Любовная аритмия

Глава 18

Муся сидела рядом и пробовала пену на вкус. Все вымыв, включая Мусю, Татьяна спустилась к Диме – спросить, что теперь делать. Дима не открывал. Окна были плотно закрыты. Жалюзи опущены. Не появился Дима ни через два часа, ни на следующий день утром.

Зато на заборе Татьяна увидела объявление, написанное, к ее удивлению, по-русски: «Прачечная, стирка, глажка, доставка. Сутки».

Она позвонила по указанному номеру. Ответил мужчина, хорошо говорящий по-русски. Обещал приехать через час. Татьяна спустилась пораньше. Около их лестницы остановилась старая крошечная машинка – одна из первых моделей «Рено». За рулем сидел маленький, худенький мужчина.

– Здравствуйте, – сказал он, выпрыгивая из машины. Татьяна невольно отметила, что у него точно такая же рубашка-поло с фирменным крокодильчиком, какую она хотела подарить на день рождения Максу.

– Здравствуйте, – ответила она.

– Держите. – Мужчина протянул ей визитку.

«Судебный переводчик с македонского языка. Профессор», – прочитала Татьяна.

– Очень приятно, – сказала она, – Татьяна.

– Ну? – Мужчина нетерпеливо подпрыгнул на месте. – Давайте.

– Что давать? – не поняла Татьяна.

– Пакет.

– Да нет, не надо, я машину из прачечной жду, – отказалась Татьяна, думая, что профессор хочет ей помочь донести пакет.

– Давайте, – настаивал мужчина, – я постираю.

– Зачем? Ну что вы? Не надо.

– Я лично постираю. Не волнуйтесь. Все хорошо будет. Даже с ополаскивателем. Давайте белье. – Мужчина опять подпрыгнул и потянул на себя пакет, который Татьяна держала в руках.

Она молчала и пакет не отдавала.

– Это я, – сказал мужчина.

– Кто – я?

– Сутки, – объяснил мужчина.

– В каком смысле?

Татьяна поняла, что сходит с ума. Профессор-переводчик хочет постирать ее белье.

– А привезете когда? – спросила Татьяна, которая была готова отдать ему белье, лишь бы отстал.

– Через сутки, – ответил мужчина. – Завтра.

– Аа-а-а! – обрадовалась Татьяна. – А как вас зовут?

– Сутки, – рассердился мужчина ее непонятливости. – Меня зовут Сутки, я – прачечная.

– А кто профессор?

– Я – профессор. По вторникам стирать не буду – у меня заседание ученого совета. А в остальные дни я прачечная.

Мужчина, схватив пакет, подпрыгивая, побежал к машине.

Татьяна была в таком шоке, что не спросила, сколько стоит профессорская стирка.

В тот же день совершенно неожиданно вернулась домработница. Татьяна ушла гулять с Мусей и вернулась поздно. Дверь была открыта, хотя она точно помнила, что все закрыла. В гостиной незнакомая женщина елозила уличной, как ее называла Татьяна, шваброй для мытья террасы, оставляя на полу грязные мокрые разводы. Татьяна, которая с упорством маньяка подбирала губки для мытья посуды и тряпочки по цвету и под страхом смерти не помыла бы тряпкой для детской комнаты пол в ванной, охнула.

– Что вы делаете? – спросила она. – Вы вообще кто?

– Пол мою, а что? Вон какой срач развели, – с вызовом ответила женщина.

От слова «срач», от такой наглости Татьяна задохнулась.

– Что значит – «срач»? Да вы знаете, что тут было, когда мы приехали?

– Нормально все было. Я сама все отмыла, – огрызнулась женщина.

– А вы – домработница? – догадалась Татьяна. – Анжела?

– Да, я тут за домом смотрю. А вы постояльцы?

Анжела недвусмысленно дала понять, то она в доме хозяйка, а Татьяна – никто.

– Есть половая тряпка, этой шваброй нельзя мыть в доме, – сказала Татьяна.

– Это еще почему?

– Потому что у меня ребенок маленький, – ответила Татьяна. – А что касается срача, то вы не правы. Здесь даже тряпки половой не было. И ни одного таза.

– Да, тряпки не было, – спокойно ответила Анжела. – Мне выжимать ее нечем.

Она повернулась к Татьяне другим боком, и та увидела, что у женщины одна рука как будто привязана, приклеена к телу, словно она – продолжение туловища. «Как младенец в слинге у матери», – подумала Татьяна.

– Простите, я не знала, – сказала она.

Анжела ей совсем не понравилась. Неприятная женщина. Хамка. Если она фактически инвалид и не может убирать, зачем работает? Зачем хозяин дома ее держит? Впрочем, видимо, этому Артему глубоко наплевать и на дом, и на то, кто в нем работает.

Татьяна встала к плите, держа Мусю на бедре, и стала варить ей кашу на ужин.

– Чё готовишь? – подошла к ней Анжела и заглянула в кастрюлю.

Татьяну аж передернуло. Она терпеть не могла панибратского отношения и всегда держала дистанцию с незнакомыми людьми.

– Сколько девочке? – продолжала Анжела.

– Год и два, – сдержанно отозвалась Татьяна.

– А чё с соской? Пора отбирать. Дай мне соску! – Анжела вытащила соску изо рта Муси. Малышка заорала на весь дом.

– Отдайте ей соску, пожалуйста. И не вмешивайтесь. Я сама разберусь, – резко сказала Татьяна. – Она вообще чужих людей боится.

Больше Анжела к Мусе не подходила. Татьяна даже удивлялась и внутренне обижалась – она привыкла, что малышке умиляются и сюсюкаются с ней совершенно посторонние люди. Татьяне, как матери, очень льстило такое отношение, и она гордилась тем, что Муся красивая девочка. А тут такое равнодушие и даже неприятие.

Еще через день Татьяну начало раздражать присутствие Анжелы в доме. Они с домработницей только здоровались по утрам и перебрасывались несколькими фразами по поводу ключей и каких-то бытовых мелочей. Анжела жила своей жизнью и Татьяне никак не помогала. Если утром она оставляла немытую чашку, то в обед находила ее на том же месте, где оставила.

Ночью она проснулась от грохота. Спустилась вниз и увидела совершенно пьяную Анжелу, которая стояла на кухне, курила и варила какой-то суп.

– Что вы делаете? – спросила Татьяна.

– Суп тебе на завтра варю. Не жрешь ведь ничего, – ответила та.

На кухне воняло какой-то гадостью.

– Вы не могли бы курить на улице, а не в доме. – Татьяна еле сдержалась, чтобы не устроить скандал и не разбудить дочь, и ушла наверх.

«Это переходит все границы! – написала утром Татьяна Максу эсэмэску. – Она курит в доме, хамит, совершенно ничего не делает. Даже пол на кухне не моет».

«Я позвоню Артему. Не нервничай», – ответил Макс.

Видимо, какой-то разговор между хозяином дома и Анжелой состоялся. Домработница встала с утра пораньше и начала двигать мебель, вытирать пыль.

– Помоги мне ковры вытрясти, – попросила она. – После инсульта руки нет.

Татьяне стало стыдно. За себя, за свои слова. Она взяла ковры и вытащила их в сад. Потом помыла полы, вычистила плиту. Анжела ушла елозить тряпкой наверх. Татьяна затащила ковры в дом и расстелила.

«Все», – сказала она себе.

Когда Татьяна играла с Мусей, до нее дошло, что это она, а не домработница убрала дом.

«Я делаю за нее ее же работу, – написала она Максу, – устала как собака. Она мне только на нервы действует».

– Чё ты такая замученная? – спустилась к ней Анжела.

– Устала, – ответила Татьяна.

– От чего? – искренне удивилась домработница.

– От всего, – огрызнулась Татьяна.

Продолжение следует...

Автор рассказа: Маша Трауб

Время выхода рассказа ежедневно в 15.00 и 19.00 МСК.