Любовь и смерть

Сексом Маша перестала интересоваться в 23. Она интересовалась много чем другим: феноменологией, Французской новой волной, эсхатологией, протестантской этикой и попугаями породы Ара. Можно было вклинить куда-нибудь и секс, но не очень-то хотелось. 

Несостоявшиеся бойфренды советовали Маше присмотреться к карьере монашки. Они говорили это недовольно и даже с сарказмом, но Маша на них не обижалась. Идея с карьерой монашки ей в общем-то нравилась, вот только в бога она не верила. 

«Поживем – увидим», - решила Маша, и через 5 лет оказалась не в монастыре, а в НИИ онкологии в Москве. 

«В такой только помирать», - думала Маша, разглядывая массивную 26-этажную башню НИИ, и тут же окрестила ее Башней смерти. Из такой ей точно не выбраться ни по связанным простыням, ни по длинным волосам. 

Уж по волосам-то точно, не факт что от них вообще что-то останется.

Устройство Башни смерти было подчеркнуто вертикальным: на нижних этажах располагались отделения, лечившие телесный низ, на последнем - 26-ом было отделение опухолей головы и шеи, ну а выше – лечить было уже нечего. Маше почему-то казалось, что не хватает еще одного 27 этажа. Ну, хотя бы на всякий случай. Мало ли.

Но, возможно, искать его стоило не наверху, а внизу – в подвале. Где пару дней назад, как сообщали новости, нашли два мумифицированных тела, пролежавших там лет 20.

«А может, чем выше, тем хуже твой прогноз и больше шансы попасть на несуществующий 27 этаж?» - думала Маша, поднимаясь на свой 26-ой. Ей пока никто ничего толком не объяснил, сначала – операция, а потом – все остальное. Про рак щитовидной железы в интернете она решила не читать, потому что начитавшись, можно было умереть даже от насморка. 

Маша уже умирала от страха, поэтому умирать от настоящих болезней она не собиралась. 

Внутри Башни смерти скрывался целый город: с магазинами, аптекой, кафе и даже цветочным киоском. Продавца в нем правда не было, видимо, цветы не пользовались особой популярностью. Зато популярностью пользовался магазин с париками, туда выстроилась большая очередь. 

«Куплю цветы, если все будет хорошо», - решила Маша, - «хотя, если все будет плохо, тоже куплю».

На 26-ом медсестра проводила Машу в палату, палата была трехместной, но соседка в ней оказалась только одна. Она лежала на кровати, из носа торчала трубка, по которой стекала гнойно-кровяная жидкость и исчезала где-то в приемнике под одеялом. 

- Привет, я – Надя-меланома-слизистой-носа, - неожиданно жизнерадостно представилась соседка. 

- Привет, я – Маша, у меня рак щитовидной. 

Маша надеялась, что сейчас они обсудят стадии, прогнозы, статистику выживаемости и врачей, но Надю это похоже совсем не интересовало и она пошла сразу с козырей:

- А чего такая худенькая, дети есть?

- Без понятия, - ответила Маша. На вопрос про детей ей тоже хотелось ответить «без понятия», но она просто сказала: «нет». 

- А у меня – двое, - радостно сообщила Надя. - Да и вообще, пожить я успела. А вот таких, как ты, совсем молоденьких, очень жалко. 

Маша прикинула, что Надя старше ее всего на каких-нибудь пару лет, и ей стало обидно за то, что пожить она якобы не успела. Зло зыркнув на соседку, Маша переоделась в обтягивающие леопардовые легинсы, топ для йоги, залезла на кровать с ногами и установила Тиндер. 

Страх и обида как-то моментально прошли. 

«Если эта больница как город, значит и желающие потрахаться тут найдутся», - рассудила Маша, и установила радиус поиска партнера менее километра. Она пока не очень представляла, где можно потрахаться в больнице, но наверняка какие-то варианты найдутся. Некстати вспомнился подвал и две обнаруженные там мумии, может они тоже искали место, чтобы уединиться?

Весь день Маша была как помешанная: она прослушала размер опухоли, план лечения и даже дату операции. Лечащий врач был молодой и в принципе симпатичный, Маша оценивающе разглядывала его во время разговора, закидывала ногу на ногу и водила пальцами по тонким ключицам. 

- Виталий Андреевич, наш хирург, сотни таких операций уже сделал, не волнуйтесь, - представил лечащий врач хирурга.

Маша глянула на хирурга, он был какой-то старый, для ее целей явно не годился, и она сразу потеряла к нему интерес. 

Лечащий врач казался более перспективным, кольцо на его пальце Машу не смущало. «Все врачи, наверняка, сексуально озабоченные. Надо же что-то противопоставлять каждодневной смерти», - думала она.

Подслушав чуть позже телефонный разговор лечащего с женой, Маша поняла, что смерти он противопоставляет совсем не секс, а покупку новой машины и штор в цвет дивана. «Такой скорее трахнет шторы, а не меня», - разочаровалась Маша, и снова вернулась к поиску в Тиндере. 

В Тиндере ее уже ждали Олег, Сергей и Вадик. 

Маше понравился Олег, он лежал в отделении опухолей желудочно-кишечного тракта. Его сосед по палате недавно умер, поэтому, теоретически, можно было использовать свободное пространство для жизнеутверждающего секса. Но что-то Машу смущало. «Наверняка, ходит с калоприемником», - испугалась она и переключилась на Сергея.
Процесс поиска партнера успокаивал, она все еще могла что-то в своем теле контролировать: вот хотя бы предпочесть Сергея с раком легкого Олегу с калоприемником. «У меня ведь даже ничего не болит», - грустила Маша, - «нет вообще никаких симптомов, и при этом смерть угнездилась прямо в горле, спасибо что не в прямой кишке». 

Сергей попросил прислать фото. У Маши, конечно, не было ни одного подходящего. Пришлось закрыться в туалете палаты. Маша сфотографировала себя в зеркале по пояс и без лица. С тех пор, как у нее обнаружили рак, она ела очень мало, ей казалось, что каждый лишний грамм еды подкармливает злобную прожорливую опухоль. Конечно, она сильно похудела, на фоне тонкого тела грудь выглядела больше, а талия была невозможно тонкой. Маша себе нравилась. Вообще-то она всегда себе нравилась, но приближающаяся смерть делала ее определенно красивее. 

Сергей ответил «ВАУ!!» и предложил созвониться вечером по Фейстайму, чтобы подрочить.

«Для начала сойдет», - решила Маша, и поняла, что на одном Сергее останавливаться не собирается. «А что если по больнице пойдет слух о нимфоманке из отделения опухолей головы и шеи?», - тут же испугалась она. Ей не хотелось тратить время на стыд, но стыду было пофиг на Машины желания, он уже шептал ей: «На твою палату повесят памятную табличку. Угадай, что на ней будет написано?». 

Сквозь туман повышенного тестостерона, Маша вспомнила обрывок утреннего разговора с врачом. Она спросила, понадобится ли ей химиотерапия, а врач ответил – «нет». «Можно подумать про терапию радиоактивным йодом, но скорее всего обойдемся». Радиоактивный йод звучало чуть ли не более жутко, чем химиотерапия, и Маша тут же поинтересовалась: «А от этого йода волосы выпадают?». «Маловероятно», - ответил лечащий. «Значит парик мне не нужен», - обрадовалась Маша. 

А вот теперь получалось, что все-таки нужен. И лучше – сразу несколько, помогут менять внешность. Довольная своей идеей Маша рванула в магазин париков на 2-ой этаж. 

В магазине ожидаемо была очередь. «А вдруг они все стоят здесь за тем же, зачем и я?», - подумала Маша, и ей стало смешно. Лысая женщина перед Машей неодобрительно посмотрела на нее, Маша мысленно пожелала ей здоровья. 

- Какие предпочтения: по цвету, по длине волос? – спросила продавщица, спустя минут 20 ожидания. 

Маша завертела головой, хотелось чего-то необычного. В самом углу она увидела нежно-розовый парик с челкой. 

- Хочу померить этот, - сказала она.

- Он детский, - ответила продавщица. Повисла противная пауза. - Но у вас голова маленькая, скорее всего подойдет, - быстро нашлась продавщица и протянула Маше розовый парик. 

Маша посмотрела на себя в зеркало.

- Вам идет, - ободрила ее продавщица. Маше захотелось плакать. 

- Дайте мне тот рыжий, вон тот кудрявый и еще с черными длинными волосами, - сказала Маша. «А этот пусть останется какой-нибудь маленькой принцессе», - сказала она про себя. 

- Сразу три берете? – удивилась продавщица. – Вечеринка намечается? 

- Типа того. 

Поздно вечером Маша дождалась, пока соседка уснет, надела парик с длинными черными волосами и закрылась в туалете. Кроме парика она решила не надевать ничего, потому что в нем - уже чувствовала себя достаточно одетой.

Секс с Сергеем с раком легкого по Фейстайму получился неплохим, не считая его просьбы, в следующий раз надеть какое-нибудь белье посексуальнее. 

- У меня сексуальный парик, - парировала Маша, - а ты какой-то слишком придирчивый для больного с 3-ей стадией. 

- А ты вообще больной не выглядишь! – возмутился Сергей.

- А вот это обидно! – разозлилась Маша. 

В следующий раз она созвонилась с Сергеем уже после операции. Горло сжимала плотная повязка, а нижняя половина лица была перемазана йодом. 

- Теперь я выгляжу достаточно больной? – прошептала Маша.

- Да. А почему ты шепчешь? – с тревогой спросил Сергей.

- Кажется голосовую связку задели, почти не могу говорить, - снова прошептала Маша. 

Она думала, что после операции ей точно будет не до секса, но прошло 4 дня, голос так и не восстановился, а вот желание потрахаться стало только сильнее.

«Нужно двигаться, ходить по коридорам», - советовала Маше медсестра, - «движение – это жизнь, не зря же говорят».

Маша понимала движение по-своему: и к Сергею добавились еще Игорь и Вячеслав. 

Чем больше Маше хотелось секса, тем здоровее она себя чувствовала, ее тело будто знало что-то, чего не знала она. Оно желало получить всю любовь мира, по крайней мере всю доступную любовь в пределах НИИ онкологии. 

Маша выписалась из больницы через две недели с рекомендациями: УЗИ оставшейся доли щитовидной железы каждые 3 месяца – первый год; далее – раз в пол года; анализы на гормоны – каждые пол года и так далее.

Через 5 лет Маша отпраздновала полное избавление от рака. Правда иногда вспоминались слова врача о том, что излечение от одного вида рака совсем не гарантирует, что тебя не поразит какой-нибудь другой. 

«Зато у меня есть целых три парика», - думала Маша, когда становилось слишком страшно, - «и еще одно – секретное средство». 

В такие моменты неконтролируемого страха она надевала все три парика разом, а потом – медленно снимала один за одним, танцуя голая перед зеркалом, и напевая:

«Don’t make me sad, don’t make me cry

We were born to die»