоу, бывшего советника по безопасности президента Буша. Формально контингентом UNOSOM II командовал турецкий генерал Чевик Бир - но его заместителем был генерал-майор американской армии Томас Монтгомери, также являвшийся командующим всем американским контингентом в Сомали, который подчинялся Центральному командованию в обход ООН. Американцы не желали, чтобы их военнослужащие находились только под контролем ООН и пробили себе данную клаузу в договоре. Ядро сил быстрого реагирования составили 1300 л/с 10-й горной дивизии армии США. Монтгомери имел право задействовать СБР по своему усмотрению, в том случае если «голубые каски» не могли справиться с проблемой, или же если проблема выходила за рамки мандата ООН. Кроме того, американцы перебросили в Кению штурмовые вертолёты - для поддержки операций с воздуха). В общем и целом, как и UNITAF, UNOSOM II была, по существу, американской операцией.
И тут накопившаяся сумма ошибок принесла свои первые плоды. Айдид и без того не питавший любви к ООН начал подозревать, что истинной задачей операции являлось разоружение именно его ополчения и его политическое (либо физическое) устранение – тем более что Бутрос-Гали постоянно публично называл Айдида виновником всех нынешних бед Сомали. Айдид тут же дал понять, что будет жёстко сопротивляться любым попыткам со стороны США как-то ограничить его власть. Что естественно не понравилось американцам - и они со свойственной им прямотой решили его превратить в маргинальную фигуру (а если получится, то и ликвидировать).
В июне подразделение пакистанских «голубых касок» предприняло попытку закрыть один из складов с оружием в Могадишо – только на этом складе располагалась ещё и радиостанция «Радио Айдид», главное информационное оружие генерала. Что характерно, приказ пакистанскому контингенту отдал не генерал Бир, а генерал Монтгомери. При этом у него была информация о том, что ополчение Айдида может применить силу против ООН – но пакистанцам об этом почему-то забыли сказать. В итоге в тот день погибли 26 «голубых касок». Американцы, не дожидаясь начала расследования инцидента, тут же обвинили в этом Айдида и потребовали его ареста. С подачи Олбрайт СБ ООН принял Резолюцию №837, в которой потребовал «принять необходимые меры против тех, кто несёт ответственность за вооружённые нападения, обеспечить расследование их действий, арест, содержание под стражей, суд и наказание».
Охота на Айдида началась. Позже Олбрайт заявляла, что войну первым объявил Айдид. Однако предпочла умолчать о том, что ООН фактически с самого начала негласно играла против Айдида. Бутрос-Гали категорически не желал видеть его участником политического процесса, ну а Вашингтон принял картину, нарисованную Бутросом-Гали, как данность: есть «хороший мальчик» Махди и есть «плохой мальчик» Айдид.
Американские подразделения бились с ополченцами Айдида на улицах Могадишу. Количество погибших при этом никто не считал - с сомалийской стороны, естественно. Вертолёты наносили удары по арсеналам, гаражам и жилым домам. За голову Айдида была назначена награда в 25 тысяч долларов. Это возымело эффект - но совсем не тот, на который рассчитывали США. 25 тысяч долларов, конечно, для рядового сомалийца были суммой гигантской - но сомалийцы истолковали это так, что сегодня американцы отловят Айдида, а завтра примутся ловить других. Веры США уже не было.
Дальнейшее известно. Непрекращающиеся рейды американских войск имели неплохой тактический эффект, но в стратегическом это были провалы. В ходе одного из рейдов американцы убили 73 человека, включая шейха имама Хаджи Мохамед Адена – человека, пользовавшегося громадным уважением и влиянием по всей стране. Позже они заявили, что ударная группа уничтожила гнездо террористов, ключевую военно-организационную структуру, состоявшую из главных помощников Айдида, которые планировали террористические нападения. В Сомали это вызвало бурю возмущения; штаб-квартира UNOSOM II получила в Могадишо название «лагерь убийц». В августе в Могадишо прибыл контингент из 400 рейнджеров и 130 коммандос из группы «Дельта» (оперативная группа «Рейнджер»).
На посылке дополнительного контингента настояла Мадлен Олбрайт –она призывала президента Клинтона побыстрее «разобраться с этим бандитом» – а кто способен быстро и эффективно разобраться, как не специально подготовленные отборные части? Гораздо позже она заявляла, что именно Бутрос-Гали категорически настаивал на том, что США должны послать в Сомали свои элитные подразделения. Как несложно догадаться, Бутрос-Гали не менее категорически это отрицал, говоря, что всегда был сторонником «разумной силы», а не увеличения контингента.
Прибытие ударных частей положения не изменило. Первый же рейд «Дельты» окончился провалом. Вместо поимки Айдида спецназовцы захватили в плен 9 человек – по прибытии на базу выяснилось, что среди задержанных официальный представитель Программы развития ООН, три старших сотрудника UNOSOM II и представитель одной из гуманитарных организаций. В ходе другого рейда «Дельта» взяла штурмом дом сомалийского генерала – но тут выяснилось, что этот генерал считался в ООН основной кандидатурой на роль нового начальника полиции Сомали, и в UNOSOM II его всячески обхаживали. Конечно, были принесены соответствующие извинения, но доверие к ООН и США со стороны сомалийцев опустилось практически к абсолютному нулю. Те самые сомалийцы, которые поначалу приветствовали ООН в надежде, что «голубые каски» разоружат ополчение теперь наоборот стали поддерживать этих полевых командиров - по принципу «хоть с чёртом, но против».
Наконец 3 октября 1993 года у американцев появилась возможность захватить двух ключевых помощников Айдида – неподалёку от рынка Бакара, в столичном квартале «Черное море», который являлся основной базой Айдида в Могадишо. 16 вертолётов, включая 8 «Черных ястребов» с десантниками на борту, поднялись в воздух; одновременно к цели тронулась колонна из 12 машин. Ударная группировка включала в себя 160 рейнджеров и спецназовцев «Дельты». Завидев приближающиеся вертолёты, квартал взорвался - американцы фактически ткнули палкой в осиное гнездо. Сомалийцы тысячами высыпали на улицы, спешно создавая баррикады. Оружия в квартале было не то что в избытке - в переизбытке. Вертолёты и приближающаяся автоколонна попали под огонь и были вынуждены ввязываться в перестрелки. Штурмовая группа смогла проникнуть в дом и захватить в плен более 20 человек - включая и ближайших помощников Айдида. Но далее операция пошла вразнос. Сначала сомалийцы сбили один вертолёт, а через некоторое время - второй. Ещё два вертолёта с серьёзными повреждениями сумели дотянуть обратно до базы. Автоколонна с пленными заблудилась в лабиринте улиц и попала под шквальный огонь, который вёлся с каждой крыши и из любого проёма. Другие колонны, отправленные на спасение, натыкались на стену огня и непроходимые баррикады - и вынуждены были отступать. Раненные и умирающие американские солдаты были загнаны в руины, откуда отстреливались всю ночь - без еды, воды, подкреплений и с заканчивающимися боеприпасами. Операция, на которую отводился один час, превратилась в непрерывный пятнадцатичасовой кошмар. Потери американцев составили 17 убитыми и 73 тяжелоранеными; ещё один военнослужащий попал в плен. После того, как американцы сумели вырваться из Чёрного моря, возбуждённые толпы еще какое-то время таскали по улицам изувеченные трупы американских военнослужащих - эти сцены, демонстрировавшиеся едва ли не по всем телевизионным мировым каналам, изрядно шокировали американцев.
Для Америки «Битва в Могадишо» обернулась медиа-катастрофой - элитные подразделения самой сильной армии мира были разбиты бандами каких-то оборванцев. Такого публичного унижения в США не помнили с момента нападения на Пёрл-Харбор. 6 октября 1993 года президент Клинтон после совещания с советниками принял решение - прекратить охоту на Айдида и вывести весь американский персонал из Сомали к 31 марта 1994 года. (Они ушли даже раньше намеченной даты - 3 марта 1994 года последний солдат США покинул территорию Сомали). Как только об этом решении стало известно, правительства остальных стран, принимавших участие в UNOSOM II, потеряли всяческий интерес к делу и назначили дату вывода своих контингентов. UNOSOM II фактически развалилась - в отсутствие американцев и без ясной цели, миссия начала потихоньку сворачиваться. Затратив 4 миллиарда долларов на «восстановление» страны, ООН ушла, предоставив сомалийцев самим разбираться с межклановой войной, голодом, разрухой и остальными насущными проблемами. Мечта Бутроса-Гали лопнула, а его планы превратить ООН в эффективное мировое правительство и ключевой элемент международной политики с грохотом провалились в тартарары. (Естественно, что провал операции в трактовке Олбрайт был делом рук исключительно ООН).
Уход американцев и ООН из Сомали привёл еще к одной катастрофе. Когда президент Клинтон въехал в Белый дом в январе 1993 года, то он заявил, что ООН (при активной поддержке США) будет служить эффективным инструментом для поддержания мира на планете. «Битва за Могадишо» резко изменила отношение Америки к будущим операциям. Клинтон издал указ, в котором недвусмысленно прописывались условия участия американцев в операциях ООН. Начиная с этого момента, прежде чем предложить военную помощь ООН, США должны были убедиться: что операция ООН отвечает жизненным интересам, что миссия должна иметь чёткие временные рамки, что американцы должны иметь чёткое представление о характере и масштабе миссии, что перемирие между враждующими сторонами должно быть явным и очевидным, что миссия должна нести чёткий политический характер и самое главное - США могли прекратить участие в операции в любой момент, когда сочтут нужным. Возмущение, возникшее было в ООН кругах этим указом, никуда особо не выплеснулось: в конце концов, США являлись крупнейшим финансовым спонсором ООН.
Продолжение следует