МИМОЗА

Всё думал, как правильные слова сказать. Про 8-ое Марта.

Этой истории много лет.

Седьмого марта 1990-го года я отправился из дому купить маме цветов. Очень хотел подарить большущую ветку мимозы. Она ей всегда нравилась и говорила мама об этом «жёлтом великолепии» немножко с грустью и придыханием. Может в детстве маме очень хотелось получить в подарок букетик-россыпь пушистых солнечных шариков?..

Мне было двадцать с небольшим.

Почти полгода назад я пришёл из армии.

Тогда творилось не пойми что и понять где именно можно купить цветы, было сложно. Крушение мира...

Рядом с автобусной остановкой, у станции метро «Щербаковская», необъятных размеров тётка продавала прямо из коробки картонной божественно пахнущую мёдом, небом весенним и чем-то, от чего сильнее стучит в груди, мимозу, сплошь усыпанную сияющими от собственной красоты шариками-пушинками.

Я встал в невеликую очередь. Прямо передо мной терпеливо пересчитывал медяки школьник, мальчишка лет десяти. В форме, с портфелем. Денег ему явно не хватало, причём совсем немного. По дороге от дома сюда я успел прицениться, у моей тётки мимоза была самой дорогой, но и самой роскошной, просто таки невероятной, космической, точно с поздравительной открытки.

Мальчишка мог купить и подешевле букетик.

Но ясно было, что биться он будет именно за такой — самый красивый.

Лицо у мальчишки было вполне осмысленное. И очень серьёзное. Его очевидная и отчаянная решимость торговаться (а тётка всем видом своим выражала холодную неприступность) подкупила меня.

И тогда я решил заговорить.

—  Маме?

—  С завтраков собирал!

—  У входа подешевле есть, и на той стороне, тоже.

—  Мне такую надо! Смотри! Видел? Как в кино!

—  Школу двинул?

—  Я во вторую. Успею до дома добежать. Где джинсы срезал?

—  Подарили, варёнка бельгийская.

—  Зачёт!..

—  Много надо?

—  Семьдесят копеек... Тётка зверская!.. Но, красота...

—  Я думал ты в школу, подружке.

—  Девчонкам конфеты дарим. А нам солдатиков 23-го. Я их брату отдал.

—  Такой мимозе и я бы обрадовался. Слушай...

Тут очередь дошла до моего знакомца и он, указав на самую огромную ветку, протянул тётке полную горсть монет и ещё во второй ладони в придачу. Тётка хмыкнула, пересчитала и попробовала было вручить мальчишке веточку сильно поскромнее. И тут он с невероятным каким-то, внутренним жаром, выкатил ей монолог.

—  Я маме несу! Мне подарить такую нужно! Она нам с братом велосипеды купила, а себе — ничего! А я работать пойти не могу! И мы их не просили, велосипеды! Мне такую ветку надо! Жалко Вам? Она на дереве выросла! Сажали Вы её что ли? Поливали?!

Тётка поменялась в лице и приготовилась было рассказать, про «без сопливых торговать скользко, не хочешь — не бери!», но я решил вмешаться. Всё же благородное дело — Счастье против велосипедов обычных.

—  Мать! Давай я добавлю. Сколько тебе надо?

—  Мать я тебе! Сижу, зад морожу! Хоть бы кто слово доброе!

— Ты скажи сколько, я добавлю. И потом слово доброе. Мне вот эту, а лучше давай три небольших, попушистее. А самую здоровую — герою. Что с меня?

—  Герою! С меня! Я что ли без сердца? Где ты только медяков понабрал! С паперти?!

—  С завтраков! Они вам не деньги что ли?!

—  С завтраков!... Вот и худющий!..

—  Нормальный я! У меня по плаванию первый...

—  По плаванию у него...

—  Мать, скажи сколько надо!

Тётка свирепо зыркнула на меня, ухватила красными пальцами прозрачный подарочный пакетик, ловко ввернула в него здоровущую ветку мимозы, подумав добавила ещё две, небольших совсем и очень красивых, и вручила букет герою.

— На вот тебе! Беги до матери, пловец! Всё думаете я тут себе на кооператив сижу набираю! А-то у меня матери нет! Мне-то никто не поднесёт букетик! Пловец!..

Мальчишка рванул как Гагарин в «Востоке-1». Какое-то время я видел — он мчался по проспекту Мира и в руках у него полыхало солнце...

—  Уснул?! Защитник!.. Эту тебе?

—  Эту хорошо. Спасибо. Сколько? Держите. Спасибо...

Дома я поставил мимозу, заварил чай, налил литровый термос, подумав, фиганул туда шесть ложек сахару, прихватил счастливо подаренную бывшей одноклассницей (по случаю 23-го февраля) коробку конфет «Вдохновение» и пачку печенья. Любимого. «Дачного», с вареньем. После чего пулей помчался на Щербаковскую.

Тётка доторговывала. Очередь из нервных и замученных перестройкой мужчин переругивалась, дожидаясь звёздного часа, получив букетик главы семейств и пылкие воздыхатели спешили к метро...

Была среда.

Завтра не смотря ни на что полагался государственный выходной. И даже безрадостная мартовская слякоть города казалась от этого чуть более привлекательной. Завтра выходной...

Я подкрался к тётке сбоку, на предпоследнем букете.

—  Чаю с конфеткой? Печеньице?

Она покосилась на меня неодобрительно и почти не удивлённо.

—  Ухажёр! Мать я ему!.. Щас вот кружку...

Тётка полезла в закрома расставленных по периметру сумок, извлекла эмалированную кружку с солнышком и легкомысленной пчелой на бочке мёда, маленькую бутылку армянского коньяка неизвестного происхождения и кулёк с бутербродами, ещё ранним утром потерявшими свой первоначальный торжественный вид.

—  А себе в крышечку лей. Ухажёр... Вручил букетик?

—  Ожидает на столе.

—  Совесть замучила? Конфеты от сердца оторвал, небось.

—  Я их не очень. Я больше по печенью.

—  А я очень. А зубы ноют... Давай плесну. Разом согреешься.

—  Благодарю. Решил, что скучно Вам тут, одной. Вот и приехал.

—  Враль. Скучно мне. Одной. Мне уж двенадцать лет как одной скучно!.. Бутербродик цапай. Не гляди, это его коробкой придавило. С сырком вот ещё. С буженинкой. Свойская.

—  Буженина! Однако.

—  Так с деревни. Там ещё имеется. Чего приехал-то?

—  Да загадал, если вернусь и Вас застану, жену найду хорошую.

— Вот дурень. Найти и нельзя. Только встретить можно. Чему вас в школах учат. Одним Пушкиным...

—  Пушкин вон какую себе отхватил.

—  И где тот Пушкин? Стрелять надо было!..

—  Он в воздух...

—  А второй — нет!

—  Так поэт...

— Поэт... Эх... А я вот мимозой торгую от хорошей что ль жизни? В библиотеке сельской знаешь сколько платят? Тока на мороженое.

—  А мимоза откуда?

— А ты не прикидывайся. На вокзале с поезда и купила. Вот за день сегодня и зарплата мне месячная. Ну ладно, ползарплаты... И сопли со всяким. И спина...

—  Вы библиотекарь?

— Мать я тебе!.. А хоть и библиотекарь! Думаешь если на мне пахать можно, так я и книжек не читаю?

—  Ничего я не думаю. Я чай с коньяком пью и мне норм.

—  Норм! Ни одного слова как надо не скажете... А мальчишка хороший... А мои повырастали и не зазовёшь. Только если свинью колоть... А так, всё дела. Сам что делаешь?

—  На журналиста учусь.

—  Ещё один!

—  К станку надо?

—  К заработку. Времена гляди какие. Не сегодня-завтра — каюк. И будет нам...

—  Светлое будущее?

—  Да хоть бы и так... Ты угощайся, угощайся.

—  И Вы.

— Чай допьём и на электричку. Не поспею иначе. Соседки придут. Так отметим. Женским обществом.

—  А мужчин никого?

—  Ты видел тех мужчин? Хотя я не про всякого... Так.

—  День чудной... Грязюка, не пойми что, настроение хрень, а праздник. Тоска.

— Тоска, она снаружи. А праздник — внутри. Мне мама всегда такое говорила.

—  Да оно так и есть, наверно.

—  Так и есть... Буду я собираться, а и не спросила как звать тебя.

—  И я у Вас.

— Да и не надо. Без имени когда поговоришь, даже и легче. Будто с собой. А с другим человеком, всё же.

—  С праздником Вас. И счастья, что ли...

— Счастья хорошо бы. Вот завтра в библиотеке нашей с коробок спичечный притулюсь, почитаю чего, оно и счастье. Книжки выдавать.

—  Возвращают?

—  Да хоть бы и себе оставили. Лишь бы прочли...

Эту историю я вспоминаю каждый год.

Я не знаю кого и с чем поздравлять.

Одинаково далеки и чужды мне и мужские сентенции «про глупых женщин», и религиозные догмы про первенство мужчин, и идеи феминизма, тоже.

Советский ребёнок, я сохраняю в себе искру мечты и идеи о всеобщем равенстве, всеобщем счастье. Для людей. Для мужчин и женщин. Для девочек и мальчиков.

Мне плевать, достижимо это всеобщее счастье, или нет. Я знаю, что оно наступит. И быть может, я даже до этого доживу.

Надеюсь мама того мальчика из марта 90-го, жива и здорова. Надеюсь и мальчик тоже... Кто он сейчас?

К сельским библиотекам и сельским библиотекарям я неизменно испытываю уважение. Подвиг, во времена всеобщего отречения от света.

Любите и берегите друг друга, кто бы вы ни были. После ухода за горизонт это тоже возможно, но только в памяти. В «здесь и сейчас» мы можем любить по настоящему.

Даже если нас и не слышат.

Даже если мы ещё и не встретили того, кому готовы вручить свою любовь.

С Праздником.

С 8 Марта.