МАРИХУАНА

Недавно меня спросили, имеет ли отношение слово «марихуана» к женским именам Мария (María) и Хуана (Juana). Пришлось по такому случаю провести небольшое исследование. Сразу проспойлерю ответ: нет, не имеет. И вообще, слово неясной этимологии. Точно можно утверждать только одно: зародилось это слово в Мексике. По крайней мере, так утверждают все мало-мальски серьезные этимологические словари. 

Надо заметить, что в испанском языке это слово пишется и произносится несколько иначе: «мариуана» (marihuana) или «маригуана» (mariguana). Растение cannabis sativa subsp. indica было завезено в Америку из Старого Света, после того, как Мексика наладила торговые отношения с Филиппинами, испанской колонией в Азии. Первое упоминание марихуаны замечено в фармацевтическом справочнике Farmacopea mexicana formada y publicada por la Academia Farmacéutica de la Capital de la República, изданном в Мехико в 1846 году. В нем как раз призывалось различать коноплю (исп. cáñamo) сельскохозяйственную и коноплю, содержащую наркотические вещества в листьях и соцветиях. В этом справочнике слово mariguana употреблено как синоним разновидности наркотической конопли под названием rosa maría (нет, это тоже не имя Роза-Мария, как могло показаться. В переводе, наверное, будет что-то вроде «марьина роза»). 

Надо заметить, что в Мексике, при всем обилии известных с древности психоактивных веществ животного, растительного и иного происхождения, прерогатива их использования всегда оставалась за шаманами и другими отправителями нативных культов. Завезенный же из Азии каннабис завоевал популярность среди народа, например, рабочих и военных, в основном из-за того, что облегчал повседневный тяжелый труд и постоянные лишения. Например, вспомним песенку времен мексиканской Революции (1910-1920):

La cucaracha, la cucaracha 

Ya no puede caminar

Porque no tiene, porque le falta

Mariguana pa’ fumar. 

В нашем вольном переводе (пойте на тот же мотив):

А таракашка, а таракашка 

Никуда не поползёт,

Пока не выпьет, пока не выпьет

И марихуаны не курнёт. 

В оригинале про выпивку ничего нет, но в песне (кстати, она намного старше Революции – чуть ли не времен Реконкисты, и с каждым новым веком она выплывала из забвения, а слова осовременивались), и конкретно в этом куплете под словом «таракашка» подразумевается президент Викториано Уэрта, бывший военный, любитель спиртного и марихуаны. 

Итак, какие же имеются версии происхождения этого термина, который относится не ко всему растению, а только к его частям, содержащим ТГК? 

Первая – слово marihuana/mariguana происходит из языка науатль, а именно, от слова mallihuan [малли́уан] «заключенный», то есть, тот, кто сидит в тюрьме. К этой версии есть, по крайней мере, два контраргумента: во-первых, как мы уже отмечали, доколумбовы цивилизации не знали конопли, чтобы назвать ее индейским словом, а во-вторых, в это время употребление этого растения не было криминализировано. Так что это, скорее всего, совершенно случайная омофония. Надо заметить, современные мексиканцы, из чувства гордости и патриотизма, очень любят приписывать многим словам науатлакское происхождение. Даже, например, таким очевидно латинским, как кесадилья (quesadilla «сырная лепёшка», от лат. caseus «сыр»). Дело в том, что в столице Мехико кесадильи делают с какими угодно начинками, но без сыра, его надо просить добавлять отдельно. Вот народные этимологи и объясняют: мол, вовсе кесадилья и не от слова «сыр», а старинное ацтекское блюдо со своим аутентичным названием, так-то. 

Вторая версия немногим больше похожа на правду: возможно, mariguana происходит от китайского «ма жэнь хуа» (麻仁花) «цветок конопли». Более того, некоторые исследователи указывают на то, что китайцы могли позаимствовать семитский корень m‑r‑j  со значением «конопля», от которого, например, происходит слово «майоран», иначе яснотка, пряная травка, родственник душицы, или орегано. Недаром в Мексике марихуану называют также orégano chino, «китайская душица».

Итак, про этимологию марихуаны мы выяснили, что с ней ничего не понятно. Зато мы можем проследить путь слова из мексиканского испанского в американский английский, и уже оттуда – в другие языки.

В США во времена Сухого закона (с 1920 по 1933 годы) выросло, хоть и незначительно, употребление каннабиса, что сильно не понравилось американскому политику Гарри Джейкобу Анслингеру. Этот человек, который основал Федеральное бюро по наркотикам (Drug Enforcement Administration, DEA) и прославился как непримиримый борец с наркопотреблением, в своей кампании по обличению пороков общества намеренно использовал не английское hemp, а испанское marihuana для обозначения конопли. И таким образом добился того, что курение травки вызывало негативные ассоциации со всякими маргиналами – мексиканскими мигрантами, в противоположность добропорядочным WASP. В Википедии можно прочитать, как Анслингер до того демонизировал каннабис, что практически зарубил на корню выращивание в США конопли для промышленных нужд.

Конечно, по-английски слово marihuana произносили как [марихуана], это в испанском h не читается. Поэтому графический вариант marijuana возник как результат гиперкоррекции: мол, мы знаем, что слово испанское, а значит, нужно привести написание в соответствие с произношением. Как всегда, благодаря созвучию, образовались сленговые названия, напоминающие имена: в английском – тётя Мэри, Мэри-Джейн, в испанском – донья Хуанита, в русском – Марьиванна.