Лжец

Он не говорит «Будь аккуратнее», «Возвращайся», «Я тебя жду»… нет. Он говорит «Не опаздывайте на ужин, ждать не буду. И, Поттер, только попробуйте разбудить меня по приходе». Но он накладывает чары на еду, ждёт, спать не идёт. А когда я, опоздавший, прихожу, говорит «Я сам только освободился, так что тебе повезло». И мы молча едим. 

Он не говорит «Я люблю тебя», «Ты мне нужен»… нет. Он говорит «Как только мне надоест ваше присутствие, я разорву с вами все контакты, это понятно, мистер Поттер?». И не разрывает. Не то чтобы он меня терпит. Он… не произносит этого.

Но та вылазка забрала меня у него. На год. Для меня прошло не более получаса, а для него целый год поисков. Спустя десять месяцев меня и мою группу объявили мёртвыми. 

Мы нашли артефакт. Он был странным, но только я взял его в руки, как все напарники в близости десяти метров от меня и я испарились — со слов оставшихся. 

Ребята, на глазах у которых это произошло, думали, что это портключ. Но это не так. Мы попали в другой мир. Мир, где минуты — года, а дни — столетия. 

Мы почти сразу осмелились просто сломать артефакт, хотя если бы нам тогда не повезло, мы… 

Я вернулся домой. У нас не было общего дома, я давно был лордом Поттером-Блэком, но жить в доме Сириуса Северус отказывался. Моим домом стал дом в Паучьем тупике. Я потихоньку, не навязчиво перевозил свои вещи, а Северус, сам того не понимая, потихоньку освобождал полки в шкафу. 

На столе не стояла еда, в раковине грязная посуда, а в кресле мужчина. В руках у него газета. Я знаю — он ждал, он знает, что я тут. Я хлопаю дверью, он сжимает газету, всё ещё прячась за ней, мол, читает. 

— Так вы вернулись, Поттер. 

— Вернулся. 

— Опоздали. 

— А ты ждал? — слишком прямо, но желание превыше. 

Он поднимается, кладет газету на кресло и подходит ко мне. 

— Вы идиот, Поттер. 

Руки его дрожат, когда он хватает меня за воротник и затягивает в поцелуй. Ждал, значит. 

Он никогда не целовал меня. Говорил «Это проявление любви, Поттер, вас я не люблю».

Любит, значит. Лжец..