МАЙЛО ЯННОПУЛОС- ИНТЕРВЬЮ БИ-БИ-СИ

Интервью 23 Сентября 2017, перед организованной Майло "неделей свободы слова" в Беркли, США. Перевод на русский Д. Петровского

О свободе слова

BBC: Вас действительно так заботит свобода слова?

Майло: Конечно. Есть вещи, которых мы, англичане, не понимаем- потому что слишком заняты тем, достаточно ли мы вежливы. Мы постоянно проверяем: не перешли ли мы границу, не вышли ли за рамки социально приемлемого дискурса. Мы слишком часто забываем, или не хотим вспоминать, что борьба за свободу слова - это не борьба за право говорить "О, ты мне тоже нравишься", или "О, я тоже протащился с последнего концерта Мадонны". 

Такие слова не нуждаются в защите, потому что они не важны. В защите нуждаются обидные, опасные, скандальные, да даже просто противоречивые высказывания. Свода слова важна только постольку, поскольку с ее помощью можно кого-то задеть. Мы забываем, что слова в своей нецензурной, оскорбительной ипостаси была двигателем прогресса. Право женщин голосовать, освобождение черных, гей-браки- все это стало возможным никак не благодаря вежливым высказываниям.

В.: Многие из названных вами движений как раз начались в Беркли- там, где мы сейчас.

М.: Да, так и есть.

В.: Почему теперь вы пришли именно в Беркли?

М.: Именно потому и пришел. Сейчас мы наблюдаем интересную трансформацию. Дело в том, что политическая архитектура дебатов о свободе слова развернулась на 180 градусов по сравнению с тем, что мы наблюдали в шестидесятых. В шестидесятых левые радикалы боролись с истеблишментом, в те годы- практически поголовно консервативным. Они боролись с религиозными радикалами и республиканской элитой, которая в те дни действительно была врагом свободы слова. И некоторые из этих леваков добились отличных результатов. Вещей, которыми мы наслаждаемся сейчас. Например, женской эмансипацией, от которой сегодня желают отказаться только совершенно невменяемые. Среди них, кстати, огромной процент женщин. Так вот, все это резко поменялось, по крайней мере здесь, в Америке. В сегодняшней Америке либертарианцы и консерваторы- это главный панк-рок. Это они- бунтари и "враги общества", это их называют "расистами", "сексистами", "нацистами"- за то, что им нравится Трамп, или даже просто за то, что они- республиканцы. Это они, кто чувствуют (и, я думаю, с полным на это правом), что общество и его основные институты ведет против них войну. Что медиа, научная среда и развлекательная индустрия ненавидит их, хочет ограничить их свободу, хочет контролировать их поведение, объяснить им, как правильно одеваться, какие слова и на какие темы допустимо говорить. А лучше- вообще стереть их с лица земли. 

О власти корпораций

В.: Вы это сейчас серьезно? То, о чем вы говорите- вы же не имеете в виду правительство?

М.: В Европе это как раз правительство...

В.: Мы говорим о том, что здесь.

М.: В Европе это действительно проблема правительства. Но в Америке- еще хуже. Оруэлл ничего не понял. Он не догадался, что в будущем ограничивать свободы будет не правительство, а корпорации. Проблема США- не в правительстве, потому что правительство тут- это все еще организация, хотя бы формально защищающая первую и вторую поправку. Но корпоративная Америка сегодня - абсолютно "левая". Европейцам трудно поверить в это до тех пор, пока они здесь не побывают. Но когда приезжаешь, то врубаешься очень быстро: корпоративная культура здесь никак не правая. Все эти конторы по защите прав человека и прочее- это огромные и бесконечно могущественные филиалыкорпоративной Америки. 

В.: Постойте, но когда мы говорим об ограничении свободы слова- мы говорим все же о правительстве... 

М.: В Европе- да. Но в Америке уже давно недостаточно говорить о свободе слова только как об аспекте взаимоотношений общества с правительством. Окей, Беркли- это институт, финансируемый государством, то есть если мы говорим о Беркли- имеет смысл рассуждать об определенной государственной политике. Но если мы говорим об Америке вообще- то влияние корпораций сегодня стало куда большей проблемой. Люди больше не могу свободно выражать свое мнение в сети, они боятся блокировок...

В.: Они боятся, что их заблокируют в твиттере?

М.: Они боятся потерять работу, потому что неправильно пошутили. Боятся потерять друзей, потому что высказали неправильное мнение. Да всего боятся- мы наблюдаем страшное сужение границ дозволенного, сдвиг окна Овертона. 

В.: Это при том, что в Белом Доме сейчас Дональд Трамп?

М.: Дональд Трамп- это всего лишь знак того, что ситуация вскоре может измениться. Полномочия президента в Америке ограниченны. Выборы президента вами по себе ничего не меняют. Это знак, что Америка устала от политкорректности и многих других вещей, это символ- но не более. Подумайте- с одной стороны президент, полномочия которого лимитированы, и который правит всего-то несколько лет, и с другой стороны- циклопические структуры: университеты, индустрия развлечений, все эти фонды, think tanks- в общем, болото, как мы, сторонники Трампа, его называем. Все эти организации, плюс корпоративная Америка, все это- враги свободы слова. Это очень странная ситуация, в которую страна сама себя загнала. Но половина страны прекрасно это понимает, и я- с ними.

О насилии

В.: Хорошо. Ваши оппоненты не считают это проблемой свободы слова. И многие американцы тоже так не считают. Они видят, что случилось в Шарлоттсвилле, вот здесь в Беркли, в других местах... Они видят уличное насилие, людей, марширующих...

М.: Но уличное насилие всегда исходит от "левых"! (Перебивает репортера, пытающегося что-то возразить). Один человек, которого задавили машиной. Один! Какие-то праворадикальные идиоты с одной стороны, против леворадикальных идиотов с другой- да пусть порвут друг друга на куски, я не возражаю. 

В.: Но какой-то сторонник Трампа...

М.: А какой-то сторонник Берни Сандерса стреляет в сенаторов. И что? 

В.: А ваши сторонники стреляют в АНТИФА.

М.: Это кто же?

В.: В Сиэттле.

М.: Что произошло в Сиэттле- до сих пор никто не знает. Кто в кого стрелял? Там замешана чья-то жена, которая защищала своего мужа, в итоге кого-то застрелили... Я до сих пор не знаю, что конкретно там случилось. Вся эта ситуация- просто каша, в которой уже не разобраться.

В.: Но людей это беспокоит.

М.: У них есть все основания беспокоиться. Но уличное насилие- это изобретение левых. Взгляните на Беркли. Местная администрация постоянно заигрывала с АНТИФА, и что в результате? Теперь быть консерватором в университетском кампусе- дорого и опасно. Все эти эгалитаристы, которые как бы хотят уничтожить разрыв между бедными и богатыми- они создали эту отвратительную ситуацию, когда только такие богатые, как я, могут свободно выступать в их кампусах! Они до сих пор не вернули мне мои 65 тысяч долларов. Они говорят, что вернули- но это ложь. И нет никого, кто публично скажет, что они- лжецы. 65 тысяч- ровно столько я заплати им за то, чтобы они предоставили мне аудитории. Они не предоставили мне их, и не вернули деньги. Зато они продвигают свою АНТИФУ, поощрят охоту на моих спикеров и на меня. Мне все равно, что люди говорят. Я смотрю на то, что они делают. А что делают в Беркли? Они взяли мои деньги и не дали ничего взамен. Они травят собственных студентов. Они проводят полицейское расследование - против тех патриотов из Беркли, кто развесил на стенах постеры. Причем какие постеры- постеры мероприятия, на проведение которого они самисогласились! Это безумие! Полное безумие. И никто об этом не пишет. Все знают об этом только потому, что я все никак не заткнусь. Но вы сами видите: Беркли поощряет вещи, напрямую угрожающие жизни. Они поощряют АНТИФА в дни, когда Стив Бэннон должен там выступать, когда я должен выступать. С понятным результатом- весь кампус, вся его территория погрузилась в хаос. 

В.: Стив Бэннон не будет выступать?

М.: Конечно, нет. Если ему отказались предоставить аудиторию- он не будет выступать на улице. С какой стати- он бывший советник Президента! Он будет выступать на площади, чтоб какой-нибудь идиот мог спокойно его подстрелить? Не смешите меня. Еще раз: мы подписали с Беркли контракт о предоставлении аудиторий, мы заплатили деньги. Беркли не предоставил нам аудиторий. Естественно, спикеры калибра Бэннона отказались- раз им теперь негде выступать.

В.: Вы много говорили о насилии со стороны левых....

М.: Конечно. Левые изобрели уличное насилие и политический терроризм.

В.: То есть вас не беспокоит ситуация в Шарлоттсвилле?

М.: Нет, не беспокоит.

В.: И нео-нацисты...

М.: Да нет никаких нео-нацистов!Это все моралистская паника. Есть крошечная кучка лузеров...

В.: Но люди погибли....

М.: Один человек. Конечно, печально, что кто-то погиб. Очень печально. Но мы сейчас говорим о крупных организациях, о больших вещах. Нет никакого "подъема антисемитизма в Америке". Нет никакого возрождения белого расизма. Это все выдумано и раздуто СМИ. Нет ни единого доказательство тому, что в Америке происходит "рост расистских настроений". 

В.: Но ведь большие группы правых радикалов...

М.: Большие группы- это сколько же? Две тысячи человек? На всю страну? Не смешите меня. Вы правда хотите сравнить это с террористами АНТИФА? С "Black lives matter", которые разрушают целые города, опустошают школы, убивают друг друга? То, что вы говорите- абсурдно. Перестаньте. Просто перестаньте. Все эти байки про расистов расказываются с одной целью- чтобы бороться с правыми. Вся это чушь про то, что люди вроде Дональда Трампа или меня каким-то образом "молчаливо поощряют" насилие- она вколачивается в головы людей, и люди действительно начинают бояться. Или вы будете сейчас утверждать, что не было случаев, чтобы журналисты не раздували истории из ничего? Или может, не было такого, чтоб все крупные издания поголовно были неправы? Да возьмите последние выборы! Сколько раз "Нью-Йорк Таймс" писали, что Хиллари Клинтон победит?

В.: Но это выборы! Это другое дело.

М.: Да нет же, это как раз важно. Это доказывает, что журналисты понятия не имеют, что творится у них за порогом. Почему мы должны верить их рассказам про ку-клукс-клан, про нео-нацистов, про белых расистов, если мы уже знаем, что они были неправы про глобальное потепление, про кислотные дожди, про выборы, про "культуру изнасилования" в кампусах, про разницу зарплат между мужчинами и женщинами? Они "ошибались" в стольких вопросах, что мы вообще не можем им верить ни в чем. И всякий раз, когда пресса вдруг в едином порыве начинает указывать в какую-то сторону, это всегда вызывает подозрения. Я в таких случаях сразу знаю, что что-то не так. 

В.: То есть вы считаете, что это пресса создала "моралистскую панику"?

М.: Конечно.

В.: А не делаете ли вы то же самое с "экстремистами" слева?

М.: Нет! Потому что левые экстремисты существуют. Потому что они не дали выступать мне в декабре, они брызгали людям в лицо из газовых баллончиков. И проблема даже не в том, что мы имеем вот столько (разводит руками, показывая необъятное множество) левых против вот такой вот (показывает) горстки правых. 

В.: Они еще никого не убили.

М.: Чтоооо? Мы о чем говорим вообще? Вот об этом самом университете? Не смешите меня. Вы вообще не в теме. 

В.: Сколько левых въехало на машинах в толпу? Начиная со дня, когда Трамп был избран президентом.

М.: Только машины считаются? Людей резали ножами, это происходило во время моих выступлений. Их били кастетами (репортер пытается возразить, Майло продолжает, не слушая). Людей били деревянными дубинами с гвоздями. Моего оператора избили, разбили его оборудование. Это не насилие? Или вы считаете только случаи со смертельным исходом? Не будьте идиотом! Вы сравниваете один-два смертельных случая с одной стороны против вот такого (снова разводит руками, как будто показывает необъятную ширь русского поля) объема насилия с другой. 

Или вы скажете, что это все не считается? Мы можем избивать людей, месить американских правых в кровавую кашу, но пока их сердца бьются- это не насилие? Это ваши критерии? Даже сравнивать одно с другим- маразм.

В.: То есть насилия справа нет?

М.: Я этого не говорил. Я говорил, что это не настолько большая проблема.

В.: Как вы это измеряете?

М.: Статистикой. Количеством инцидентов. Просто посмотрите на эти цифры. Белые нацисты- их всего пара тысяч. Пара тысяч грустных, жирных лузеров с факелами. Вы их боитесь? Считаете, что они опасны для Америки? Да если бы кто-нибудь в СМИ действительно боялся расистов или белых националистов- с ними обращались бы, как обращаются с мусульманами. Про них нельзя было бы шутить, любые факты, связанные с насилием, замалчивались бы. С ними бы нянчились, и иногда тихонько стонали: "пожалуйста, пожалуйста, не деритесь!". 

Правые кидают бомбы в офисы газет и журналов? Да? Нет, я согласен, за последние пару сотен лет случаи были.

В.: (радостно) да!

М.: Пара сотен лет! И если сравнить то, что сейчас, с тем, что было в течение этих сотен лет: вы все еще будете утверждать, что то, что мы видим - это возрождение нацизма? Не смешите меня! Вы вообще были на демонстрациях сторонников Трампа? Я был. Если вы видите, что кого-то на улице бьют- это сторонник Трампа. 

В.: То есть вы хотите сказать...

М.: Я хочу сказать, что насилие всегда исходит от левых. И это маразм- предполагать, что может быть какое-то сравнение, не говоря о паритете. Посмотрите, что было на инаугурации. Здесь, в Беркли. Что случится здесь завтра во время нашего мероприятия- с большой долей вероятности случится. Вообще- просто посмотрите. Хоть раз- откройте глаза.

В.: Что же случится завтра?

М.: Я очень надеюсь, что полиция будет делать свою работу. Если они будут делать свою работу, а не просто стоять- скорее всего, они смогут усмирить леваков.

В.: То есть вы победите?

М.: Нет. В этой ситуации нельзя победит, это все- бессмысленный, ужасный, гребанный ад. Я просто выйду и постараюсь сказать все, что хочу сказать. О реальных проблемах. Это куда лучшее занятие, чем сидеть тут и давать интервью людям, которые помешаны на несуществующей "правой угрозе". Даже журналисты, которые живут здесь- они не имеют никакого понятия, что здесь происходит. Так что не обижайтесь, вас нельзя винить в том, что вы ничего не знаете, сидя в Лондоне. Никто ничего не знает- кроме тех, кто сейчас на передовой и вокруг. Они прекрасно знают, кто- источник насилия. 

Посмотрим, что завтра будет. Но предполагать, что ничего не будет- это идиотизм.

Источник: https://youtu.be/74U_XBFrYxQ