МОИ РАЗГОВОРЫ СЪ ВЛАДЫКОЮ, ч. 2
И. А. СИЛЬВАЙ (УРІИЛЪ МЕТЕОРЪ), АВТОБІОГРАФІЯТого года, безъ обычнаго представленія благочиннаго, тогдашній капитулярный мѣстоблюститель Антоній Чопей по собственному побужденію выслалъ мнѣ грамоту на званіе пароха съ 16 Октября 1874 г. подъ числомъ 3611.
Слѣдовало епископство Іоанна Пастельи, сестренца покойнаго Стефана Панковича. Есть основаніе полагать, что отецъ его имѣлъ ввиду заблаговременно подготовить его для будущаго въ епископствѣ преемника. Съ его помощію и дѣйствіемъ избранъ онъ 1869 года въ сеймоваго и 1870 года въ автономическаго посла, неодолго 1871 отличенгь титуломъ Архимандрита. Его вліянію приписуется расположеніе высшихъ сферъ въ пользу своего сестренца и устроеніе дѣла со взоромъ избранія его въ епископа, которое въ самомъ дѣлѣ и послѣдовало 1874 года 25 Ноября. На новаго епископа, какъ на овдовѣвшаго семейнаго человѣка, въ епархіи никто не возлагалъ безмѣрныхъ светлыхъ надеждъ, общее воззрѣніе было таково, что онъ изъ меньшаго прихода переселился въ лучшій, безсомнѣнно и онъ самъ такъ понималъ свое положеніе. Такъ и было дѣйствительно. Напрасно было бы и ожидать отъ него большаго. О положеніи епископа успѣло утвердиться уже подъ управленіемъ его предшественника такое убѣжденіе, что онъ долженъ служить послушнымъ орудіемъ въ рукахъ правительства. Описыватель его жизни можетъ намѣтить, что подъ его семнадцатилѣтнимъ управленіемъ открытъ воспитательный домъ священническихъ сиротъ-дѣвушекъ и алумней въ пользу священническихъ сыновей, построна препарандіяльная школа въ соединеніи съ конвинктомъ для будущихъ пѣвцоучителей на пожертвованіяхъ духовенства и церквей, обновлены башни кафедральнаго собора, пріобрѣтенъ большой колоколъ, и проч. Но что относится къ развитію народа, въ томъ дѣлѣ онъ или не могъ или не желалъ проявить ни малѣйшаго дѣйствія. Общество Василія В. не только не проявляло никакой жизни, но вслѣдствіи того обстоятельства, что чиновники онаго одинъ за другимъ, будучи похищаемы смертью, дошло до того, что не имѣло даже своихъ представителей, въ концѣ изо всѣхъ остался одинъ письмоводитель въ лицѣ профессора Богословія Димитрія Гебея, по старательству котораго въ послѣдствіи Общество и возбуждено къ новой жизни. Не имѣя цѣли распространяться о дѣятельности епископа Іоанна Пастельи, я коснулся его жизни насколько было необходимо въ отошеніи моей автобіографіи.
Межъ тѣмъ семейныя мои обстоятельства измѣнились къ тому, что матушка моя Екатерина Легеза послѣ кончины отца прожила не совсѣмъ три года, захворала и 1873 г. 23 числа Августа скончалась. Съ того времени болѣе не существовало той связи, которая привязала меня къ мѣсту, при томъ и доходъ не былъ достаточенъ для умножившагося моего семейства, потому я желалъ получить лучшій приходъ. Было извѣстно, что полученіе прихода стояло въ зависимости отъ тѣхъ условій, которыя начальство ставило въ заслугу. Такою заслугою считалось старшинство и число проведенныхъ на маломъ или трудномъ приходѣ лѣтъ, построеніе приходскаго дома, школы, церквицы; вконецъ, въ просьбахъ обыкло полагаться и число требующихъ воспитанія дѣтей и недостаточность средствъ, но это послѣднее обстоятельсво не очень принималось во вниманіе. Что могло имѣть вѣсъ въ мою пользу передъ начальствамъ, то я по службѣ могь причисляться къ средней категоріи потому, что съ приближеніемъ 1880 года я былъ уже семнадцатилѣтнимъ священникомъ, подъ тѣмъ временемъ я успѣлъ окончить и привести въ порядокъ приходской домъ съ хозяйственными принадлежностями, построить двѣ школы началъ строить и подвелъ подъ кровъ церковь, и, сверхъ того, провелъ комассацію земель. Въ исходѣ 1880 года оконченъ склепъ церкви и, хотя на ней еще не было главной башни, но было все готово, (такъ) что въ ней могло совершаться богослуженіе. Какъ насталъ день храмового праздника Св. Николая Архи-епископа Міръ Ликійскихъ чудотворца, по полученномъ отъ епископа соизволеніи того же дня утромъ совершено благословеніе новосозданнаго храма и при стеченіи многочисленнаго народа не безъ душевнаго утѣшенія вознесена въ немъ первая безкровная жертва.
Послѣ исполненія этого моего желанія, исполнилось и другое, со взоромъ палученія новаго прихода, хотя и не того, который я просилъ. Одновременно между иными приходами былъ оглашенъ упраздненнымъ приходъ Влаговскій, къ комитатѣ Угочанскомъ. Это село лежитъ на окраинѣ прекрасной долины, пересѣкаемой рѣкою Березавой, довольно видѣть эту долину одинъ разъ, чтобы человѣкъ полюбилъ ее. Немедля я отправился въ Унгваръ къ епископу съ тѣмъ рѣшеніемъ, что подамъ просьбу о полученіи прихода Влаговскаго. Епископъ выслушалъ меня и, вмѣсто прошеннаго, предложилъ мнѣ приходъ Реметскій, лежащій въ Турьянской долинѣ Унгварскаго комитата. Грамота о полученіи названнаго прихода выдана съ 11 числа мѣсяца Января 1881 года. Послѣ моего переселенія на мѣсто назначенія, слѣдовавшаго 2 Марта, вскорѣ получена мною другая грамота, съ 12 числа мѣсяца Марта того-же 1881 года, подъ числомъ 1146, по смыслу которой я наименованъ благочиннымъ церковнаго округа Турьянскаго.
Проведя одно время въ новомъ приходѣ и познакомившись съ мѣстными обстоятельствами, я долженъ былъ прійти къ убѣжденію, что съ перемѣною выигралъ я немного. Иногда этотъ приходъ, пока въ немъ существовалъ желѣзный заводъ, считался однимъ изъ лучшихъ, но съ прекращеніемъ прежняго промысла обстоятельства, что далѣе замѣнились къ худшему. Дѣлать было нечего. Оставшіеся въ живыхъ дѣти, подростали, и забота объ ихъ воспитаніи немало безпокоила меня, я самъ не зналъ, какъ совладать мнѣ съ предстоящими затрудненіями.
Дѣти мои родились въ слѣдующемъ порядкѣ:
1. Марія родилась 1863 г. 10 Января. Умерла 1863 года 12 Ноября.
2. Несторъ-Павелъ родился 1865 г. 6 Февраля.
3. Миронъ Іоаннъ, родился 1867 г. 1 7 Августа. Умеръ 1872 г. 4 Апрѣля.
4. Анисія, родилась 1871 г. 17 Января. Умерла 1872 г. 18 Декабря.
5. Нилъ родился 1873 г. 29 Октября.
6. Сіонъ родился 1876 г. 29 Января.
7. Зинаида родилась 1878 г. 12 Сентября.
8. Уріилъ родился 1881 г. 24 Апрѣля.
9. Лавра родилась 1883 г. 2 Ноября.
10. Миронъ родился 1886 г. 23 Мая. Умеръ 1887 г. 28 Марта.
Думаю, что восточному духовенству придется еще долго дожидаться улучшенія состоянія въ такой мѣрѣ, чтобы его жалованіе было достаточно для прикрытія кеобходимыхъ издержекъ. Отъ священника требуется, чтобы онъ представлялся въ обществѣ, соотвѣтственно своему званію, значить, чтобы онъ держалъ уровень съ равнопоставленными съ нимъ сословіями и въ веденіи дома, и въ воспитаніи дѣтей, и въ устроеніи ихъ судьбы и во всемъ. Считалось бы, положимъ, очень приличнымъ дѣломъ, если бы онъ могъ явиться въ шелковой рясѣ, а тутъ предъ нимъ завидѣнье и состояніе воробья, одареннаго природною одеждою, и не нуждающагося больше въ никакихъ суетахъ житейскихъ. Если встрѣчается кто нибудь межъ многими, кто можетъ провести жизнь безъ недостатковъ, долговъ, и затрудненій, то такого счастливіца можно считать рѣдкимъ исключеніемъ. Я не могь причислять себя къ подобнымъ счастливымъ исключеніямъ. Перебиваясь изо дня въ день, если упразднился одинъ или другій лучшій приходъ, я подавалъ просьбу полученія онаго, но всякій разъ безуспѣшно. Послѣ испытанныхъ неудачъ мнѣ казалось лучше бы получить какое нибудь мѣсто въ городѣ, потому, что оно для воспитанія дѣтей было бы настоящимъ пріобрѣтеніемъ. Такія мѣста открылися два раза. Именно, въ началѣ 1866 года въ Унгварскомъ богословскомъ лицеѣ упразднилось мѣсто профессора библейскихъ учебныхъ предметовъ, я подалъ просьбу, но безъ успѣха. Во второй разъ 1887 года въ Унгварской гимназіи требовался профессоръ религіи, насъ, состязающихся,*) было всѣхъ трое, съ ними и я низложилъ предписанный испытъ, но мѣсто получилъ другой. Хотя я къ тому издавна привыкъ, что мои желанія мало когда удавались, но одно несчастіе завершило всѣ прежнія, именно 1888 г. 1 Февраля мой шуринъ Викторъ Рацъ приходникъ Солочинскій, прежде овдовѣвшій, сошелъ съ ума и того же года 1 Іюня скончался въ Будапештской больницѣ, съ тѣмъ забота о пріютъ его 4-хъ осиротѣвшихъ дѣтей перешла отъ части на меня, а отъ части на ихъ уйка, профессора Эмилія Тельманьи, живущаго въ Арадѣ.
Чиновство благочиннаго, которымъ изволилъ отличитѣ меня епископъ Іоаннъ Пастельи я считалъ съ перваго числа бременемъ. Подъ всѣмъ временемъ, съ 12 ч. Марта 1881 г. до 1 числа Февраля 1886 года, я до того былъ-загромажденъ всяческой чиновнической писаниной, что мнѣ не только не доставало времени для постороннаго занятія, но даже необходимаго для здоровія отдохновенія, иный разъ краткость дня слѣдавало наверстать ночной работой. Наконецъ, такая тщетная работа мнѣ вполнѣ надоѣла. Я подалъ просьбу, на основаніи поврежденнаго здоровія, объ увольненіи отъ чиновства благочиннаго, и она принята съ выраженіемъ признательности со дня 1 Февраля 1886 года, подъ числомъ 575.
Семнадцатилѣтнее управленіе Іоанна Пастельи, начавшееся съ 1874 года и длившееся до 1891, отличалося глухимъ затишьемъ. Пришедшій изъ прихода семейный человѣкъ, не переставая оставаться тѣмъ-же и въ епископскомъ своемъ достоинствѣ, прилагая все старательство, преимущественно къ тому, чтобы по возможности свѣтлѣе устроить судьбу своихъ дѣтей. Славно онъ перемѣнилъ свой прежній приходъ на лучшій,*) доставлявшимъ ему для цѣлей жизни болѣе багатыя средства, чѣмъ прежде. Его дѣятельнасть ограничилась открытіемъ воспитателища для священническихъ сиротъ-дѣвушекъ и аллумнея для священническихъ сыновей, а по настаиванію правительства при немъ создана препарандіальная школа, вмѣстѣ въ соединеніи съ пропиталищемъ препарандіальныхъ студентовъ, и то на средства распредѣленныхъ жертвъ, вносимыхъ за пять лѣтъ епархіальными церквами и душпастырями. Подъ нимъ еще обновленъ извнѣ кафедральный храмъ и снабженъ однимъ большимъ колоколомъ. А впрочемъ, надъ народнымъ успѣяніемъ разстелилась унылая тѣнь, прежніе ревные дѣятели сошли со сцены, а на смѣну имъ не явились новые. Межъ тѣмъ посѣянные Панковичемъ сѣмена стали проявляться: въ пренебреженіи русскаго языка въ школахъ, препарандіи и богословіи разомъ умножилось число домагателей путемъ дешеваго патріотизма.
Епископъ не преслѣдовалъ народныхъ дѣятелей, вѣдь собственно и не было кого преслѣдовать, потому, что не проявилось никакой жизни. Съ прекращеніемъ «Карпата» за больше годовъ не было ни одной часописи, пока въ конецъ Евгеній Фенцикъ, приходникъ Порошковскій, изъ села не сталъ издавать газету «Листокъ» и то на собственныя издержки. Полагаемъ, что если бы проявилось хоть немного жизни, по всей вѣроятности епископъ подъ давленіемъ правительства, отъ милости котораго зависѣли его частыя субвенціи, принужденъ бы поступать по слѣдамъ своего предшественника, по самой той причинѣ, чтобы не оказаться непослушнымъ въ исполненіи тѣхъ обстоятельствъ, подъ условіемъ которыхъ ему удалось добиться епископскаго сана. Что за поступками всѣхъ насъ слѣдили зоркія очи, явствуетъ изъ того, что 1885 года издатель Львовскаго «Слова» Площанскій, по случаю своего 25 лѣтняго редакторскаго юбилея намѣрялъ издать юбилейный номеръ, въ которомъ предполагалось напечатать по одной краткой статьѣ отъ тѣхъ писателей, оть котарыхъ въ теченіе истекшихъ 25 лѣтъ появилось что нибудь въ названной газетѣ.. По тому случаю я послалъ небольшой стишокъ «Колокола» (см. 87 страницу). Цензура не допустила, въ газетѣ осталось только порожное мѣсто. И, несмотря, что стишокъ не появился на свѣтѣ, епископъ получилъ свыше приказаніе сдѣлать мнѣ выговоръ, что онъ и сдѣлалъ. И когда я ему показалъ подвопросный стишокъ въ рукописи, то онъ послѣ прочтенія изумился, не находя въ немъ ничего предосудительнаго. Позже тоть-же стишокъ безъ всякаго измѣненія появился въ «Листку» и никто не дѣлалъ противъ него никакихъ изъятій.
Естественно, при такихъ обстоятельствахъ, на лишенной всѣхъ жизненныхъ соковъ народной нивѣ не могло произойти ни малѣйшей растительности. Не было ни солнца ни воздуха. По недостатку газетъ и періодическихъ изданій не было ни писателей ни читателей. Не было поощренія къ работѣ, не было ни обмѣна мыслей, ни соединенія литературныхъ силъ. Тѣ немногіе люди, въ сердцѣ которыхъ еще не угасла искра любви къ своей народности, не могли надѣяться на покровительство, или награду или хоть на признательность, но, насупротивъ, могли только страдать оть мукъ вѣчно алчущаго и жаждущаго Тантала, тлѣющаго отъ внутренняго огня Мелеагра.
У иныхъ племенъ, живущихъ самостоятельною жизнью, писатель или литераторъ — это человѣкъ, живущій для литературы и литературой, которая для него есть путемъ къ общеизвѣстности и разомъ есть источникомъ, есть источникомъ доставляющимъ ему богатыя средства къ жизни. У угорскихъ русскихъ, человѣкъ, рѣшающійся на литературное поприще, не можетъ прельщаться такими свѣтлыми надеждами. Онъ долженъ съ самаго начала смотрѣть на свое дѣло [не] какъ на свѣтлый родъ жизни, но какъ на миссію, соключенную съ самопожертвованіемъ, на постоянную борьбу за существованіе, за которую*) нѣтъ ни малѣйшаго возмездія. Нѣтъ возможности развить и проявить свое дарованіе въ присущей ему силѣ, но, насупротивъ, онъ принужденъ раздробить свой талантъ на мелкую монету и сообразиться со степенью образованности мѣстной публики, съ цѣлію домашней эфемерной потребности. Интеллигенція, не имѣвшая способа усвоить и полюбить родное слово, что-бы не оставаться вообще безъ духовной пищи, отдаетъ предпочтеніе иноязычному чтенію; а простонародье далеко не развито до той степени, чтобы оно имѣло воспріимчивость къ наслажденію, исходящему отъ уживанія духовнаго хлѣба. Вотъ и вся амбиція угрорусскаго литературнаго труженика заключается въ томъ, если его произведеніе прочтетъ небольшой кружекъ подобныхъ ему людей, живущихъ разбросанно по всему протяженію*) Карпатскихъ горъ.
Еще далеко то время, когда Угорская Русь прійдетъ въ такое состояніе, что званіе литератора становится такимъ родомъ жизни, когда онъ будетъ жить для литературы и литературой. Болѣе чѣмъ вѣроятно, что такое состояніе не достигнется никогда. Нашъ литераторъ и впредь будетъ черпать свое одушевленіе изъ сознанія своего честнаго долга или навсегда останется идеальнымъ, но безъ той надежды, чтобы онъ могь проявить во всемъ просторѣ свои дарованія.
Что относится къ моей литературной дѣятельности, я принималъ участіе въ нашихъ мѣстныхъ газетахъ, насколько позволялъ ограниченный объемъ этихъ газетъ. Въ нихъ повременно появилися мои стихотворенія, разсказы, повѣсти и юмористическія сочиненія. Стихотвореній до сихъ поръ собралось одинъ томъ, прочихъ сочиненій прозаическихъ — три тома. Надъ другими сочиненіями болѣе оцѣнилися читающей публикой появившіяся въ свое время юмористическія статьи, именно «Крайцаровая комедія», «Пупаки», «Однодневное царство», и «Люди въ желѣзныхъ шляпахъ». Эту послѣднюю статью я въ послѣдствіи передѣлалъ на другую тему, и она въ рукописи совсѣмъ отличается отъ той, которая появилась первобытно въ печати.
Полагаю, что человѣкъ, какъ бы ни успѣшно шли его дѣла въ жизни, по его желанію, въ концѣ поприща никогда не бываетъ доволенъ (съ) достигнутыми имъ результатами. Если оглянется назадъ — видитъ, что значительная часть времени потеряна понапрасну и безполезно. И при лучшихъ условіяхъ путешественникъ часто утруждается на пути, а въ нашемъ безнадежномъ положеніи: паденіе духомъ, апатія, и уныніе, бываютъ неотлучными нашими сопроводниками. Одинъ душпастырь, сверхъ того, по своему званію долженъ значительную частъ времени посвящать душпастырскимъ занятіямъ; если онъ семейный человѣкъ, долженъ имѣть попеченіе о хозяйствѣ, о пропитаніи семейства; такимъ образомъ, онъ можетъ только досужное время посвящать на чтеніе, на дальшее свое образованіе, или на литературныя занятія. Что относится ко мнѣ, пристрастіе къ чтенію никогда не ослабѣвало во мнѣ; и дома, на досугѣ, на полѣ, среди работъ, оно было единственнымъ моимъ духовнымъ наслажденіемъ. Если я по необходимымъ занятіямъ препятствованъ былъ въ день, то я восполнилъ пропускъ ночью, на счетъ сокращенія сна. Поелику въ душпастырствѣ проповѣдь слова Божьяго составляеть первую и главнѣйшую изъ присущихъ званію должностей, я прилагалъ старательство произносимыя церковныя слова излагать письменно, а въ большинствѣ случаевъ, когда не доставало времени, я произносилъ оныя и безъ приготовленія. Изъ нихъ — (При одобреніи Его Преосвященства Юлія, Епископа Мукачевскаго, со дня 30 Сентября года 1895 подъ числомъ 5845) въ печати могли появиться до сихъ поръ только «Надгробныя слова» подъ заглавіемъ «Другій свѣтъ» въ двухъ томахъ, благодаря тому обстоятельству, что его Впр. Викторъ Гебей, тогдашній епископскій генеральный Викарій, изданіе названнаго сочиненія принялъ на свой счетъ, и по особому благоволенію изволилъ меня наградить за трудъ 300 гульденами. Но изданіе долго отлагалось, разъ мой покровитель нечаянно умеръ, и съ тѣмъ изданіе снова затормозилось. Въ конецъ Его Преосвященство, выше названный Епископъ, благоизволилъ издержки изданія принять на счетъ епархіальныхъ фондовъ. Такимъ образомъ первый томъ уже вышелъ изъ типографіи (1898) а второй неодолго появится.
[20. мая 1899 года о. И. Сильвай былъ переведенъ приходскимъ священникомъ въ Новое Давыдково, гдѣ и скончался 13. февр. 1904 г.].