MY 2024 IN BOOKS — part 3

№​ 22 ​

​​МАЛЬЧИКИ, ВЫ ЗВЕРИ | Оксана Тимофеева

Ранние вылеты прекрасны тем, что ты все равно встал и мозг такой свеженький, что можно по дороге прочитать Фрейда и даже въехать в него. 

В новой книге Оксаны Тимофеевой Фрейд идет по касательной. Оксана говорит, что там где Фрейд уже устарел (психоонализ) для философии это даже наоборот — в философии нет устаревших идей и концепций, любая может послужить входной точкой.  Интересно, что изначально текст был написан на английском и книга издается в переводе. 

Хочется сказать Оксане много слов благодарности, записаться на ее Гегелевский кружок, читать все её тексты по главное причине — она единственная из современных философов, которые пишут про современное общество на таком языке, который по умолчанию не для каждого, но Оксана делает его таким. Снимает табу с конструкции о том, что быть философом могут только магистры и доктора философии в шапочках с кисточками. Быть философом и исследователем в 2020-х – право каждого. 

Как писала Дарья Трайден в «Грибных местах»: чтобы жить в-Х (подставьте нужный город) в настоящее время, нужно быть исследовательницей.

Дизайнеру обложки отпускаю мысленный поклон, мне красиво, в библиотеке представляете как будет модно смотреться, даже в рамочку можно вставить, когда обветшает. Автор волка — художник Хаим Сокол. 

Тема этой книги — насилие и сексуальность после Фрейда.

Мы живем в обществе, где, даже если нас никто не насиловал, нас все равно изнасиловали.

Ключевое эссе Театр теней, оно автофикционально и, по словам Оксаны в предисловии, это было не простым решением. 

И далее, три небольшие истории объединяет то, что их герои отождествляются и разотождествляются с какими-нибудь животными: маленький Ганс (1909), Человек-крыса (1909) и Человек-волк (1918) — это мальчики-звери. В каждом случае анализ тревоги или страха перед тем или другим животным приводит Фрейда к семейной эдипальной драме и амбивалентным отношениям любви, ревности или ненависти между мальчиками и их отцами. 

Не обошлось и без сказок, которые полны тотемизма и, не много не мало, являются прошивкой нашего общества. Особенно про волков, такие как «Красная Шапочка» или «Волк и семеро козлят». Помните «Краткую историю животных»? Так вот «Мальчики и звери» отлично дополняют эту обширную тему.

А пока психический театр нашего мозга работает без остановки, Оксана обозначает перед собой следующий план: 

План, конечно, эфемерный, но какой есть: искать своих животных, быть к ним внимательными и добрыми, учиться прощать и постепенно открывать для себя волшебство становления девочкой.

А для старта знакомства с Оксаной Тимофеевой я всем рекомендую её сборник ЭТО НЕ ТО. Писала про него тут.

№​ 23 ​

​​ПРИШЕЛЬЦЫ И АНОРЕКСИЯ | Крис Краус

Одна из любимых книг этого года.

Все пытаюсь понять, как сделан этот великий монтаж в книге, что столько слоев туда вкроены вкручены и никакой не лишний. Но как только перестаю пытаться, то как будто сразу понимаю, но точно наслаждаюсь. 

Как и I LOVE DICK, эту книгу можно читать и проживать месяцами. Плотность запредельная.

Книга моя поистрепалась за отпуск, промокла под ливнем, была засыпана песком, помята в чемоданах. Но вот сейчас она в той самой идеальной кондиции, когда она тактильно и визуально идеальна для меня.

На озоне остались еще копии, тираж был маленький, а я свою не продам ни за какие. В электронном виде тоже появились, много на каких ресурсах, вот список

№​ 24 ​

ГОЛЫЙ ДОМ | Марион Файоль

Не могу начать новые серьезные книжечки, зато с радостью дочитываю комиксы. Да, комиксы, здорово подросли в цене, но тут бумага и визуал в приоритете и это дорого.

Итак, в сюжете этого комикса трое незнакомцев и старый дом под снос, куда они заселяются. У каждого из них своя линия:

🙇🏽 Первый, парень, которого постоянно бросает девушка, но он возвращается. И по кругу.  

💁🏽‍♀️ Вторая, девушка, которая любит лошадей, а именно, любит приручать их. Потом теряет интерес. В отношениях также.

💁🏼‍♂️ Третий, парень, который ловит музу и пытается написать свой лучший текст. 

Моя любимая — с писателем. Вообщем, текст рождается в тот, момент когда писатель перестает оченьсильнопытаться. Но потом время писать новый текст. И он снова не может нащупать как. 

Дом с легкой руки человека сносят. Слой, который не доступен мне для понимания — это движения, пластика тела. Марион много работает и с этим в своем творчестве.

Сформулировать пока сложно, продолжаю удивляться.

№​ 25 ​

​​О ЧЁМ Я ДУМАЮ | Оксана Васякина

Я не умею и, кажется, не скоро возьму на себя смелость писать о поэзии. Отношусь к ней как к искусству: когда смотрю в музее на работу современного художника/цы, – знаю, что то, что происходит в этот момент внутри меня – это правдиво. Мое состояние, моя интерпретация – ценно и правильно. И это самая точная рецензия. 

Этому меня научили критики современного искусства. Курс по поэзии я прогуляла, он был сложным и я не чувствовала на нем ничего поэтичного. Но я вынесла из него: что между мной и поэзией, как между мной и высшими силами, с нет институции. 

С тех пор я встраиваю поэтические сборники в чтение, но пока больше для того, чтобы взять оттуда что-то в свою прозу. Вдохновится. Его в стихах даже не приходится искать, как только начинаешь их читать – оно сразу приходит. 

Ну так вот, сборник состоит из нескольких циклов.

Сначала Казанский текст:

Сохранилось видео, снятое на мой первый айфон

Тетя Маша, на деле не тетя, а сестра деда Романа,

моя двоюродная бабка,

в розовом халате с выцветшими

леопардовыми пятнами варит рисовую кашу,

на старой газете лежат два кирпичика белого хлеба

Потом Штормовые эллегии:

Курить на жаре было мучительным удовольствием

Сок от надорванного инжира с огорода Миннегель тошнотворно пах.

Он пах, как мокрая тряпка,

но я все равно его ела

Следом Осень:

Время сделало меня плоской.

Оно сплющило меня,

так бездомный давит пивные банки

И Карельские линии:

мы шли в темноте и фонари цвета топленого масла освещали остов лесного отеля

не было ветра

время притихло над ярко-зеленым газоном

Потом Время тяжелее печали:

пишу в уме

лежа с открытым ртом в стоматологическом кресле

и боюсь забыть все что приходит на ум

Наконец О чем я думаю. Оно как раз про место поэзии, сожаление о лишнем пафосе, страх и решимость быть как есть, не «умничать» просто ради того, не поддерживать этот пустой миф. 

Мне страшно. Но что поделать, другой жизни у меня не будет.

И, наконец, Книга Гуро. Красивое фрагментарное эссе о Елене Гуро, прекрасной, но прочно забытой писательницы. Кто такая Елена Гуро, я знаю благодаря Оксане, вот тут, в прошлом году писала свои впечатления от прочтения Небесных Верблюжат. 

Сначала я удивилась, что Оксана не планирует презентацию сборника, что в книге «достаточно» её присутствия. Теперь я понимаю, что она имела ввиду. Подарила книгу маме, жду её откликов. 

№​ 26 ​

​​​​ДЖЕЙН: УБИЙСТВО | Мэгги Нельсон

Снова поэзия. Непривычная нашему уху, глазу, пониманию. Мэгги Нельсон, мать наших сердец, Аргонавтов, Синетов, книге О свободе. Все выходили в No Kidding Press

В Джейн: Убийство автофикшн- героиня продолжает осмыслять историю своей тети, которая совсем юной погибла от рук убийцы. 

Хронология этого события великолепно описана в автобиографии одного суда, романе под названием Красные части. И сложно сказать, как воспринимался бы этот сборник до прочтения Красных частей. Ключевая черта Мэгги Нельсон для меня это умение отойти от любых канонов и работать с фрагментарным текстом в только ей понятном структурном узоре. 

Помимо основной линии в сборнике есть линия дневников Джейн, которые были в какой-то мере адаптированы. Еще есть линия снов, линия цитат, линия газетных хроник. Самая пронзительная для меня часть — Некоторые вопросы, фрагмент оттуда я уже приводила как-то в канале. 

Тексты Нельсон вселяют в меня уверенность, что надо плевать на всех, кто продолжает что-то говорить про бедного автора-зайку, который пишет из травмы, и которому все должны. И про сомнительность жанра автофикшн, creative non-fiction и тд. Мне кажется ничего правдивей, ценней, уродливей и прекрасней реальной жизни и быть не может

ПЕРЕЧЕНЬ

Я благодарна за то, что в ее голову не был вбит трехдюймовый гвоздь.

Я благодарна за то, что ее лицо не было до не-узнаваемости разбито.

Я благодарна за то, что ее грудь не была облита кислотой.

Я благодарна за то, что ей не отрезали пальцы рук.

Я благодарна за то, что ей не отрезали пальцы ног.

Я благодарна за то, что ей не отрезали кисти.

Я благодарна за то, что ее череп не был расколот в трех местах деревянной битой.

Я благодарна за то, что ее не насиловали веткой дерева.

Вот кое-что из того, что было сделано с телами других девушек.

№​ 27 ​

​​​​АЛОЕ | ​​Кэтрин Мэнсфилд

Роман (внимание!) 1918 года. Кэтрин Мэнсфилд, подруга Вирджинии Вульф, участница группы Bloomsbury Group. 

Единственный свой роман Кэтрин не стала печатать, а переработала в еще более маленькую по объему повесть и назвала ее «Прелюдия». 

Полную версию текста издал муж писательницы уже после её смерти. Кэтрин умерла в 34 года от туберкулеза. 

В тексте незначительно, но встречаются мотивы смерти и болезни, чего-то надвигающегося. Что вообщем, не удивительно, на дворе Первая мировая война, во время которой погибает брат писательницы.

Одна из героинь Линда говорит матери:

Ты тоже это чувствуешь? Как оно приближается?

И потом чуть дальше рассуждает:

И откуда такая мания цепляться за жизнь? Ради чего я себя так нежно берегу?

К слову, в момент этого разговора героиня, совсем юная девушка, уже мать троих детей. Всю ее семью ее муж, перевез за город и женщины с ужасом думают о том, что их светская жизнь на этом закончилась. Радуются только дети! 

Невольно вспоминаются прозаические приемы Вульф, ну и всех модернистов того времени. Когда мысль порождает следующую и точка рассказчика перемещается как бы из одной головы в другую. Время действия в романе — полтора дня, и как по разному ощущается у всех этот день. Это даже чем-то напомнило мне фолкнеровский Шум и Ярость. 

Если бы не алое, которое в какой-то момент неожиданно представляет собой центральную метафору и свидетеля событий. Статичное, почти что вечное. 

Мэнсфилд переводили еще в Советском Союзе, но в модернистский канон, каким он нам достался, она не вошла. И так радостно, что она напечатана сейчас в таком великолепном исполнении. 

Издал Носорог. Внутри издание тоже прелесть как хорошо сделано, этот Алое – визуальный хит осени, на мой взгляд. Вот он точно достроен награды. Дизайнеры: Аня Яковлева и Максим Плоскирев. 

Если верить Википедии, кроме Алое, на оригинале изданы два сборника новелл Гнездо голубки — The Dove’s Nest и Что-то детское — Something Childish. А также сборник критических работ Novels and Novelists.

№​ 28

ТРИ ПОВЕСТИ | ​​Игорь Гулин

На кассе девушка спрашивает: интересный выбор, а можно поинтересоваться, почему Гулин?

Отвечаю: ну, если Гулин выпустил свою прозу, а не как обычно о чьей-то прозе — это надо брать сразу же. 

Получаю в ответ: так мало мужской прозы от которой меня не тошнит, от Гулина не тошнит. 

***

Повести на первый взгляд похожи на шутку, какой-то прикол, литературный междусобойчик, тут и там знакомые или почти знакомые имена — все из литературного кружка, кружочка даже. 

Эта книга — дребезг мирокрушения, на его фоне — речи к трем женщинам — началась и заканчивается на руинах. 

или

С каких пор ты начал писать автофикшен? — спросил меня кое-кто, когда мы еще разговаривали. Для меня это что-то вроде маневров на вражеской территории. автофикшен порочен 

Сюжет повестей: сказать сложно, не он ведет текст вперед — ведет ритм, отголоски. Личное.

Меня вывезет ритм — мой друг. Ритм — подарок придуркам с СДВГ

Читать вслух, в ванной, на кухне, с друзьями или в одиночку

№​ 29 ​

ПЕРИФЕ(Е)РИЯ | Хроника современного искусства в Смоленске 1980-2010 гг.

Начнем сначала. Осенью 2021-го в Смоленске проходила выставка «Край съест центр», я поехала туда специально, чтобы попасть на кураторскую экскурсию Яны Двоенко. 

Еще раньше запустился сайт, который содержит массу уникального. И их телеграм-канал @smolenskart

Издание построено по типу архивного справочника. Точка сборки – событие, подкрепленное документами, свидетельствами, графическими элементами (например, карты художественных связей внутри и за пределами Смоленска). 

Можно использовать как путеводитель по городу!

Название «Перифе(е)рия» придумал Эдуард Кулёмин из 1998 года. Голубой цвет – отсылка к афишам фестиваля «Артбдений», 91 и 92 м году. (Международный фестиваль в Смоленске - чтооо).

Книгу пока не купить в магазине, но можно взять в читальном зале библиотеки «Гараж», например.

№​ 30 ​

РАЗВОД | ​​Сьюзен Таубес

Написан в 1960м году в США, венгеро-американской писательницей Таубес. Вышел и как будто отзвучал, но бац и через 50 лет роман переживает второе рождение и попадает в список великих американских романов. 

Нельзя не думать и о Сьюзен Сонтаг, она была одной из близких подруг Таубес, и почти одновременнно с ней переживала и свой развод. И именно она опознавала тело писательницы (Таубес покончила с собой меньше чем через неделю после публикации романа).

Язык романа, точка звучания голоса героини удивительна. Так героиня умирает, но продолжает рассказывать свою историю. Она и везде и нигде. 

Русскоязычное издание книги сопровождает предисловие Оксаны Васякиной. Это прямо-таки программное эссе! Обложка – Анна Самойлова, перевод – Юлия Полещук.

За промоушен книги (цепляю часть фоток к посту), обложка, бумага, редактура – всё 5 баллов. Удовольствие даже в руках держать!

Радуемся, читаем, пишем свои романы и плюем на рецензии и отказы! 

Отрывок