Любовная аритмия

Глава 36

Говорили о ерунде, о новом фестивале, который он организовывал, о ее собеседовании. Татьяне вдруг стало легко. В их отношениях больше не было надрыва, истерики, не было ощущения, что каждая встреча как последняя. Они не стремились, как раньше, прожить за отведенные им минуты то, что другие проживают за месяцы. Градус адреналина уже не зашкаливал.

Татьяна вдруг поверила в то, что они могут так общаться и год, и два – сколько захотят, и совсем необязательно ждать конца этим отношениям, потому что Артем становился для нее если не другом, то хорошим приятелем, с которым можно время от времени созваниваться, обедать, обмениваться новостями и расставаться на неопределенное время. И этот факт тоже больше не заставлял Татьяну страдать, она его приняла как должное. Как-то она села к Артему в машину и сразу уснула, провалилась в глубокий сон. Очнулась от того, что затекла шея. Она проспала почти час. Артем сидел и смотрел на нее.

– Привет, – сказал он.

– Привет.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Ой, прости, я вырубилась.

– Я отвезу тебя домой. Ты очень смешно спишь, между прочим. Ты знаешь, что храпишь? – Артем улыбался и гладил ее по волосам.

– Я не храплю!

– Храпишь, очень смешно. Кофе хочешь?

Именно в такого Артема – веселого, заботливого, смешливого – она и влюбилась. В Артема, который угадывал ее желания, потому что хотел того же в тот же момент. Который мог просидеть час, плюнув на все дела, и смотреть, как она спит.

– Есть хочешь? У меня яблоко.

Таня грызла яблоко, пила кофе. Мелочи, ерунда… Наверное, эти мелочи, от которых хотелось плакать и смеяться одновременно, держали ее с ним, а его с ней. Потому что она по привычке, как с Мусей, откусила от яблока кусочек и засунула ему в рот. И всегда находила в сумке печенье, баранку или засохшую горбушку хлеба и предлагала ему. Трогала ему лоб и морщилась, когда ей казалось, что он «горит». Смотрела, как он ест, и непроизвольно открывала рот, как делают мамы маленьких детей. Он сходил с ума и расплывался в детской улыбке от этой ее заботы. От сознания того, что он ей так же дорог, как дочь.

Татьяна научилась так жить. Была одна жизнь – с Максом и Мусей, с ответственностью, режимом, распланированным графиком, и другая – с Артемом. Легкая, безответственная, сумасшедшая. И эти две жизни, не сплетаясь и не пересекаясь, делали ее самой собой. Давали ей ощущение той самой полноценной жизни, в которой есть все, о чем можно мечтать. Ни от одной из них она не готова была отказаться. Ей нужны были обе.

Она привыкла к тому, что он пропадает – на день, два, пять. Уже не волновалась, не дергалась. Знала, что он появится. Просто ждала. Научилась ждать. Он звонил и появлялся тогда, когда она этого не ждала. Выходила из подъезда и видела его. Он мог даже не подойти. Просто стоять, смотреть и улыбаться.

Его голос по телефону – она никак не могла привыкнуть к нему. Как будто знала его всю жизнь. Есть такие голоса – голос мамы, отца, близкой школьной подружки, первой школьной любви. Эти голоса никогда не забываются, даже если не слышишь их годами. У него был такой голос. Она узнавала его по дыханию – он иногда молчал и просто дышал в трубку, чтобы она улыбнулась, рассмеялась.

Татьяна мысленно много раз возвращалась в тот день. Он не ответил на ее звонок. И она даже не начала волноваться. И сердце не стучало. И ничего не екнуло. Не ответил и не ответил – замотался, не мог говорить, уронил телефон в туалет, не слышал. Сердце ничего не подсказало, хотя должно было, обязано было. Нет, она не почувствовала ничего.

Он не ответил ни через день, ни через неделю. А она, занятая Мусей, даже не обратила внимания на то, что уже пролетела неделя. Муся плохо спала, и Таня возила ее на обследование в институт, где ее подключали к датчикам и определяли причину плохого сна. У Татьяны тогда в голове была только одна мысль – о Мусе, ничему другому не оставалось места. Один врач, другой. Таблетки, капли, еще одни таблетки.

Татьяна очнулась дней через десять. Посмотрела на настольный еженедельник и поняла, что не слышала Артема уже целых десять дней. Такого еще не было. Она не знала, уехал он или нет. И только тогда начала волноваться.

Всю следующую неделю, с каждым днем все сильнее, она изводила себя мыслями о нем. Мусе становилось лучше, а Татьяне хуже. Она перестала волноваться о дочери и переключилась на Артема. Его телефон по-прежнему был отключен. На эсэмэски он не отвечал. У Татьяны и в мыслях не было, что он ее бросил. Она хотела его найти. Любыми путями. Она была уверена – в этот раз точно что-то случилось, потому что есть закон парных случаев: беда не приходит одна. Если заболела Муся – самый родной ей человек, с которым она связана пуповиной, – значит, заболел и Артем, с которым она была связана сердцем.

Таня перерыла весь дом в поисках того телефона, который он ей продиктовал, – телефона его дочери. Она не помнила, как ее зовут, не помнила, на какую бумажку записала номер, только знала, что не могла его выбросить.

– Что ты ищешь? – спросил Макс, видя, как Татьяна переворачивает ящик за ящиком письменного стола.

– Ничего, – огрызнулась она. – Стол решила разобрать.

Муж промолчал.

Татьяна была уже в истерике. Куда, куда она запихнула эту скомканную бумажку?

Она подняла глаза и увидела свое отражение в зеркале. «А вдруг он меня бросил? Таким самым простым образом? Пропасть, не подходить к телефону. Чтобы не выяснять отношения, не произносить банальных слов, не портить все, что было хорошего, последним скандалом. Вдруг я стала ему не нужна? Надоела. Вдруг у него появилась другая любовница?» Чем больше Татьяна об этом думала, тем очевиднее становилась ситуация. Она была вынуждена признаться самой себе в том, что Артем мог так с ней поступить – разорвать связь одним махом.

Татьяна сидела на детском стульчике в коридоре, крутила в руках щетку для обуви и не могла заставить себя встать. Ноги не слушались. Кое-как она поднялась, дошла до ванной, включила воду и только тогда разрешила себе заплакать.

– Что с тобой? – спросил обеспокоенно Макс, когда она вышла.

– Не знаю, голова закружилась, – ответила Татьяна. Она подошла и обняла мужа, мысленно прося у него прощения.

Она не могла себе позволить лежать на диване, укрывшись с головой пледом, и плакать. Не могла позволить себе страдать. Боль в сердце она переносила на ногах. Постепенно она к ней привыкла, как привыкла к мигреням. А потом перестала замечать, пока однажды не проснулась с легким, почти свободным от тисков сердцем.

Татьяна не могла сказать, сколько прошло времени. Для нее – много, еще одна маленькая жизнь, уже без Артема, но не такая, как прежде, а другая, новая.

Она разбирала вещи в шкафу у Муси – колготки стали малы, нужно купить новые джинсы, водолазка еще одна не помешает. Потом стала разбирать еще один шкаф, думая, что надо бы привести в порядок тумбочку в коридоре, куда складывала квитанции, визитки и прочую мелочь.

Та самая бумажка с телефонным номером дочери Артема лежала сверху. Таня была уверена, что тогда перерыла всю тумбочку в поисках этого клочка, а теперь накорябанные цифры уже не могли вернуть все назад.

Но сердце опять рухнуло куда-то в желудок. Таня не знала, что делать – звонить или нет? Если звонить, то что говорить? Кто она Артему? Одноклассница, однокурсница? Как спросить у девочки про ее папу так, чтобы та ничего не заподозрила и не испугалась? Как ей объяснить, откуда у нее, незнакомой женщины, ее телефон? И главное, зачем звонить, когда прошло уже столько времени? Какой смысл?

– Настя, что мне делать? – позвонила Таня подруге.

– А я тебе говорила – никогда не заводи романов с человеком, у которого больше проблем, чем у тебя, – ответила Настя.

– Это ты сама придумала?

– Нет, Шэрон Стоун, но я с ней полностью согласна. Знаешь, есть мужчины, которые сознательно рвут отношения, что называется, на взлете, когда они достигли пика, чтобы не скатываться вниз. Я их называю альпинистами. Главное, дойти до вершины, а потом по фиг, что будет. Твой Артем, видимо, из таких. Ты же уже успокоилась вроде бы. Чего вдруг?

– Я не знаю, из каких он… Да, я забыла, но нашла эту бумажку, и прямо плохо стало. Мне кажется, что с ним тогда что-то случилось.

– Это ты себе придумала, чтобы было не так больно. А я тебе говорила, что больно будет в любом случае. И какая теперь разница? Уже все отболело, перекипело. Столько времени прошло, в конце концов. Забудь.

– Так мне не звонить?

– А зачем? Знаешь, это как с телефоном. Ты тайком смотришь эсэмэски и контакты своего Макса?

– Нет, ты что? Я не могу. Зачем?

– Вот и я про то же. Зачем? Так, в неведении, спокойнее.

– У Макса никого нет.

– А даже если бы и было и ты бы об этом узнала, что дальше?

– Не знаю.

– Ну, допустим, позвонишь ты этой девочке. И окажется, что с твоим Артемом все отлично. Что дальше-то? Ты убедишься, что он тебя тогда бросил, и будешь опять страдать? Оно тебе надо?

– Нет.

– Тогда выброси эту несчастную бумажку и Артема из головы. Захочешь, появится у тебя еще любовник. Не захочешь – не появится.

– Не появится… не захочу…

Продолжение следует...

Автор рассказа: Маша Трауб

Время выхода рассказа ежедневно в 15.00 и 19.00 МСК.