Любовь по имени...

Особняк Ли стоял в самом сердце леса, словно драгоценная жемчужина, спрятанная от посторонних глаз. Двухэтажное здание из светлого камня утопало в зелени, а его высокие окна отражали небо, словно зеркальная гладь озера. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад, где цвели самые причудливые цветы. В центре же стоял небольшой фонтанчик, который иногда включали по желанию господ.

Ли Феликс Ёнбок сидел на подоконнике в своей комнате на втором этаже, глядя, как солнечные лучи пробиваются сквозь кроны деревьев. Светлые волосы омеги переливались золотым отблеском на солнце, а его белые кошачьи ушки с маленьким светло-коричневым пятнышком на левом, слегка подрагивали, улавливая звуки утреннего леса. Голубо-серые глаза с длинными ресницами были задумчивы, а пухлые розовые губы растянулись в лёгкой улыбке.

— Ёнбок-сси, вам следует спуститься к завтраку, — раздался мягкий голос за спиной.

Феликс обернулся и увидел одну из служанок — милую бету по имени Суми. Омежка улыбнулся ей во весь рот, и его лицо с очаровательными веснушками осветилось такой теплотой, что даже строгая Суми невольно улыбнулась в ответ.

— Иду-иду, — пропел Феликс, спрыгивая с подоконника. Его длинный пушистый белый хвост грациозно качнулся за спиной.

Он спустился в столовую, где его уже ждали. Отец-альфа Ли Минджэ сидел во главе стола, просматривая утренние новости на планшете. Рядом с ним расположился папа-омега Ли Хэюн, который с нежностью смотрел на своего младшего сына. За столом также присутствовал старший брат Минхо, который что-то увлеченно рассказывал отцу.

— Доброе утро, — Феликс чмокнул отца и папу в щеки, затем погладил брата по голове.

— Доброе утро, наш маленький котенок, — улыбнулся Хэюн. — Ты сегодня рано встал.

— Просто хотелось посмотреть на рассвет, — признался Феликс, садясь за стол и умалчивая о том, что ему просто хотелось подольше провести времени с родными. — Знаете, там, на опушке, сегодня утром было так красиво... Я видел олененка, он пил воду из ручья. Такой милый!

Минхо хмыкнул, но в его глазах светилась нежность к младшему брату:

— Только не уходи далеко от дома ради своих оленят, Ликс. Ты же знаешь, что отец и папа волнуются.

— Знаю, — вздохнул Феликс. — Но мне иногда так хочется увидеть мир за пределами сада... Он ведь такой... Такой волшебный! Неизвестный! А тут я знаю каждый цветочек по имени..

Минджэ отложил планшет и посмотрел на сына с легкой грустью. Он знал, как много его младший сын теряет, живя в изоляции. Но внешний мир был жесток к таким красивым омегам, как Феликс. Когда мальчику исполнилось три года, и его природная красота начала проявляться, родители приняли это трудное решение — укрыть его от посторонних глаз. Ибо сын их мог стать игрушкой в чужих руках, а ещё хуже — вещью, которую отберут насильно и запрут в клетке, заставляя делать не самые лучшие вещи.

— Дорогой, мы просто хотим защитить тебя, — мягко сказал Минджэ. — Ты же знаешь, как опасен мир для таких, как ты.

Феликс опустил глаза. Он знал. В свои пятнадцать лет он уже понимал, что его внешность — это скорее проклятье, чем благословение. Его нежное, милое личико, стройная талия, округлые бёдра, да даже уши и хвост, которые были у каждого — все это делало его желанной добычей для многих альф.

Но здесь, в этом доме, среди любящей семьи, омега был в безопасности...

После завтрака Минджэ и Хэюн сообщили, что им нужно уехать на несколько дней на важное мероприятие. Минхо тоже должен был присутствовать. Он ведь старший сын. Будущий наследник...

— Мы оставим тебя под присмотром слуг, — сказал Хэюн, гладя сына по голове. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Конечно, папа, — улыбнулся Феликс.

Когда семья уехала, особняк опустел. Слуги занимались своими делами, а Феликс бродил по дому, скучая. Сегодня было жарко, и ему ужасно хотелось искупаться. Он знал, что рядом есть местная речушка — она протекала недалеко от дома, и он иногда видел ее с верхнего этажа.

«Я уйду всего на пару часов, никто даже не заметит!», — подумал Феликс, и его сердце забилось быстрее от предвкушения.

Он быстро переоделся в уличную одежду, накинул легкую тунику, которая не скрывала его стройную фигуру, и тихонько выскользнул из дома через боковую дверь, оставив слугам записку, что вернётся до заката солнца. Всё же, омега не хотел, чтобы за него волновались.

Феликс шел по тропинке, чувствуя себя свободным. Его белые ушки ловили каждый звук, а хвост радостно вилял. Когда он наконец добрался до реки, то замер от восхищения. Вода была кристально чистой и такой манящей!

«Я так давно не купался», — вдруг подумал Феликс.

Оглядевшись по сторонам и в сотню раз убедившись, что рядом никого нет, он быстро снял всю одежду, аккуратно сложив ее на берегу, и медленно вошел в воду. Сначала по колено, затем по пояс и, наконец, по самые плечи. Ёнбок закрыл глаза, чувствуя, как вода прохладой окутывает всё тело, пуская мурашки по коже. Как же хорошо...

***

В другой части леса, в небольшом домике у самой опушки, жил Хван Хёнджин.

Он был сыном лесника, но долг по защите леса выполнять особо не спешил. Ему было шестнадцать, организм цвёл, а Хёнджин с каждым днём закрывался в себе всё сильнее и сильнее.

С самого детства Хёнджин знал, что его папа-омега ушёл. Человек, который выносил его, родил, который имел с ним особую связь, просто взял и ушёл. Это случилось, когда Хвану было всего три годика. О папе он помнил немногое, лишь пару образов теплых рук, нежного запаха и улыбки, которая сейчас, в подростковом возрасте, казалась альфе не ласковой, а насмешливой. Будто с самого рождения Хёнджина этот омега не желал.

Отец-альфа, Хван Хонджэ, пытался объяснить сыну, что не все омеги плохие. Что не стоит судить всех по одному примеру.

— Твой папа был... слабым, — говорил он, глядя в сторону. — Но это не значит, что все такие. Есть омеги верные, любящие, заботливые. И их намного больше, Джинни. Такие омеги будут с тобой от самого начала и до конца, они никогда не предадут тебя. Просто такого омегу нужно сначала найти.

Хёнджин слушал, но в душе его поселилась обида. Если его собственный папа бросил их, уйдя к тому, кто был побогаче, и без пыток совести оставил отца с маленьким ребёнком, значит, омегам нельзя доверять. Они слабые, капризные, эгоистичные.

Единственным утешением для Хёнджина была природа. Он рос в лесу, знал каждую тропинку, каждое дерево. Отец научил его всему: разжигать костёр без спичек, находить воду, читать следы зверей, охотиться. Хёнджин был гибридом хорька, и его тело было гибким, подвижным, ловким. Он мог превращаться в маленького хитрого зверька и лазить там, куда не мог добраться ни один человек.

Он был красив. Это признавали все. Темные волосы, карие глаза, которые вспыхивали золотом на солнце, белые ушки — такие же, как у его отца, — стройное, подкачанное тело. Он был мужчиной до мозга костей, альфой, от которого пахло кедром — смолистым, горьковато-сладким, терпким.

Внешность Хёнджина привлекала внимание омег. Но сам он их игнорировал.

— Они все одинаковые, — говорил он своим друзьям-альфам. — Они хотят только внимания. А как только им что-то не нравится, то сразу уходят.

В компании альф Хёнджин чувствовал себя уверенно. Они разделяли его интересы: рыбалка, охота, споры о том, кто сильнее, игры в футбол и баскетбол. Они не были нежными, не были ласковыми. Они были простыми и понятными.

Но когда у Хёнджина случился первый гон, всё изменилось.

Это случилось, когда ему исполнилось пятнадцать. Организм альфы, проснувшись, заявил о себе. Вдруг Хёнджин начал замечать омег по-другому. Их запахи стали привлекательными, их фигуры — желанными. Его тянуло к ним с такой силой, что он не мог это контролировать.

— Ещё один альфа в гоне, — смеялись омеги, когда он подходил к ним на городских мероприятиях. — Смотрите, как он пялится! Забавный.

Альфы, которые в миг превратились в соперников, тоже не упускали возможности подколоть.

— Эй, Хёнджин, ты же лесник! — кричали они. — Тебе ещё рано омег искать, ты в лесу пока посиди, может найдешь кого-то, кто на тебя похож.

Смех. Насмешки. Пренебрежение.

Хёнджин не привык быть посмешищем. Его гордость, его альфье достоинство было уязвлено. Он пытался подойти к омегам, пытался заговорить, но они отворачивались, хихикали, искали себе кого-то более «городского», более «модного», лучшего по статусу.

— Ты живёшь в лесу, — сказал ему один омега прямо в лицо. — Ты даже не знаешь, как выглядит настоящий ресторан. Зачем мне такой альфа? От тебя воняет лесом! Ты же дикарь! Разве может хоть один городской омега опуститься до твоего уровня? Нет! Так что поищи себе пару где-нибудь в деревнях. Ну либо живи всю жизнь один как твой отец. Просто пойми, что оба вы — полные неудачники.

Это было невероятно унизительно.

Хёнджин затаил обиду на всех омег. Он решил, что не будет больше пытаться. Если они не хотят его — значит, они глупые и недалёкие. Он и без них проживёт. Он сможет сам о себе позаботиться.

Но периодически организм напоминал ему о том, что нужно размножаться, что нужно найти омегу, который станет его парой. Это было физиологически необходимо. И бороться с этим было трудно. Иногда гон начинался с такой силой, что Хёнджин запирался в своей комнате и рычал, зубами разрывая подушку, а потом удовлетворяя себя смотря видео определённого контента в телефоне.

Отец видел, что сын страдает. Он пытался поговорить с ним, объяснить, что омеги не виноваты в его гордости, что если ему делают замечания, то, возможно, следует прислушаться и попытаться изменить в себе что-то. А может просто поискать того омегу, кто даже живя в городе, примет его таким, какой Хёнджин есть?

— Хёнджин, сынок, — говорил Хонджэ, кладя руку на плечо альфы. — Ты не должен судить всех омег по одному. Твой папа ушёл, потому что у него были свои проблемы. Это не значит, что ты не найдёшь того, кто полюбит тебя по-настоящему.

— А я и не хочу их любить, — упрямо отвечал Хёнджин. — Они не стоят моего внимания.

Отец вздыхал, но не давил. Он знал, что время — лучший лекарь. Когда-нибудь Хёнджин встретит того, кто изменит его мнение. Надо просто подождать.

Но пока Хёнджин всё больше замыкался в себе. Он редко выходил в город, предпочитая лес. Общество альф тоже начало его утомлять — они были слишком шумными, слишком грубыми. Друзья всё чаще отворачивались, не признавали его своим. И в конце концов перестали с ним общаться.

Отец, видя, что сын становится всё более замкнутым, стал давать ему больше работы по лесу. Хёнджин обходил территорию, выбрасывал капканы, убирал мусор как людской, так и природный. Это отвлекало его от мыслей об омегах.

Но иногда, особенно по ночам, Хёнджин ловил себя на том, что смотрит на фотографии в интернете. Милые лица, пушистые хвосты, нежные руки... Он злился на себя за это, но ничего не мог поделать.

— Я им не нужен, — напоминал он себе. — И мне не нужны они.

Но это была ложь. И альфа это прекрасно знал.

***

Зайдя в воду по самую шею, Феликс поднял руки к небу и ярко улыбнулся. Вот она, свобода. Немного прохладная, с запахом речки и трав, с привкусом лета. Совсем необъятная, но такая желанная.

Запрокинув голову к солнцу, омега зажмурил глаза. Как же хорошо. Ушки едва дрогнули, затем прижались к голове и Ёнбок, накрыв их ладошками, провалился под воду, медленно оседая на дно. Когда же воздух закончился, парень выпрямил до этого согнутые ножки и резко вынырнул, тихо фырча и отряхиваясь от лишней влаги. Веснушчатое лицо осветила весёлая улыбка и Феликс, наконец-то позволивший себе расслабиться, плеснул водой в небо и засмеялся.

— Свобода, свобода! — Омега снова нырнул в воду и всплыл поближе к берегу. — Я на свободе! Здравствуй, лес! Привет, речка! Сегодня самый чудесный день!

Он начал плескаться, поднимая брызги в воздух. Светлые волосы волнами струились по шее и затылку, мокрыми прядками липли к лицу, от чего омега каждые пару минут тщетно пытался заправить их за уши. И надо было ведь умудриться резинку забыть! Кошачьи ушки вечно подрагивали, выдавая счастье омеги с головой, а белоснежный пушистый хвост мягким облаком всплывал на воде. Шерсть на нём намокла, сбилась, но Феликса это совершенно не волновало. Потом он приведёт себя в порядок, потом вернётся в свою дорогую клетку, потом будет идеальным для всех. А сейчас он был ребёнком, самым счастливым ребёнком на свете.

Ёнбок нырял, резвился, плескался, смеялся.. И совсем потерял бдительность. Он совсем не услышал хруста веток позади себя, не напрягся, когда сзади раздался подозрительный щелчок, а вода захлюпала, выдавая шаги того, кто был позади. И лишь когда что-то холодное упёрлось в затылок, омега опомнился.

Сердце пропустило удар.

— А ну стоять, — прозвучал низкий, резкий голос.

Ёнбок испуганно вскрикнул, его уши прижались к голове, хвост — к ногам, прикрывая пах, а ладони прикрыли грудь, несмотря на то, что омега был в воде по шею. Феликс медленно развернулся и замер.

Перед ним стоял парень.

Он был высоким, мужественным и таким красивым... Тёмные волосы, карие глаза, горящие золотом в лучах солнца, белые ушки на голове. А в руках он держал дробовик, направленный прямо в голову Феликса.

Но самое страшное было не в оружии. Самое страшное — это запах. Сильный, терпкий, смолистый. Кедр. Запах альфы.

Феликс задрожал. Он никогда не был так близко к альфе вне семьи. Этот незнакомец казался огромным, опасным. И, судя по его хмурому виду, он был очень зол. Он сейчас выстрелит? Похитит? Будет пытать?

— Кто ты такой? — спросил Хёнджин, вглядываясь в лицо омеги. — Что ты делаешь на моей территории?

— Т-твоей? — пискнул Феликс, и его голос предательски задрожал. — Я... я не знал... Это лес, я...

— Это мой лес, — рыкнув, перебил альфа. — Я здесь живу. И я не люблю, когда чужаки тут шастают.

Хёнджин, конечно, старался выглядеть грозным, но в душе зол не был. Он видел перед собой омегу — испуганного, дрожащего, невероятно красивого. Голубые глаза, наполненные слезами, пухлые розовые губы, вздрагивающие, мокрые светлые волосы, облепившие бледное лицо. И его феромон... Сирень. Сейчас она кислила, немного удушала своим ароматом, но Хван, почему-то, был уверен, что если бы этот парень его не боялся, то пах бы невероятно сладко. По-омежьему притягательно.

У Хёнджина перехватило дыхание. Он смотрел на омегу, и что-то внутри него медленно, но верно переворачивалось. Альфа вдруг заметил, как вода стекает по тонкой шее, как тяжело дышит парень напротив него, как дрожит под чужим взглядом и пытается прикрыть то, чем на людях не светят.

Чёрт.

Хёнджин отвернулся так резко, что вода вокруг него всплеснулась.

— Ты что, совсем дурак? — прорычал он, стараясь не смотреть на омегу. — Купаться голым в лесу? Тут полно диких зверей! И альф, которые могут... — он запнулся, сглатывая. А действительно, если бы вместо него тут проходил кто-то другой? Страшно представить, что бы тогда случилось. — В общем, одевайся. Быстро.

Феликсу дважды повторять не нужно было. Он выскочил из воды, на ходу хватая одежду. Его руки тряслись так сильно, что он не мог натянуть шорты, пальцы словно онемели и совершенно не поддавались контролю. Омега всхлипывал, пытаясь справиться с паникой, его хвост прижался к ногам, уши опустились, а из глаз текли слёзы.

Хёнджин стоял к нему спиной, но слышал все эти звуки. Его сердце разрывалось, он винил себя за то, что так сильно напугал омегу, но в то же время гордость не позволяла ему подойти и успокоить это красивое создание, хотя так хотелось прижать его к себе, обнять, погладить и прошептать что всё будет хорошо... И с чего вдруг в голове появились такие мысли?

— Я... я всё, — раздался тихий голос за спиной.

Хёнджин обернулся. Омега стоял на берегу, дрожа, в мокрой одежде, прилипшей к телу. Его глаза были красными, щёки мокрыми, но он смотрел на альфу с вызовом. Ну, вернее, пытался смотреть.

— Сядь, — скомандовал Хёнджин, кивая на большой камень под деревом. — Я хочу эм... Поговорить с тобой.

Феликс послушно сел, поджав под себя ноги и обхватив их руками, его хвост обвил тело поверх, ушки были прижаты. Хёнджин же сел напротив, опустив дробовик на землю. Он старался не смотреть на омегу, но не мог оторваться от его лица. Такое милое, невинное, с веснушками, которые хотелось зацеловать...

— Как тебя зовут? — спросил Хёнджин, стараясь говорить мягче.

— Ф-феликс, — ответил омега, шмыгнув носом. — А полное имя Ли Феликс Ёнбок.

— Феликс, значит, — альфа одобрительно хмыкнул. Двойное имя, значит, так ещё и такое красивое. — А я Хван Хёнджин. Мой отец лесник, так что мы живём тут, присматриваем за нашей территорей. В том числе и за этой рекой, где теперь, почему-то, купаются голые омеги.

— Я... Я не знал что здесь нельзя купаться! — воскликнул Феликс и в его глазах снова появились слёзы. — И за всё лето я в первый раз сюда пришёл!

—В первый раз? — удивился Хёнджин.

— Мне так-то и сюда нельзя ходить, — тихо сказал Феликс. — Мои родители... Они переживают за меня, вот и запрещают многое.

Хёнджин нахмурился.

— Почему? Что им сделает лес?

— Не лес, — омега опустил глаза. — а люди. В основном альфы. Отец всегда говорит, что мир жесток к таким как я.

Хёнджин непонимающе уставился на него. Таким, как он? Каким таким? Красивым? Нежным? Да в городе бы каждый дрался за такого омегу! Его приказы всегда бы выполнялись без пререканий, его бы носили на руках!

— То есть ты никогда не был в городе? — спросил альфа.

—Был, — Феликс поднял на него свой взгляд. — Но только с семьёй. И меня всегда... маскируют. Делают некрасивым, чтобы никто не заметил.

Хёнджин представил, как такую красоту пытаются упрятать за некрасивой одеждой. Да разве ж так можно? Зачем прятать от людей такое чудо?

— А ты... Ты убьёшь меня, да? — дрожащим голосом спросил Ёнбок, глядя на дробовик.

Хёнджин, впервые за долгое время улыбнулся, а с его пухлых губ слетел едва слышный смешок. Глупый омега. По людям просто так ведь не стреляют!

— Нет, не буду. Я думал ты охотишься, вредишь лесу или что-то в этом роде, но ты, видимо, вырос в слишком тепличных условиях, чтобы хоть что-то плохое сделать. Да и меня ты боишься. — парень самодовольно хмыкнул. — Я чуть ближе к тебе нагнусь и ты закричишь от страха.

— Эй! А вот и не правда! — омега нахмурил бровки и попытался выглядеть грознее, но с дрожащим тельцем, прижатыми ушами и полностью мокрой одеждой, это выглядело очень смешно со стороны. — Лесу я никогда не врежу. Тут слишком хорошо и я не хочу портить эту красоту.

— Согласен, — кивнул Хёнджин и снова приулыбнулся. — Для меня лес — это самое лучшее место на всём свете.

Они замолчали. Хёнджин смотрел, как ветер играет со светлыми волосами омеги, постепенно высушивая их, как его пушистый хвост перестаёт дрожать и окутывать хрупкое тельце. Запах сирени становился всё более ярким и альфа сдерживался из последних сил, чтобы не прижаться к омеге и не вдохнуть его полной грудью.

— Послушай, Феликс, — сказал Хван наконец. — Если хочешь, мы можем завтра встретиться здесь.

Ёнбок удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Ну... — Хёнджин замялся, умоляя, чтобы предательский румянец не расплылся на его щеках. — Ты же сказал, что тебе не с кем гулять. И мне тоже. Я чаще дома сижу, либо вот, отцу помогаю. Всё равно делать нечего. — альфа прикусил язык. — Ну я вот что подумал... Может нам вдвоём было бы веселее? Мы могли бы быть друзьями, если ты захочешь. Я завтра приду без ружья, честно! И даже пальчиком тебя не трону, если родители у тебя такие строгие! Могу даже блокаторы выпить, чтобы мой феромон на тебя не попал.

Феликс заколебался. И с чего вдруг этот злой альфа так в него вцепился? Сам же сказал, что чаще дома сидит... Может ему не хватает друзей? А если он сделает что-то плохое? В конце концов, Феликс видит этого парня в первый раз и знакомство у них получилось так себе. Но... Может стоит дать Хёнджину шанс?

— Хорошо, — тихо ответил Феликс и застенчиво улыбнулся, опуская взгляд вниз и инстинктивно поправляя волосы. — Я приду.

— Правда? Отлично! — Хван широко улыбнулся. — Тогда давай, чтобы не потеряться, обменяемся номерами? Уж телефон то, я думаю, у тебя точно точно есть.

Они обменялись контактами. Феликс дрожащими пальцами набрал свой номер в телефоне альфы, и Хёнджин тут же сделал прозвон. Звонок прошёл и оба, даже неосознанно улыбнулись.

— А сейчас тебе пора, — сказал Хёнджин, вставая. — Скоро закат, в лесу потемнеет быстро, ещё и холодно станет, а ты и так весь продрог. Ещё заболеешь и тогда твои родители точно по головке тебя не погладят.

Феликс тоже встал. Его ушки приподнялись, хвост обсох и теперь мирно покачивался за спиной. Ощущения у омеги были... Странными. Страх уже давно ушёл и теперь, глядя на не такого уж и страшного альфу, Ёнбок чувствовал что-то тёплое, необъяснимо нежное... Наверное, именно так и ощущается жизнь, когда у тебя есть друзья.

— Спасибо, — прошептал омега. — За то, что не сделал ничего плохого, за то, что не убил.. И спасибо, что стал моим другом. Самым первым другом.

Хёнджин рассмеялся, в уголках его глаз собрались счастливые морщинки.

— Не за что, Ликс. До завтра.

Феликс улыбнулся в ответ, медленно развернулся и пошёл к дому. Его хвост весело подпрыгивал, ушки снова высоко поднялись.

А Хёнджин стоял и смотрел ему вслед, чувствуя, как запах сирени оседает в его лёгких и остаётся там навсегда.

Так вот какая она на вкус, эта любовь. Любовь с ушами и хвостом, светлыми волосами, нежными ладошками и запахом сирени.

Любовь, по имени Феликс Ли.