Любовь и боль
этот день выдавался тёплым,хоть и был пасмурным..но мне было все равно, хотелось погулять с тем человеком которого я очень люблю,без которого я не могу жить.. больно осознавать что между нами нечего не будет,ведь этот человек что раз давал понять что я ему не интересен в романтическом плане..и что у его другой типаж..
думаю я об этом выходя на улицу направляясь к его двору что бы подождать, не очень хорошее чувство подкралось ко мне когда с нами захотел гулять еще один человек,но ладно, все равно нам гулять не с кем.. думал я об этом,как уже подойдя увидел, ИХ. то как они мило общались смеялись и шутили друг над другом имитируя отношения?.. в грудт неприятно заныло...но да ладно,подхожу я к ним и смотрю на них,ноги и руки почему дрожат, в груди как будто не хватает воздуха
—привет ребят!! как у вас дела? куда пойдём сегодня??
выдавил я из себя улыбаясь смотря на этих двоих,но сам взгляд был прикован к одному человеку,а именно к Руслану,который разговаривал с Даней,Руслан тепло улыбается мне
—здаров Илюх,все нормально,а у тебя как?
—и тебе привет Иль.
в ответ мне улыбается Даня. ..рыжий .. голубоглазый уебан. от него мне стало как то не очень,но виду этому не придал.
—я думаю можно пойти погулять по городу или на мост,или эээ.. на заброшу,заброшку
—можно думаю— ответил Даня смотря на Руслана.
—пошли тогда на заброшку? — предложил я,смотря на своего друга и они согласились со мной и мы пошли туда
всю дорогу я иногда язвил Дане, иногда отвечал грубо,быстро извиваясь за свою грубость,ведь чувствовал сильный стыд за это.. у меня ревность??.. да нет вроде..или да? почему мне так больно смотреть как они так хорошо общаются сука...может я просто жгом,эгоист? .. нельзя так нельзя. говорил я себе слушая музыку в наушниках что бы хоть как то отвлечься,пока те двое веселились..
остальное прошло как обычно ,как и вся прогулка. придя домой я скатился по стенке и заплакал,ведь я понимаю что у человека есть и будет тот кто ближе меня, и ты ни когда долго не будешь на первом месте кого либо, было больно,обидно очень сильно.. почему в дружбе которая длиться уже пятый год,вот появился он,рыжий уебок... который знаком с нами месяц, нр псеочему он трогает его,обнимает как то..слишком ни так...а когда я обнимаю Руслана то страю же...
слезы все так же лилась с глаз обжигая щеки.
я не знаю сколько я проплакал я не знаю сколько провалялся в коридоре но было темно,щас ночь? или утро...да впрочем не важно. я поднялся с пола отряхнулся и пришёл в свою комнату и упал на кровать взяв телефон. разблокировав его,увидел сообщение от Руслана
Руся❤️
привет Иль,я тут пойду погуляю с Даней завтра? ты не против же? и завтра тоже.. а то блин,мне бы хотелось с ним в двоим погулять
сердце пропустило удар,и снова ,и снова то чувство,как же сука обидно блять.. ненавижу его сука, и Руслана..и себя..ну почему мне все это бляяять.....
дрожащими руками я пишу сообщение,а слёзы снова капают на экран, от чего трудно писать,при этом руки и пальцы дрожали
да, конечно
кое как написав это слово с 4 раза я отбросил телефон и снова разрыдался,инет друзья заняты,у них есть те кто им нужен и дорог,не то сто кривозубый дебил и хуесос..
Я лежал, уткнувшись в мокрую подушку, и ненавидел. Ненавидел Даню за то, что он появился. Ненавидел Руслана за то, что он позволяет ему то, чего не позволяет мне. Ненавидел себя — сильнее всех. За то, что я такой. За эти дурацкие чувства, за эту ревность, за эти слёзы, за то, что я кривозубый дебил, как сам себя назвал. За то, что не могу просто дружить, как нормальные люди. За то, что моя любовь никому не нужна. За то, что я — это я.
В комнате было тихо, только где-то за окном шумели редкие машины да тикали часы на стене. Я не знал, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Я просто лежал, свернувшись калачиком, и тупо смотрел в стену. Сил не было ни на что. Даже на то, чтобы подняться и умыться. Слёзы высохли, оставляя после себя только липкую, солёную дорожку на щеках и противное ощущение опустошённости внутри. Как будто из меня вынули все внутренности, оставив только ноющую пустоту.
Я заставил себя сесть. В голове было мутно. Рука сама потянулась к прикроватной тумбочке, где лежала пачка сигарет. Я достал одну, покрутил в пальцах. Зажигалка щёлкнула, и кончик сигареты заалел в темноте. Я не стал открывать окно, просто сидел и курил прямо в комнате, наплевав на запах, на всё. Сделал глубокую затяжку, чувствуя, как едкий дым заполняет лёгкие, и посмотрел на свою левую руку. На тыльной стороне ладони, чуть ниже костяшек, красовался свежий, ещё не до конца заживший ожог. Я сам себе его сделал пару дней назад. Просто прижал тлеющую сигарету к коже и смотрел, как она шипит. Больно? Да. Но эта боль — она понятная. Она физическая. Она на время перекрывает ту, другую боль, которая сидит где-то под рёбрами и грызёт меня изнутри, не переставая.
Я посмотрел на тлеющий огонёк сигареты, на тонкую струйку дыма, поднимающуюся вверх. Можно ведь сделать ещё один. Прямо сейчас. Почему бы и нет? Какая, блять, разница? Руслану пофиг. Дане тем более. Всем пофиг. Есть только я, эта комната, темнота и сигарета в моих руках. Я снова посмотрел на свою руку, на бледную кожу, на дорожку из старых, побелевших шрамов, идущую от запястья к локтю. Пару дней не трогал. Держался. Но сейчас внутри всё так сильно болело, так требовало выхода, что я чувствовал — ещё немного, и меня просто разорвёт изнутри.
Я поднёс сигарету к внутренней стороне предплечья, туда, где кожа была чище, но всё ещё хранила память о старых порезах. Задержал в миллиметре. Огонёк обдавал кожу теплом. Я представил, как она коснётся, как я почувствую резкую, обжигающую боль, как зашипит плоть. Это ведь так просто. Одно движение. И станет легче. Хотя бы на пару минут. Хотя бы на секунду. Я зажмурился, чувствуя, как снова начинают дрожать руки.
Блять. Ну почему всё так? Почему я не могу быть нормальным? Почему я должен причинять себе боль, чтобы просто пережить очередной вечер? Я резко убрал руку с сигаретой в сторону и затушил её прямо о деревянную поверхность тумбочки, оставляя уродливый чёрный след. Не сегодня. Может быть, завтра. Или послезавтра. Когда он снова пойдёт гулять с ним. Когда я снова увижу их вместе. Когда мне снова напишут: «ты не против?». А я, как последний дурак, снова отвечу: «да, конечно».
Я снова взял телефон. Разблокировал. На экране всё ещё висел наш чат. Моё жалкое «да, конечно» и его последнее сообщение. Я смотрел на него, и в груди поднималась новая волна. Только это была уже не грусть. Это была злость. Глухая, тёмная, бессильная злость. На него. На Даню. На себя. Я открыл переписку и начал набирать новое сообщение. Пальцы сами летали по экрану, буквы складывались в слова, которые я никогда бы не решился сказать ему в лицо.
«Знаешь, Руслан, а не пошёл бы ты нахуй со своим Даней. Гуляй с ним сколько влезет. Мне то что, блять. Я тебе не нянька и не девка твоя, чтобы разрешение спрашивать. Делай что хочешь. Я устал, Руслан. Устал быть для тебя запасным вариантом. Устал ждать, когда ты...»
Я остановился. Прочитал написанное. Слова расплывались перед глазами. Нет. Нельзя. Так я потеряю даже то немногое, что у меня есть. Даже эти жалкие крохи его внимания. Я не могу его потерять. Не могу. Я стёр всё, до последней буквы, и отшвырнул телефон на другой конец кровати. Экран снова погас. Я остался один. В темноте. С пустотой внутри и с новым, ещё не остывшим до конца ожогом на старой пачке сигарет, которая так и манила к себе. Завтра он пойдёт гулять с Даней. А я... А что я? Я, наверное, снова буду сидеть здесь, в этой комнате.
прошло два долгих и мучительных дня, которые тянулись очень долго, из дома не выходил и не видел смысла. Руки сильно щипало и жгло, но мне было всё равно. Рядом валялись пустые банки из-под пива и энергетиков и какой-то мусор. Я только и слышал от Руслана про Даню, как же это бесило.
Каждое его сообщение было как ножом по свежей ране. «Мы с Даней сегодня на крышу залезли, прикинь», «Даня такой смешной, он бы тебе понравился, если бы ты не язвил ему постоянно», «Слушай, а может втроём как-нибудь? Хотя нет, ты же его не любишь». Я читал это, лёжа в кровати лицом к стене, и чувствовал, как внутри медленно, но верно что-то умирает. Не драматично, не красиво, а тупо, буднично, как лампочка перегорает. Щёлк — и темнота.
На третий день я всё-таки заставил себя встать. В зеркале в ванной на меня посмотрело что-то бледное, с красными от недосыпа глазами и спутанными чёрными волосами. Родинки на лице, казалось, стали ещё заметнее на фоне бледной кожи. Я ухмыльнулся, показав себе в зеркало свои дурацкие передние зубы. Заяц. Кривозубый дебил. Руслан как-то по-доброму смеялся над ними, называл меня «зубастиком». Это было давно. Когда мы ещё были только вдвоём. Когда не было никакого Дани.
Телефон завибрировал. Я дёрнулся, как от удара током, и схватил его быстрее, чем соображал. Вдруг это он. Вдруг Руслан. Вдруг он соскучился. Вдруг ему надоел этот рыжий голубоглазый уёбок.
Это был не Руслан. Это было сообщение в общий чат. Даня скинул фотку, где они с Русланом сидят на набережной, свесив ноги. Руслан смеётся, смотрит не в камеру, а на Даню. Внизу подпись от Дани: «чилим понемногу». И смайлик. Блять, смайлик. Я смотрел на эту фотку минуту, две. Вглядывался в лицо Руслана. В его улыбку. В то, как он смотрит на Даню. Он так на меня никогда не смотрел. Ни-ко-г-да. У нас такого не было. У нас были подколы, дружеские тычки, разговоры про всякую фигню. Но такого тёплого, открытого взгляда, адресованного мне, я не помнил.
Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Не от похмелья, не от энергетиков на голодный желудок. От осознания. Я понял, что проигрываю. Вернее, я даже не участвую в этой борьбе. Я просто стою на обочине и смотрю, как мимо проносится чужая жизнь, в которой мне места нет. Руслан нашёл себе кого-то интереснее. Кого-то веселее. Кого-то, кто не ноет, не язвит, не замыкается в себе. Кого-то, кто не режет руки и не тушит сигареты о собственную кожу.
Я бросил телефон на кровать и пошёл на кухню. Открыл холодильник, тупо уставился на пустые полки. Есть не хотелось. Хотелось только одного — чтобы эта ноющая херня в груди заткнулась. Хотя бы на час. Я захлопнул дверцу и прижался лбом к холодному пластику. Закрыл глаза. Перед глазами снова всплыла эта фотка. Его улыбка. Его взгляд, обращённый к Дане.
Я вернулся в комнату. Взял телефон. Открыл чат с Русланом. Наши последние сообщения были сухими и односложными. Мои вечные «ясно», «понял», «ок». Его — восторженные рассказы про Даню. Я начал печатать: «Руслан, нам надо поговорить». Стер. «Руслан, я так больше не могу». Стер. «Руслан, ты мне нужен». Стер. «Руслан, я люблю тебя, блять, и это меня убивает».
Я допечатал это сообщение и уставился на него. Буквы складывались в слова, которые я никогда не произносил вслух, но которые жили во мне уже два года. Два чёртовых года. Палец завис над кнопкой «отправить». Я представил его реакцию. Удивление. Неловкость. Отвращение? Жалость? «Илюх, ну ты чего, мы же друзья». Друзья, блять.
Я не отправил. Заблокировал телефон и откинул его в сторону. Потом. Может быть, потом. Когда-нибудь, когда я буду готов услышать ответ. Или никогда. Сейчас я просто сидел, смотрел в потолок и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему счастливым. Кажется, это было тогда, когда мы с Русланом гуляли вдвоём, без никого, и он по-дружески приобнял меня за плечи, рассказывая какую-то тупую шутку. Это было всего месяц назад. До того, как появился Даня. Всего месяц, а кажется — целая вечность.
Я снова взял сигарету. Покрутил в пальцах. Посмотрел на свою руку, на багровые полосы, на подживающие ожоги. А, к чёрту. Я поджёг сигарету, затянулся и медленно, почти заворожённо поднёс тлеющий кончик к внутренней стороне предплечья. Кожа вздрогнула от боли, но я не отдёрнул руку. Смотрел, как она шипит, и в голове, наконец, становилось тихо. Хотя бы на минуту. наверное это и должно было быть так.
прошла неделя,еда в холодильнике закончилась и тут мне приходит сообщение от Руслана,который написал что ему пиздеу как нравится Даня
Я пялился в экран, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Не медленно, не с тихим щелчком, как раньше, а с грохотом, будто бетонная плита рухнула вниз. Сердце сначала пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, мешая дышать. Он написал это мне. Именно мне. Как другу. Как тому, кто выслушает и, может быть, даже даст совет. Я смотрел на эти слова — «пиздец как нравится» — и перечитывал их снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Руслан, который никогда не говорил ни о ком в таком тоне, Руслан, который обычно отмахивался от разговоров о чувствах, сейчас, блять, признаётся мне в симпатии к этому рыжему уёбку. Я почувствовал, как к горлу подкатывает истерический смех. Ситуация была до того абсурдной, до того жестокой в своей иронии, что иначе было никак.
Я не ответил. Просто отложил телефон экраном вниз и уставился в стену. В груди было холодно и пусто, будто всё, что я чувствовал последние два года, разом выгорело дотла, оставив после себя только пепел. Я подумал о том, что мог бы ему ответить. «Поздравляю». «Я рад за тебя». «Надеюсь, у вас всё получится». Всё это было бы ложью, такой же тухлой и мерзкой, как пустые банки из-под пива, что валялись у моей кровати. Я не умел врать ему, но правду сказать тоже не мог. Поэтому я просто лежал и смотрел, как за окном медленно темнеет. Где-то там, в этом городе, Руслан и Даня, наверное, сейчас смеются, гуляют, может быть, уже держатся за руки. А я здесь, один, в комнате, пропахшей сигаретами и перегаром, с руками, исполосованными шрамами, и с дурацкой, никому не нужной любовью, которую даже высказать некому.
Я вспомнил, как Руслан однажды сказал мне, что я для него — самый близкий человек. Когда это было? Полгода назад? Год? Это было до Дани. До того, как «самый близкий» превратился в «просто друг, которому можно поплакаться в жилетку». Я закрыл глаза и попытался представить, что было бы, если бы я тогда, в тот момент, признался ему. Если бы сказал прямо: «Ты для меня — больше, чем друг. Ты для меня — всё». Но я не сказал. Побоялся. А теперь поздно. Теперь есть Даня. Рыжий, голубоглазый, весёлый, нормальный Даня, который не режет себя и не тушит сигареты о кожу. Который не язвит и не замыкается в себе. Который может дать Руслану то, что я дать не в состоянии.
Телефон снова завибрировал. Я не хотел смотреть, но не смог удержаться. Новое сообщение от Руслана. «Спишь, что ли? Я понимаю, это неожиданно, но я просто не знаю, что мне делать. Мне кажется, он ко мне тоже что-то чувствует». Я закрыл лицо руками и глухо застонал. Конечно, чувствует. Конечно, блять, чувствует. Это же очевидно всем, кроме, может быть, самого Руслана. Я видел, как Даня на него смотрит. Видел эти взгляды, эти случайные прикосновения, эти шутки, понятные только им двоим. И теперь Руслан просит у меня совета. У меня. У человека, который любит его до боли в рёбрах, до трясущихся рук и бессонных ночей.
Я взял телефон и дрожащими пальцами набрал ответ. «Тогда не ссы и скажи ему». Стер. «Я рад за тебя, правда». Снова стер. «Ты заслуживаешь счастья, даже если это счастье — не я». И это стер. В итоге я просто написал: «Ну так действуй, хули сидеть». И отправил. Поставил точку в своей собственной истории, скрепя сердце и чувствуя, как внутри всё переворачивается. Отложил телефон и свернулся калачиком под одеялом, мечтая только об одном — исчезнуть. Раствориться. Перестать чувствовать эту ебучую, выматывающую, невзаимную любовь, которая сжирает меня изнутри. Но я знал, что завтра проснусь, и всё будет по-прежнему. Руслан будет с Даней, а я — с этой болью, которая стала уже почти родной. Наверное, это и должно было быть так. но,но я не мог отпустить Руслана,пусть ему будет хорошо с Даней пусть,но у него есть я..друг, который в случае чего поможет ему...но так больно,больно очень больно. но ради друга,я готов был терпеть все, пусть будет не взаимная любовь,пусть.. я останусь его другом,который в случае чего появится рядом,когда не будет Дани.