MacIntyre A. Common Goods, Modern States, Rights, and Maritain //Unpublished manuscript. – 2011.

Макинтайр предупреждает читателя, что первые части этой главы содержат элементарные изложения позиций, которые будут предполагаться в последующих аргументах, касающихся мысли Жака Маритена. Он просит не чувствовать себя оскорблённым этими «слишком знакомыми» объяснениями. Цель главы — не столько защита собственной позиции, сколько определение проблем и постановка задач.

Некоторые аристотелевские соображения

Аристотель редко использует выражение «общее благо» (koinon agathon), но более поздние концепции обязаны двум его центральным утверждениям:

Существует благо политического общества (polis), которое первично и не сводимо к благам индивидов (NE I, 1094b7–10).
Индивиды могут хорошо функционировать как человеческие существа только через членство и участие в жизни полиса (Politics I, 1253a18–28).

Индивиды достигают своих индивидуальных благ (которые больше и иные, чем их блага как граждан) именно через жизнь гражданина. Управление городом (politikē dunamis) требует высокой добродетели, поскольку его цель — достижение справедливости, которая есть общее благо (Politics III, 1282b14–18). Закон необходим, но не достаточен; нужны справедливые законодатели и администраторы.

Цель хороших законодателей — воспитывать граждан в добродетелях (NE II, 1103b2–6). Добродетели — это качества, позволяющие жить хорошо как человеку. Хороший режим — тот, который нацелен на общее благо (Politics III, 1284b3–7). Такой режим исключает: (i) тиранию; (ii) правление какой-либо части общества в её интересах; (iii) правление, которое понимает общество как военный порядок (Спарта) или коммерческое предприятие; (iv) правление демократов, которые считают свободу возможностью делать всё, что хочешь (Politics V, 1310a31–32).

Аристотель, конечно, исключал из политического участия женщин, производительных работников (рабов и свободных), варваров. Но, как показал А. У. Х. Адкинс, эти исключения несовместимы с центральными тезисами Аристотеля об эргоне и арете человека. Проект политического аристотелизма без аристотелевских исключений возможен. Именно этим занимается Фома Аквинский.

Концепция общих благ у Фомы Аквинского

Макинтайр опирается на зрелые позиции Фомы в Summa Theologiae, которые в важных отношениях отличаются от взглядов в De Regimine Principum и даже отвергают их.

Человек — часть нескольких целых: семьи, политического общества, вселенной. Благо целого есть цель каждой из его частей. Индивид достигает своего блага только через достижение этих различных целей (включая свою индивидуальную конечную цель, которая больше и иная) (IIa-IIae q. 47 a. 10, q. 58 a. 9). Существует общее благо политического общества (Summa Contra Gentiles III, 80). Общее благо семьи таково, что, когда оно достигается, оно вносит вклад в общее благо политического общества (Ia-IIae q. 90 a. 3).

Предписания закона направлены на общее благо, а значит, и на общее счастье/блаженство (90 a. 2). Предписания естественного закона — это предписания разума (90 a. 1). Понять их — значит понять, что у нас есть хорошее основание им подчиняться, и что мы можем отличать подлинные предписания от требований власти, которые лишь выдают себя за закон. Цель закона — справедливость и гражданское воспитание в добродетелях (92, art. 1; IIa-IIae q. 58).

Зачем быть справедливым? Потому что только через справедливые отношения мы можем достичь как общих благ (семьи, политического общества), так и наших индивидуальных благ. Однако, чтобы достичь своего индивидуального блага, я должен стать справедливым, т. е. научиться заботиться об общем благе ради него самого, а не ради достижения через него своего блага.

Справедливые позитивные законы приспосабливаются к меняющимся потребностям сообщества. Они не должны запрещать каждое моральное зло, так как это может сделать людей менее добродетельными (96, art. 1). Предписания позитивного закона, согласные с естественным законом, бывают двух видов: те, что действуют всегда и везде, и те, что сформулированы для конкретных обстоятельств (100, art. 8). Предписания, не согласные с естественным законом, не требуют нашего повиновения; иногда благоразумно подчиниться, но это не несправедливо — не подчиниться.

Правление тирана «полностью испорчено» (95, art. 4). Лучшая форма правления — «благая смесь» монархии, аристократии и демократии, причём демократия потому, что народу принадлежит право избирать правителей (IIa-IIae 105, art. 1). Закон может быть создан только всем сообществом или кем-то, кого сообщество уполномочило (Ia-IIae 90, art. 3).

В XIII веке Фома был политическим эксцентриком. Он жил в мире конкурирующих юрисдикций (король vs. местное обычное право, епископы vs. настоятели монастырей, городские советы vs. феодалы, каноническое право vs. гражданское). Естественный закон даёт возможность для оценки этих конкурирующих притязаний.

Современное государство

Главная трудность для политического томиста в современном мире — это появление современного государства. Между XIII и XVII веками возникает государство с централизованной властью, монополией на насилие, единой системой права, чёткими границами, правом налогообложения, центральным банком, бюрократией. Государство определяет, как далеко простирается его власть (образование, здравоохранение, транспорт, финансы). Религия занимает подчинённое место; нет апелляции к церкви.

Проблема для государства — как оправдать свою власть. Наиболее влиятельное оправдание состоит из четырёх частей:

Блага, предоставляемые государством (контраст между порядком и ужасами безгосударственности).
Контрактная природа (согласие через демократические процедуры).
Права человека (естественные права, принадлежащие индивидам до позитивного закона).
Государство-и-рынок (современный субъект, с которым сталкиваются подданные).

Социальное учение Католической церкви

Современное социальное учение начинается с энциклики Rerum Novarum Льва XIII (1891), которая адресовала проблемы бедности в индустриальных обществах, опираясь на Фому и Писание. Кардинал Мэннинг поддержал забастовку докеров в Лондоне (1889). Требования: справедливая заработная плата, достойные условия труда, участие рабочих в политике.

Церковное учение постулирует общие блага семьи, рабочего места и политического общества. Принцип субсидиарности: семьи должны, насколько возможно, обеспечивать себя сами; если нет — местные власти; если и они не справляются — центральное правительство как «обеспечитель последней надежды».

Однако современное учение имеет три проблемы:

Оно принимает структуры либеральной демократии как данность, не замечая, что большинство граждан политически пассивны, а выборы предлагают альтернативы, определённые элитами. Епископы отошли от дистрибутизма Честертона.
Оно часто фокусируется на отдельных вопросах (аборты, иммиграция) в отрыве от философско-теологических предпосылок, что делает эти позиции менее понятными и произвольными.
Оно ассимилировало риторику прав человека, тогда как томистское обоснование прав совсем иное (права необходимы для достижения общего блага). Современная концепция естественных прав (права принадлежат индивидам просто в силу их человечности) несовместима с томизмом.

Жак Маритен (1882–1973)

Политическая важность Маритена в том, что он попытался сделать томистское обоснование современного государства и прав человека. Макинтайр будет утверждать, что этот проект не удался.

Маритен прошёл три этапа:

До 1926 г. — под влиянием Шарля Морраса (французский ультраправый, позитивист, атеист, но сторонник католицизма как социального клея). Маритен разделял критику Моррасом Третьей республики, но не монархизм.
После разрыва с Моррасом (1926) — влияние Эмманюэля Мунье (персонализм). От Мунье Маритен усвоил понятие личности как того, чьи духовные и моральные возможности реализуются через определённые социальные отношения (семья, значимый труд, дружба, политическое сообщество).
1944–1952 — политическая деятельность (посол Франции в Ватикане, работа в ЮНЕСКО), публикация «Личности и общего блага» (1947) и «Человека и государства» (1951).

Личность и общее благо (1947)

Маритен противопоставляет индивидуальность (узость эго, исключение других) и личность (интериорность, способность к коммуникации знания и любви). Личность направлена к конечному благу, трансцендирующему общее благо политического общества. Но личность должна заботиться об общем благе, которое включает дороги, порты, школы, здоровые финансы, военную мощь, справедливые законы, добрые обычаи, культурное наследие, добродетели, дружбу, счастье.

Маритен утверждает, что понятия личности и общего блага коррелятивны и подразумевают друг друга. Ни одно не имеет приоритета. Буржуазный либерализм ошибается, сводя общее благо к сумме индивидуальных благ. Коммунизм ошибается, подчиняя индивида обществу. Авторитарные диктатуры не признают роли личности.

Человек и государство (1951)

В этих лекциях (Чикаго, 1949) Маритен предполагает институты американской конституционной демократии. Он определяет государство как «высшее политическое агентство», средство для достижения целей политического организма. Общее благо описывается теми же словами, что и в предыдущей книге.

Маритен признаёт, что государство находится в постоянной опасности нарушить моральные ограничения. Нужно избегать как макиавеллизма, так и «страха испачкаться». Граждане должны быть объединены в верности демократии. Образование должно воспитывать веру в демократические принципы.

Макинтайр критикует Маритена за три умолчания:

Отношение государства и рынка. Маритен почти ничего не говорит о распределении экономической власти и о том, как она исключает бедных из политической повестки.
Централизация vs. локальная политика. Маритен не спрашивает, какие институты нужны для эффективного локального обсуждения общего блага.
Плюрализм. Он не учитывает масштаб моральных и религиозных различий в современных государствах и не спрашивает, может ли либеральная демократия иметь достаточно единого морального ума для воспитания в добродетелях.

Из-за этих умолчаний Маритен не отвечает на пять ключевых вопросов, возникающих из аристотелевско-томистской политики: масштаб (современные государства слишком велики), отношение семей к политическому сообществу, конкретизация общего блага, образование граждан, права человека.

Основания, оправдания и права

Макинтайр различает три типа ситуаций, где понятие прав может возникать.

Пример 1: Кто-то утверждает право каждого гражданина участвовать в политических дебатах, потому что только так может быть идентифицировано общее благо. Это оправдание отсылает к общему благу.

Пример 2: Кто-то сталкивается с человеком в острой нужде и действует немедленно. Если кто-то спрашивает «Почему?», он уже упустил суть. Здесь оправдание не нужно.

Пример 3: В обоих примерах апелляция к универсальному праву человека либо даёт не тот тип оправдания (в первом случае), либо пытается оправдать то, что не нуждается в оправдании (во втором). Общий тезис Макинтайра: всякий раз, когда универсальное право человека цитируется в оправдание действия или политики, оно либо даёт неправильный тип оправдания, либо пытается оправдать то, что не нуждается в оправдании.

Маритен и Всеобщая декларация прав человека (1948)

Маритен знал, что многие делегаты ООН отвергают томистское учение о естественном законе. Но он видел в их согласии с Декларацией согласие с содержанием томистских утверждений, хотя обоснование у них было от Руссо и Канта.

Маритен утверждал, что знание предписаний естественного закона — это не рациональное знание, а знание через склонность (knowledge through inclination), «смутное, несистематическое, жизненное знание по со-природности». Макинтайр отвечает, что Маритен здесь неправ. Фома действительно говорит, что практическое знание не всегда эксплицитно, но оно может быть эксплицировано. Ничто в Summa Theologiae (Ia-IIae q. 94 a. 2) не говорит о нерациональном постижении, как у Маритена.

Макинтайр ссылается на свою работу «Intractable Moral Disagreements» и на альтернативные интерпретации Гризеза, Финниса, Мак-Интерни, Портер — ни одна не поддерживает Маритена. Вывод: защита Маритеном прав человека в Декларации недостаточно аргументирована.

Де Конинк о приоритете общего блага

Шарль де Конинк в «Примате общего блага против персоналистов» (1943) утверждал, что Маритен ошибался, полагая личность и общее благо коррелятивными и равноправными. Де Конинк настаивает на примате общего блага. Люди достигают своего блага именно через достижение общих благ, в которых они совершенствуют себя как человеческие существа. Макинтайр соглашается с де Конинком: понятие прав вторично и производно от адекватного учения об общих благах. Здесь Макинтайр расходится с Маритеном.

Однако критика Маритена оставляет нас с вопросами, а не ответами. Политика общего блага может быть только политикой локального сообщества. Но мы все живём в современных государствах и не можем обойтись без политики, которая имеет дело с ними на их условиях. Нам нужна политика современного государства, которая была бы созвучна политике общего блага. И у нас её пока нет. Более того, риторическая политика универсальных прав человека — установленный факт. Скептическая критика самого понятия универсальных прав должна быть прологом к объяснению того, как сторонники политики общих благ должны позиционировать себя в таких конфликтах. И этого мы пока не знаем.