МОРАЛЬНАЯ ПАНИКА: КАК ОНА РАБОТАЕТ НА ВЛАСТЬ

Одна из популярнейших социальных сетей кишит «группами смерти», где невидимые кураторы раздают подросткам задания и доводят их до самоубийства. «Политические педофилы» в Тиктоке завлекают детей и подростков на несанкционированные митинги. Компьютерные игры превращают ваших детей в зомби. Из недавнего – на Авито и Юле размещают объявления по продаже детей – в том числе и на органы – и используют зловещий шифр. В общем: как страшно жить!

Наверное, сейчас невозможно хотя бы краем уха не услышать о подобных историях. Социальные сети, традиционные новости по телевизору, даже родительские чаты – нет уголка информационного пространства, где страшилки не могут настигнуть незадачливого пользователя. 

Кто-то может вспомнить, как ещё 15-20 лет назад пугали опасными собаками, конфетами с наркотиками на детских площадках и даже настольной ролевой игрой «Dungeons & Dragons». Можно подумать, что между всеми этими явлениями и вызванной ими шумихой нет ничего общего. Однако они намного ближе друг к другу, чем кажется. Всё это – примеры моральных паник.

Моральная паника – это социальный феномен, заключающийся в массовом беспокойстве. А беспокойство это основано на мнимом или преувеличенном представлении о том, что какой-либо человек, группа людей или явление представляет угрозу ценностям и интересам общества. 

Принято считать, что основоположником теории моральной паники является социолог и криминолог Стэнли Коэн. В 60–70-х годах он изучал реакцию СМИ и общества на популярные тогда молодёжные субкультуры модов и рокеров. 

Изначально они вполне мирно сосуществовали – вплоть до одних злополучных банковских каникул в Клактоне в 1964 году. Тогда между представителями этих движений произошло несколько драк и актов мелкого хулиганства – с кем не бывает. Однако уже на следующие праздники в Брайтон, где собралась молодёжь, слетелись «готовые сообщить» о любых беспорядках репортёры. 

В итоге в Брайтоне произошли стычки не сильнее клактонских, однако на этот раз в СМИ вышли чрезвычайно преувеличенные материалы о насилии, происходившем между обеими группами. Они, в свою очередь, вызвали панику среди  «благополучной» общественности. 

У этого инцидента было несколько основных последствий. Первое: в ответ на повышенный общественный страх и мнимую угрозу общественному порядку полиция начала значительно сильнее преследовать более поздних модов и рокеров. Второе: моды и рокеры начали действительно враждебно относиться друг к другу, хотя никаких причин для этого не было. 

Эти события стали темой кандидатской диссертации Коэна, а затем легли в основу его книги «Народные демоны и моральные паники». Изначально ученому казалось, что он изучает всего лишь устройство двух субкультур и реакцию социума на них. Но в конце концов Коэн пришел к выводу: то, что он наблюдал, — это не единичный случай, а пример социальной закономерности. Её он и назвал моральной паникой.

Согласно Коэну, существует четыре ключевых агента моральных паник: СМИ, «моральные предприниматели», культура общественного контроля и сама общественность. 

СМИ особенно важны на ранних стадиях социальной реакции. Именно они создают  «народных демонов», выстраивая переработанные или закодированные образы девиантов (тех, кого общество считает выбивающимися из условной «нормы»)  и самих девиаций. Это включает в себя три процесса:

• Преувеличение или искажение чьих-либо слов или действий. Например, в изначальной статье об игре «Синий кит» «группам смерти» приписывалось 130 жертв, хотя это – суммарное число подростковых суицидов за полгода.
• Предсказание плачевных последствий бездействия. Например, уверенность, что, если не запретить компьютерные игры с жестоким контентом, играющие в них подростки возьмут в руки оружие и пойдут творить насилие.
• Символизация, установление ассоциации между угрозой и каким-либо символом, словом или человеком. Например, сами обозначения «мод» и «рокер» стали благодаря СМИ в общественном сознании плотно связаны с насилием и беспорядками. 

«Моральные предприниматели» – это люди или группы, нацеленные на установление и поддержание границ допустимого в обществе. Они создают панику вокруг «демонов», созданных СМИ, определяют, что является девиацией, и тем самым навязывают другим свою мораль. Крайне распространённый пример «моральных предпринимателей» – это религиозные организации. Вспомните хотя бы РПЦ, которая успешно продвигает в России запрет абортов, гомофобию, сексизм и, вопреки всем христианским ценностям, оправдывает российскую военную агрессию. Однако с распространением современных технологий, когда создавать и транслировать информацию может кто угодно, список тех, кого можно назвать «моральными предпринимателями», значительно расширился.

Культуру общественного контроля представляют все, кто наделен институциональной властью, будь то политики, судьи или полиция. Их задача – обнаружить, поймать и наказать тех самых «демонов». Представителей этой системы осведомляют об угрозе СМИ и «моральные предприниматели». Они же, в свою очередь, передают общественную озабоченность далее по иерархической цепочке до уровней, на которых возможно введение мер контроля – к примеру, в виде нового законопроекта.

Общественность – это главный фактор развертывания моральной паники. Именно общество решает, кому и чему верить. Моральная паника передается от человека к человеку, как заразная болезнь. Она существует в той мере, в которой общество возмущено и напугано угрозой, которую якобы представляют «народные демоны».

Позднее темой моральных паник занялись Эрих Гуд и Нахман Бен-Йегуда. Они создали вторую модель моральной паники, которая больше сфокусирована на четком определении, а не описании культурных процессов, в отличие от модели Коэна. Так, эти двое ученых вывели пять основных критериев моральной паники:

• Наблюдается повышенная обеспокоенность поведением какой-то группы или категорией людей и его последствиями. Другими словами, существует вера в то, что деятельность какой-то группы или поведение, считающееся девиантным, негативно повлияет на общество. Это можно увидеть по социологическим опросам, освещению событий в СМИ и так далее. 
• При моральных паниках проявляется повышенная враждебность к девиантам, которым коллективно приписали роль врагов общества. То есть должны существовать «народные демоны» и четкое разделение «мы – они». 
• Должен присутствовать хотя бы минимальный уровень согласия всего общества или значительной его части о серьезности и реальности угрозы, которую представляют собой «нарушители и их поведение». 
• Обеспокоенность происходящим непропорциональна реальной угрозе.  Статистические данные об опасности группы или явления фабрикуют или преувеличивают. Существование чего-либо, что прямо сейчас наносит подобный или ещё больший ущерб, отрицается. Это, однако, не означает, что проблема обязательно должна быть вымышленной.
• По своей природе паники — вещь преходящая. Они могут исчезнуть так же быстро, как и появились, из-за угасания общественного интереса или смещения фокуса медиа. При всём этом стоит, конечно, отметить, что уходят моральные паники по-разному. Одни исчезают, оставив за собой шлейф воспоминаний, а другие надолго остаются с нами в виде законодательных мер и усугубления проблемы или даже ее реального возникновения.

Сами же моральные паники при всём их разнообразии (что, казалось бы, общего у джаза и настольной игры в жанре фэнтези?), делятся на несколько тематических кластеров. Чаще всего считают, что их пять:

• Насилие над детьми. Желание защитить детей как тех, кто априори слабее тебя, вполне объяснимо и естественно. Необходимостью это сделать и мотивируются такие моральные паники. Частота явления или наличие противоречащих доказательств редко на них влияют. Например, родители опасаются педофилов на улице или в соцсетях, а их присутствие в семье и близком кругу общения – что встречается в абсолютном большинстве случаев – редко признаётся.
• Наркотики и алкоголь. Психоактивные вещества постоянно становятся мишенью для законодательных изменений и криминализации. При этом мнением профильных специалистов и организаций часто пренебрегают. Например, алкоголь и сигареты вполне легальны, хотя на самом деле они вреднее многих запрещенных наркотиков. Под запрет попадают даже медикаменты: например, в России нелегальны некоторые эффективные антидепрессанты и все, кроме одного не самого лучшего, лекарства от СДВГ.
• Иммиграция. Основные обвинения иммигрантов в таких моральных паниках (особенно, если у них другой цвет кожи) заключаются в том, что они также привозят с собой свои культуры и отказываются интегрироваться в местную. Также заявляют, что иммигранты создают чрезмерную нагрузку на социальные программы и увеличивают преступность. Реальные статистика и поведение иммигрантов, опять же, никого не волнуют. 
• Медиатехнологии. Пришествие любого нового средства коммуникации вызывает панику у тех, кто считает себя защитниками детства и культуры. Чаще всего эти страхи основаны не столько на реальных опасностях технологии, сколько на незнании. Для борьбы с новыми технологиями нередко предлагаются различные методы цензуры. Например, предложение пускать в интернет только с 14 лет и по паспорту. 

• Уличная преступность. Несмотря на то, что это всегда было поводом для беспокойства, реакция медиа значительно увеличивается, если появляются новые паттерны преступлений (особенно, если имели место повышенная жестокость и оружие). Так поддерживается общественная уверенность в отсутствии контроля над преступностью. Даже сейчас люди очень часто боятся именно нападения каких-то незнакомых мужчин на улице, хотя по статистике сексуальное и другое насилие гораздо чаще происходит дома и исходит от знакомого человека. Эта моральная паника удобна для навязывания репрессивных методов «решения» проблемы: слежка за мобильными телефонами, открытость всех данных о человеке государству, установление системы распознавания лиц в метро (по которой почему-то ловят антивоенных активистов, а не преступников), развязанные руки у полиции.

Однако главный вопрос заключается в том, почему моральные паники вообще появляются. Наверное, вне зависимости от теории и модели, с точки зрения которой рассматривается явление, причина одна: когда есть проблема, мало кому хочется разобраться с ее корнем. Это малоприятное это занятие; перевести взгляд на что-то внешнее и упрощенное легче.

Некоторые «моральные предприниматели» разводят моральную панику неосознанно, преследуя самые благие намерения. В тех же дискуссиях о насилии над детьми где угодно часто встречается позиция «лучше перебояться, чем пропустить хотя бы одно преступление». 

К сожалению, этой склонностью к защите слабого легко воспользоваться. Так, в интернете сравнительно недавно прошла волна паники о том, что на Авито занимаются продажей детей под видом игрушек или мелкой техники. А затем… несколько дней спустя выяснилось, что в правительстве по чудесному совпадению хотят принять законопроект, который заставит все агрегаторы объявлений подчиняться одной компании. 

Конечно, мир опасен, сколько бы ни говорили о том, что количество жестокости неуклонно падает. И естественно, что сообщения о творящихся с кем-то ужасах вызывают беспокойство как за себя и за своих близких, так и за всех тех, кто слабее нас. Но, прежде чем сделать репост или перейти к более радикальным действиям, стоит на минуту задуматься и задать себе два вопроса: что на самом деле может стоять за вдруг поднявшейся паникой и есть ли кто-то, кому выгоден ваш страх?

Ваши Медиа Партизаны