Ma cherie
Ее руки судорожно забегали по простыням выискивая мою руку. Если бы поверх этого действа налепили зеленый экран, это бы больше походило на питомца одной семьи из черно-белой комедии.
Но смотря на это вживую всякая комичность улетучивается.
Ее руки дрожат, значит она тоже.
По рукам можно было понять о ней многое, в отличии от лица.
Эти руки были для нее не просто частями тела, они были ее глазами, ее выходом в мир.
То, с помощью чего она могла ощущать себя здесь и сейчас, ощущать чувство причастности (Именно эту фразу она однажды сказала мне, и до сих пор я иногда думаю о ней)
Если бы она сказала мне «без тебя я как без рук», мои глаза бы вывалились из глазниц прямо ей в ладони. Там бы они и остались, в ее руках в шелковых перчатках.
Она далеко не первый раз так спала, ей всегда снились кошмары. К сожалению, меня не было в отрезке ее жизни когда она не скручивалась в позу эмбриона, и ее зубы не отбивали стаккато лучше нее самой в годы юношества.
Ее руки все еще дрожали и рыскали, но я не мешал, лишь подвинул руку ближе к ней, хотя, будь моя рука под кроватью, ее «ищейки» (так я называл ее руки) нашли бы меня где угодно.
И вот, я смотрю как ее рука, как этот маленький зверёк находит мою руку и сжимает, впиваясь ногтями в мою ладонь. Я не противлюсь и не разжимаю ее пальцы, она сделает это сама. Она всегда замечала когда делала это и сразу убирала ногти, поджимая губы. Она в целом быстро замечала когда причиняла боль, кажется, даже быстрее меня самого. Уж очень чуткий был человек, этот нервный зверек, имеющий в качестве ищеек два зверька поменьше, не менее дрожащие и не менее крепкие в хватке, а может даже сильней.
Как только она разжимает пальцы, я выдыхаю(почему то всегда задерживаю дыхание, стоило ей начать так сделать), но я знал, она не причинит мне боли, а если и сделает то ненамеренно, и тут же поймёт, возможно даже раньше чем я успею затаить дыхание.
Опять же, она была очень чуткой и проницательной, даже слишком. В ее глазах читались все чувства, и она их не скрывала никогда.
Знали бы вы как невыносимо было смотреть в ее белые глаза, и видеть в них всю палитру жизни, которые эти бусинки не могли лицезреть.
Так я ее и называл:бусинка.
За эти глаза как те самые прозрачные бусины из стекла, через которые отражался мир. Ее мир.
А ее мир состоял из тактильных ощущений, запахов и звуков. Она любила атлас и кашемир, запах чистых простыней( причём именно белых, ей казалось что они ощущались иначе чем другие и сразу чувствовала, что ей подсунули подменыша) ненавидела бархат, и говорила что узнает его даже по запаху. Иногда я в шутку называл ее ищейкой, хоть и роль эдакого поводыря выполнял я.
Но даже манера корчить странные рожицы не мешала ее улыбке быть такой обворожительной. Может, не очень эстетичной, но обворожительной точно. Она улыбалась широко и показывала все неровности зубов, яркую мимику и морщинки от улыбки. И от этих морщинок я мог расчувствоваться больше всего смотря на неё.
Да что говорить... Я всегда не мог оторвать от нее взгляд когда она корчилась, брезгливо скривив мину, улыбалась словно пьяный ловелас, выглядела словно сошедшая с планеты вдохновения Дали, хотя ее наряд всегда был прост:длинная юбка плиссе в пол, рубашка, туфли с ремешком в виде буквы «Т» на невысоком каблуке, делающим ее вид еще более утонченным. Она носила перчатки, и снимала их лишь тогда, когда хотела что то увидеть, а до этого всецело доверялась трости, а после и мне.
То, как легко на вид она отдавала доверие над собой было полнейшим фарсом. Она научилась прятать в себе только то, как сильно боялась доверять даже собаке, что уж говорить о человеке. Но делать вид у нее получалось мастерски. Из за чего впервые я боялся даже открыть рот в ее присутствии, вот настолько хорошо она играла свою роль. Не слишком красивая, но симпатичная, гордая и стильная девушка, одета слегка старомодно но со вкусом(и как она вообще умудрялась их так подбирать?).
Она никогда не красила губы в серьез, но всегда держала при себе помаду, ведь очень любила нюхать ее, и на небольшой отрывок времени ощущать на своих пальцах, и легонько водить по губам, размазывая темно красные пятна.
На губы если она и наносила помаду, то только бледно-розовую, касалась пальцами и оставляла на них круги исключительно бордовой, и всегда вдыхала запах помады одной и той же старой марки.