Любовная аритмия

Глава 34

Танина мама без нарисованного лица и прически становилась совсем некрасивой. Простота ей не шла – без каблуков ноги не казались такими длинными, грудь без бюстгальтера – такой призывной.

Таня не любила, когда мама становилась мамой. Она начинала проверять уроки, кричать, что дочь ничего не знает, лихорадочно, в панике, готовить ужин, который всегда подгорал, а если не подгорал, то был пересолен или переперчен. Мама начинала ее воспитывать – менять ей прическу, требовать, чтобы ровно держала спину, ела аккуратно, «как девочка, а не как первобытный человек». Пересматривала Танин гардероб и выбрасывала половину вещей, именно тех, которые очень нравились дочери. Потом они ехали в магазин и покупали новые – на мамин вкус, с которым Тане не приходило в голову спорить, хотя она терпеть не могла блузки с рукавами-фонариками и расклешенные или плиссированные юбки.

– Тебе пора носить лифчик, – решила мама, в отделе белья купила Тане комплект и настояла на том, чтобы она надела бюстгальтер в школу.

Таня не рассказала маме, что в классе она пережила самое большое унижение в жизни – над ней смеялись и мальчики, и девочки. Даже учительница, оставив ее после урока, сделала замечание – мол, рано еще форсить и превращаться в женщину. И ей, Тане, нужно носить майки, а не кружевные лифчики и думать об учебе, а не о мальчиках.

Таня долго плакала в туалете. Мама не заметила, что дочь пришла из школы с красными глазами. Заметил папа. Но ему она не могла рассказать, что случилось. Ей было стыдно и неловко. А мама… Она знала, что мама не поймет.

Мама позвонила знакомой портнихе и перешила ее школьную форму – укоротила юбку и приталила пиджак. Таня пошла в школу, чувствуя себя голой, прикрываясь портфелем и отказываясь снимать пальто. Классная руководительница отправила ее к директрисе, которая прочитала очередную лекцию о том, как должна выглядеть «приличная девушка».

– Тебе место на панели, а не в классе, – раздраженно бросила директриса.

Таня не знала, что такое панель, но догадалась, что это ужасное, как позорный столб, место, куда ходит ее мама, раз она так одевается и одевает ее. Тане было стыдно за себя и обидно за маму. Она сидела в кабинете директора и плакала.

– Ты хорошо учишься, – посмотрела директриса в классный журнал. – Но этого недостаточно. Если ты еще раз появишься в таком виде, я вызову твою маму.

Таня горько заплакала, прекрасно понимая, чем может закончиться разговор директрисы с мамой.

С того дня она начала врать. Переодевалась в лифте в старую школьную юбку, застегивала на все пуговицы пиджак, делала тугой хвост. Над ней опять смеялись одноклассники, называли страхолюдиной, но больше никто не говорил, что ее место на панели. Таня с детства привыкла уходить в тень, не бросаться в глаза, сливаться с обстановкой, быть серой и неприметной – ей так было легче жить.

Уже потом, по мелочам, по тому, как мама бросается к телефону, как загораются ее глаза, как она молчит и улыбается своим мыслям, Таня догадалась, что у мамы есть другая жизнь и другой мужчина. Точнее, мужчины. А отец все знает, но молчит и прощает, делает вид, что ничего не происходит, что все хорошо.

Только однажды Таня почувствовала, что может что-то случиться. Мама сидела с отцом на кухне, дверь была прикрыта. Отец молчал. Мать говорила срывающимся голосом – она собиралась уходить. В родительской спальне на полу лежал чемодан – платья были сброшены впопыхах, вместе с вешалками. Сверху валялись расческа, фен, книжка, которую мама читала на ночь. Таня еще подумала: «Зачем ей книжка?»

– Я не могу так больше, – шептала мама на кухне. Таня стояла и подслушивала. Знала, что и мама, и отец ее могут увидеть – спрятаться было негде. Но они оба смотрели на стол перед собой, даже не друг на друга. Мама крутила на руке кольцо. Отец вдавливал окурок в пепельницу.

– Я не могу так больше. Дышать не могу. Врать не могу. Дай мне уйти. Разреши. Я с ума сойду. Понимаешь? Пожалуйста, я умоляю тебя. Пойми меня хоть чуть-чуть. Это сильнее меня. Мне кажется, я жить не смогу дальше. От такой любви не отказываются. Ни думать, ни дышать не могу. Работать не могу. Ничего не могу.

– А я могу? – тихо, одними губами спросил отец.

– Я не знаю!!! – застонала мама. – Я не знаю, как ты меня терпишь. Почему? Не понимаю, как ты можешь со мной жить и все прощать! Отпусти меня.

– Я тебя люблю, очень сильно, и я тебя не держу, – ответил отец. – Никогда не держал. Я просто за тебя волнуюсь.

– Ты не знаешь, что такое любовь. Я не знала, что такое любовь. Я жить только сейчас начала! Это совсем другое! Это не уважение, не забота, это когда умираешь каждую секунду и снова живешь, умираешь и живешь. Каждый миг.

– Я так живу много лет, просто ты этого не замечаешь…

– Ты хороший. – Мама попыталась взять руки отца в свои, но он отдернул. – Ты лучший муж на свете, замечательный отец, я очень тебе благодарна, за многое… Но я никогда тебя не любила так, как люблю сейчас. Я даже про Таньку забываю. Про все забываю. Понимаешь? Ничего не имеет значения. Кажется, что все ерунда по сравнению с тем, что он не звонит или звонит и говорит не тем голосом или говорит не то, что ты хочешь услышать… Когда его голос в твоей голове, ты смотришь в стену, а видишь его.

– Не надо, – прошептал отец.

– Что не надо?

– Не рассказывай мне. Мне больно слушать, ты об этом не подумала?

– Я уже ни о чем не могу думать. Прости, прости меня.

– У тебя ведь уже так было, ты просто забыла, а потом прошло, – сказал отец.

– Нет, такого не было. Никогда!

– Он тебя ждет? Встретит? Сейчас уже поздно. Ты вызвала такси? Куда ты поедешь?

– Нет, нет… Это ты такой – всегда все продумаешь заранее, он не такой. Я не знаю, ждет он меня или нет. Хочу, чтобы ждал, и боюсь, что не ждет. – Мама заплакала.

Теперь уже отец взял ее руки в свои и стал гладить.

– Давай ты поедешь завтра. Утром. Выспишься, мы вызовем тебе такси, ты позвонишь и предупредишь. Мне так будет спокойнее. Я буду знать, что у тебя все хорошо.

– Нет, не надо! Я не могу так жить, как ты не поймешь? Все планировать, все продумывать. Не могу! Не хочу! Я хочу уехать сейчас, понимаешь? Утром мне не хватит смелости. Утром все будет по-другому. – Мама уже тряслась в истерике.

– Ладно, ладно. Делай, как хочешь. Только пообещай мне одну вещь. Если тебе будет плохо, если ты хоть на секунду пожалеешь, ты вернешься. Хорошо?

– Да, только я Таню заберу, – с вызовом сказала мама.

– Заберешь обязательно, – успокоил ее отец. – Только давай на выходных? У нее завтра школа, послезавтра музыка, сама знаешь. А в субботу заберешь – я тебе помогу. Хорошо? Договорились?

Отец сел рядом с мамой на стул и успокаивал ее, как маленькую. Мама тихо плакала и кивала головой, соглашаясь.

– Почему? Почему ты меня прощаешь? Столько раз. Почему ты со мной живешь? Объясни! – попросила она.

– Я тебя люблю. Очень сильно. Ты родила мне замечательную дочь и сама замечательная женщина, – пожал плечами отец. – И потом, ты же всегда возвращалась. Домой. К нам. Значит, тебе со мной хоть в чем-то, но хорошо.

– Мне с тобой очень хорошо, – горячо воскликнула мама. – Ты мне родной! Ты меня всегда понимаешь! Но я не могу, понимаешь? Физически не могу без него! Прости, прости меня.

Мама заплакала и ушла в ванную. Отец продолжал вдавливать в пепельницу все тот же окурок.

Мама закрыла чемодан, продолжая плакать, накинула плащ, хотя на улице шел снег, и выскочила за дверь. Таня пряталась в своей комнате. Мама даже не посмотрела в ее сторону. Ни разу. Не зашла проверить, спит дочь или нет. Не поцеловала.

Зашел отец.

– Ты чего не спишь? – спросил он.

– Уже ложусь, – ответила Таня.

– Хорошо. Спокойной ночи. – Отец поцеловал ее и ушел.

Таня хотела сказать ему, что все слышала, но не смогла, не рискнула, побоялась. Потом долго лежала с открытыми глазами. Она была на стороне отца. Всегда. Маму она не понимала, как ни старалась. Отца понимала – он выбрал дочь, жену и не убегал в ночь ради какой-то любви.

Мама вернулась ночью – Таня только задремала и проснулась от хлопка входной двери. Она лежала в кровати и прислушивалась – думала, что родители будут разговаривать. Но в квартире было тихо. Таня заснула.

Утром, как обычно, отец сделал ей бутерброд с колбасой и налил чай. Таня что-то спросила.

– Говори тише, разбудишь маму, – сказал отец.

Таня в тот момент опять хотела сказать, что все знает, все слышала, но отец стоял к ней спиной, а она хотела видеть его глаза. Поэтому промолчала.

Таня тогда твердо для себя решила – ей никакая любовь не нужна. Не нужно чувство, ради которого можно бросить мужа и дочь. Она не верила, что такое вообще возможно. Наверное, поэтому не любила книжки «про любовь» и вышла замуж именно за Макса потому, что тот никогда не произносил слова «люблю». Говорил, что очень ее ценит и ему с ней хорошо и он уверен, что у них все получится. Но ни разу не сказал «люблю тебя». Она тоже старалась обойтись без этого словосочетания, считая его банальным и пошлым. Макс был очень похож на ее отца. Таня и искала мужчину, который был бы похож на отца.

Отцу Макс сразу понравился, а маме нет.

– Ты же его совсем не любишь… – сказала мама вечером, после традиционного «знакомства с родителями».

– А из твоих любовей много получилось? – впервые в жизни огрызнулась Таня.

Отец с мамой переглянулись и промолчали.

Мама в последние годы гналась за молодостью – делала бесконечные уколы, ходила с опухшим лицом, в кровоподтеках. Отец молчал. Мама искала новых врачей и продолжала эксперименты с внешностью – губы, лоб, морщины. Лежала с примочками на лице, замазанная мазью. Мучилась. Страдала.

– Ты очень красивая, – говорил отец. Всегда так говорил. Всю жизнь. – Тебе ничего не надо с собой делать.

– Прекрати! – сердилась мама. – Я вижу себя в зеркале каждое утро. Бог знает на кого похожа.

Отец не спорил.

Мама страдала без любви, не нравилась себе, считала себя старой и некрасивой. Телефон не звонил, она не собирала чемодан, глаза были потухшие и больные. Ей нужны были комплименты и поклонники. Что бы ни говорил отец, какие бы слова ни произносил, она его не слышала. Не воспринимала.

– Не пожалей, – сказала она Тане в тот вечер, когда та привела Макса знакомиться. – Без любви жить невыносимо. Возможно, но от тоски никуда не денешься. Я сейчас жалею только об одном – что не изменила свою жизнь тогда, как это нужно было сделать.

– Ты же уходила – ответила Таня.

– Откуда ты знаешь? – удивилась мама.

– Знаю. Ты ушла и вернулась. Тебя там никто не ждал. Ты была не нужна тому мужчине со своим чемоданом. А папе ты всегда была нужна. Папа тебя любил. Всю жизнь.

– Нет, все было не так. Он, тот мужчина, был очень порядочным человеком. Он просто не смог, не имел права… У него была семья. Он, кстати, очень уважал твоего отца.

– О каком уважении ты говоришь? О какой порядочности? Он обманывал свою жену, ты обманывала папу. Мама, ты себе все придумала. Я так не хочу. Мне не нужна любовь. Мне нужен такой человек, как Макс, – надежный, верный, заботливый. Я знаю, что он будет со мной в любом случае. Не предаст, не оставит.

– Когда-нибудь ты меня поймешь, – грустно проговорила мама.

– Не пойму, мам, никогда, – резко отозвалась Татьяна.

После встречи с Артемом ей очень захотелось поговорить с мамой. Еще раз. По-другому. Услышать, как это бывает и что делать с этим чувством, когда за себя не отвечаешь. Тане до истерики, до невозможности захотелось быть красивой. Такой, чтобы Артем ее не бросил. Она хотела ему нравиться. Придирчиво смотрела на себя в зеркало и понимала, что Артему нужна другая женщина. Не она – бледная, серая, обычная.

А еще она думала о том, как мама пережила тот вечер, ту ночь, когда она пришла к тому мужчине с чемоданом и сказала – вот, я пришла, давай жить вместе, как мы хотели, как мечтали. Я ушла, я бросила мужа и дочь ради тебя, я сожгла мосты. Протяни мне руку и поведи за собой. Мы же все время об этом говорили – просыпаться вместе, засыпать вместе. Ты же хотел увидеть, как я собираюсь по утрам на работу, как готовлю завтрак, как хожу в халате и домашних тапочках. Вот, ты можешь это увидеть – я здесь, я твоя, с тобой.

И как можно пережить тот миг, когда ты понимаешь, что ему, мужчине, которого ты так любишь, не нужна ты с пресловутым чемоданом и завтраком. Что все это были только слова, которые так хотелось слышать.

Таня представляла, как мама стоит на лестничной клетке, с белым лицом, умершая в тот самый момент, а мужчина говорит ей про то, что все будет, только не сейчас, а потом. И мама понимает, что ничего не будет, потому что она уже умерла, и любовь умерла, и тот мужчина для нее уже не существует. И потом, чтобы окончательно не сойти с ума, она придумает себе эту историю про ответственность и порядочность, из-за которых… из-за которых она вернулась в свою старую жизнь, потому что возвращаться больше было некуда.

Татьяна думала, а смогла бы она вот так прийти и сказать: «Я твоя»? И была уверена, что смогла бы. И что бы ответил он? В этом она тоже была уверена – она бы повторила путь мамы в обоих направлениях. Туда и обратно.

Продолжение следует...

Автор рассказа: Маша Трауб

Время выхода рассказа ежедневно в 15.00 и 19.00 МСК.