Любовь нечаянно нагрянет…
Таких огромных крыс я встречал в своей жизни всего два раза. Первый раз во время учёбы в институте, а второй раз через 25 лет в Запорожских степях. На запорожье крысы были откормленные, огромные, размером почти с автомат АК-12 и коты с такими не справлялись. Если бы я двадцать пять лет назад своими глазами не видел такого размера мерзких тварей, то и рассказам не верил бы. Но я таких не просто видел, а ещё и пытался убивать совковой лопатой.
Крысы обитали в подвале институтского вивария. Мы, молодые слушатели военно-медицинского института мнили себя без пятнадцати минут академиками Амосовыми или Бакулевыми, только так и не меньше. Преподаватели наши тихо посмеивались, но наш настрой старались не сбивать и не рассказывать, что большая часть из нас тихо сгинет в войсковом звене на должностях начмедов, ещё часть уволиться раньше срока и только очень не многие, и во многом случайные, доберутся до «лечебных» должностей. А мы сами себе придумав перспективы, к ним стремились и работали.
Виварий был тем местом, где должны были родиться великие хирурги. Когда-то в СССР в каждом мединституте был виварий. Но это когда-то, а к началу двухтысячных их уже почти нигде не было, потому что очень накладное дело. А у нас был, но всё бремя ложилось на энтузиастов, то есть на нас, на слушателей. Кормежка для собак была бесплатной — в солдатской столовой забирали отходы, а вот уход и остальное на плечах участников студенческого научного кружка.
Всегда помнить, что животные — первопроходцы не только в космосе, но и в восстановлении здоровья человека. Кафедра военно-полевой хирургии разрабатывала вопросы связанные с восстановительными операциями на поврежденных ранениями органах брюшной полости. Очень легко «придумать» операцию, но будет ли от неё эффект у человека реального, а не «предположительного». А долгосрочные последствия? И не станет ли ещё хуже? А ведь это раненный воин, а не подопытный кролик и воину должно стать легче и комфортнее жить после восстановительной операции, ведь для этого её проводят, а не наоборот. Вторая чеченская была в самом разгаре и вопросы это были далеко не праздные. Вот и выносили все тяготы и невзгоды экспериментальной медицины собаки. Все манипуляции проводились в строгом соответствии с правилами этики и гуманного обращения с животными и за это требовали наши преподаватели и дотошно следили.
На дворе самое начало двухтысячных, никаких «грантов», программ для молодых ученых нет, финансирование не то чтобы скудное, оно отсутствует как таковое. Где же брать собак для вивария? А очень просто, хочешь быть хирургом, мечтаешь о прорыве в лечении последствий тех или иных ранений, - будь другом проделай несколько простых манипуляций: поймай нужное количество бездомных собак, выкорми их до нормального состояния, вылечи все болезни, потому что собака должна быть здоровой, сделай все анализы, чтобы удостовериться, что животное действительно соответствует всем критериям. И только после этого проведи необходимые исследования и потом ходи несколько раз в сутки и вводи необходимые лечебные препараты, антибиотики, обезболивающее, делай перевязки, готовь специальные смеси для кормления… и всё это на скудный бюджет слушателя. А если у слушателя ещё и есть молодая жена — попробуй ей объяснить, на что уходит жалованье.
Первые испытания наступали на стадии «добывания» собак. Ни одна здоровая бродячая собака в городе не подходила на расстояние пушечного выстрела к людям в военной форме. Чтобы ей не предлагали: колбасу, мясо, корм… Дурных не было. Поэтому для поимки бродячей собаки иногда требовалось несколько недель целенаправленной «охоты», занимавшей все свободное от занятий и нарядов время.
После поимки собаку привозили в виварий и там начинался период адаптации, откорма и лечения. Чаще всего к приманке выходили ослабленные и практически погибающие животные у которых не было сил добывать пропитание на улицах, либо которых уже изгнали из собачьей стаи. Вот с этим и приходилось работать.
Собак мыли, травили блох, лечили от инфекций. Большую часть времени виварий был собачьим госпиталем. Но крысы… Избавиться мы от них не могли никак. Никакая отрава этих тварей не брала. Две сдохнут- три прийдут. И они отбирали еду у собак. Особенно это было актуально у собак, которых прооперировали. Допустить, чтобы животное, после долгого выхаживания, и трудной экспериментальной операции умерло в послеоперационном периоде от голода, потому что у ослабленной собаки крысы отбирали еду, было нельзя.
Для кормления собак в виварии была специальная совковая лопата. Лопатой отгоняли крыс, которые норовили залезть в миску к слабым животным. Некоторые собаки только по прибытии в виварий, до всяких операций уже были так слабы, что не могли сопротивляться и крысы отгоняли их от миски и сжирали всё. Вот слушатели, то есть мы, и бегали с лопатой по всему виварию и гоняли крыс. Кричать, топать ногами, шуметь было бесполезно,- этим тварям было глубоко плевать. Только лопата в руках человека вызывала у них уважение к человеку. Иногда даже удавалось убить крысу, но и крысы были не робкого десятка и запросто огрызались и даже пытались нападать. Орудовать лопатой надо было быстро и точно и мы справлялись,- покусанных крысами не было.
Хуже всего дело было летом. На два месяца виварий оставался на попечении одного слушателя, который кормил, убирал и ухаживал за всеми животными. Хоть и было собак не больше десятка, но это не просто животные — большая часть уже была прооперирована и находилась на разных стадиях научного исследования и допустить гибели или ухудшения здоровья такого животного никак нельзя было, иначе вся работа «псу под хвост» в прямом смысле.
Моя очередь как раз и пришлась на один из таких летних месяцев. Ко всему прочему, институт был разделен на два «городка» и, естественно, на лето и отсутвие слушателей одна столовая закрывалась, а работать оставалась столовая, располагавшаяся в дальнем «городке». Ездить надо было два раза в день через полгорода на трамвае с двумя вёдрами теплых и пахнущих отходов...Мммм, романтика!
… Николай очень хотел стать хирургом. Ассистировать на операциях он начал давно, и руководитель был готов поручить ему один из этапов исследования, но для этого надо, чтобы было подготовленное животное. А его не было. Коля после занятий вооружившись кружком краковской колбасы (от неё такой запах исходил, что бомжи были готовы участвовать в экспериментах, но только не хитрые собаки) и приспособлением для ловли клюнувшей на приманку собаки, бродил по городу несколько месяцев. Никакого успеха.
В канун самых лютых февральских сибирских морозов Коле улыбнулась удача! В очередной раз приближаясь к стае бродячих собак, расположившейся на люках теплотрассы, он вспугнул всю стаю кроме одной собаки. Шаг за шагом подкрадываясь к собаке Коля подкидывал куски колбасы, собака дотягивалась до них, съедала и никуда не двигалась. И вот уже коля на расстоянии руки, несколько манипуляций и собака в мешке! Пойманную собаку надо было нести до вивария из любого конца города, так как в трамвай никто не пустит, да и скандал будет — где это видано, чтобы в трамваях в мешках возили бродячих собак. В общем поймать — это половина дела, а вот ещё и доставить собаку пешком через весь город в сорокаградусный мороз…
Но Коля, вдохновленный внезапным успехом, даже не заметил второй части приключений с собакой.
Обессиленная собака особо транспортировке «на горбу» через весь город и не сопротивлялась. В виварии при тусклом свете наконец удалось рассмотреть собаку. Кожа да кости — это ещё богато описано. Собака была так истощена, что казалось одно неудачное движение — и торчащие мослы порвут натянутую от худобы кожу. Потухший взгляд, полное равнодушие и огромные проплешины на изъеденной лишаем шерсти — вот и все что осталось от животного. Через день или два собака погибла бы на улице.
Но собаке, даже в таком удручающем состоянии, Коля был рад как ребёнок дорогой игрушке и с энтузиазмом начал свою борьбу за хирургическое будущее. Витамины, средства от лишая, кормежки с лопатой в руке от назойливых крыс, казалось бы все должно наладиться, но собака очень плохо выходила из состояния крайней степени кахексии. Прогресса почти не было. К концу осени она могла очень вяло вставать, недолго стоять и тихо поскуливать. Вся надежда была на лето и осень.
Весь июнь, пока длились занятия и сдавали сессию, Коля выносил собаку вечерами на улицу и пока собака лежала на теплой земле сидел рядом на скамейке. Ни поводка ни ошейника не было из-за бессмысленности. Так и не достигнув никакого видимого прогресса Коля уехал в на практику, а потом и в отпуск, снабдив меня и моего сменщика по уходу за виварием кучей коробок с витаминами и мазями от лишая.
При свете летнего солнца выяснилось, что собака была явно породистой сукой боксера тигрового окраса, и, возможно, когда то видела лучшую жизнь.
Я честно месяц отбивал её еду от крыс. А ела она практически всегда лёжа и очень долго. Крысы бесновались, визжали и носились вокруг, чуя запах теплой еды. В такие моменты казалось, что из подвала не крысы вылезали, а дети сатаны устраивают шабаш. Страшно было до холодных мурашек по спине. Казалось, что это не мурашки, а взбесившиеся когти этих тварей отдельно от них бегают по моей спине, затылок покрывался липким потом, хотелось бросить лопату и сбежать. Но нельзя! Два раза в день надо привезти два ведра отходов со столовой, разложить по мискам и охранять собак. Здоровые собаки быстро расправлялись с едой и желтыми витаминками, щедро посыпанными сверху, и я был очень благодарен таким собакам за то что хотя бы их не надо отбивать от крыс. А дальше начиналось описанное уже светопреставление с применением совковой лопаты и душераздирающими воплями хвостатых тварей…
Прошёл месяц, я передал пост своему сменщику-однокурснику и с чистой совестью уехал в отпуск. А собака ни капли не прибавила в весе, хотя я честно кормил, стоял возле её миски до последнего, когда она, уже сытая, отползала от миски. Еду оставлять было нельзя, потому что собаке всё равно не достанется, а крысы устроят пир. Но и у моего коллеги ничего не получилось. Коля был очень разочарован. Он так надеялся, что за лето собака окрепнет, выздоровеет и у него будет шанс провести свою первую самостоятельную операцию с научным руководителем.
А преподаватели, внимательно следившие за нашими делами, обратили внимание на странную собаку. И предложили Коле тщательно обследовать уже всем вместе собаку, что-то явно было не так у неё со здоровьем.
Всю ближайшую субботу несколько преподавателей кафедры ВПХ (военно-полевой хирургии) мяли, давили, щупали и делали рентгенологические исследования ни на что не реагирующей собаке. Вердикт был неутешительный — у собаки рак одной из молочных желёз. Вот так…
У собак тоже бывает онкология. Только вот возможности обследования собак, да ещё и в начале двухтысячных ограничивались рентгеном да пальпацией. Стало понятно, что самым благоприятным исходом будет усыпить собаку. Но не таков был Николай! Расставаться с мечтой о проведении операции в рамках большой научной темы ему не хотелось. После долгих совещаний было решено прооперировать собаку- удалить пораженную молочную железу и посмотреть как будет восстанавливаться собака.
Сказано- сделано. И Коля сделал свою первую самостоятельную операцию и ассистировал теперь не он руководителю, а наоборот. Собака пошла на поправку! Медленно, но начала набирать вес, встала на лапы и даже «лишайные» участки стали покрываться шерстью. Пока стояли теплые осенние дни Коля с собакой выходил гулять. Собака уже не лежала возле скамейки, а медленно проходила несколько кругов по территории, примыкавшей к виварию.
На прогулках у собаки появилась кличка. Габи- так стал звать собаку Коля. Стало привычно видеть каждый вечер Колю и медленно бредущую Габи. Габи хоть и восстанавливалась, но скорость с какой восстанавливалось здоровье собаки совершенно не нравилось руководителю. Что-то пропускаем, сказал он как то на заседании кружка, во время обсуждения плана операций и готовности животных. Габи повторно дообследовали и нашли низкий уровень железа в крови — анемия по научному. И снова мозговой штурм всего профессорско-преподавательского состава. Наиболее часто анемию вызывает миома матки и у всё еще очень худой собаки в проекции матки как раз и прощупывалось плотное непонятное образование.
Вторая операция, на этот раз уже полостная, и диагноз подтвердился — огромных размеров миома. Матку удалили полностью. Снова начался период реабилитации. А тем временем учеба идёт своим чередом и Коля, уже врач интерн кафедры общей хирургии, оперирует самостоятельно аппендиксы, и даже несколько раз выполнял ушивание прободной язвы во время дежурств.
Габи к новогодним праздникам стала расцветать. Прошли «лишаи», шерсть стал блестеть и тигровый окрас проявился во всей красе. На прогулках она теперь не плетётся тенью за Николаем , а весело носиться по округе и приносит палку.
Открылось и ещё одна черта характера собаки: она давила крыс так, что к утру в клетке иногда можно было найти до пяти дохлых особей. И крысы перестали вообще заходить на половину вивария, где была клетка Габи.
Всех, кто ухаживал за собаками в виварии, Габи стала встречать радостными плясками и предлагала играть в игры. Выяснилось, что и элементарные команды Габи знает в совершенстве. Почему породистая собака оказалась на улице оставалось только гадать и надеяться, что она просто сбежала, а её не нашли, думать о том, что больную собаку просто выгнали на улицу подыхать никак не хотелось. Поэтому вслух только и недоумевали, как такую умницу и красавцу могли потерять. Вот только потерять ли?
Спустя год после того как Коля поймал Габи, собака окончательно пришла в форму и расцвела. Стало понятно, что она достаточно молодая, совершенно не агрессивная, общительная и очень красивая породистая собака. Коля уже гулял с Габи не потому что собаке нужны лечебные прогулки и свежий воздух, а потому что с ней весело, интересно. А мы завидовали, потому что ни у кого такой собаки не было.
И как то сам собой исчез из повестки вопрос об участии Габи в эксперименте.
Весной Габи была «приглашена» в гости к Николаю в комнату в общежитии. Надо заметить, что пятый и шестой курс, пока мы были просто слушатели, жили все в казарме, а вот на время интернатуры, в статусе лейтенантов, мы жили в общежитии. Красотку Габи к этому времени знал уже весь институт и появление в общежитии вызвало шквал положительных эмоций. Всем хотелось пригласить в гости эту заводную собаку и непременно угостить вкусным. Коля стал оставлять собаку у себя в комнате на выходные дни, чтобы проводить больше времени вместе.
… никто не озвучивал вопроса, но каждый думал, а что дальше будет с собакой, ведь впереди распределение и убытие в войска к месту службы. Какая судьба ждёт Габи? Останется в виварии и …? Коля молчал, но несколько раз отпрашивался днём с занятий и возил куда-то Габи.
После выпуска, Николай пришёл в виварий, всем обитателям щедро насыпал купленных косточек, открыл вольер с Габи, надел поводок и они вдвоем покинули виварий. Габи вместе со своим хозяином, уже старшим лейтенантом медицинской службы, уехала к своему новому месту жительства и службы.
А