Путин хочет сделать войну нормой жизни: Честное слово с Любовью Соболь

Смотрите полный выпуск на YouTube

Ирина Аллеман: Хочу поговорить с тобой о новостях вчерашнего дня, он был достаточно богат на новости, и некоторых длящихся событиях. Вчера буквально под вечер мы наблюдали интересные новости от Минобороны. Там произошли перестановки и Валерий Герасимов стал внезапно руководителем Суровикина, который до недавних пор, последние месяца два или три, был командующим объединенной группировкой войск и считался главным лицом войны, который очень усиленно продавал пропаганду буквально из каждого своего канала. Скажи, пожалуйста, как ты думаешь, что это может означать? Это какое-то решение Путина может быть стравить дополнительно своих подчиненных? Или это может быть какие-то усиливающиеся позиции Минобороны РФ?

Любовь Соболь: Для начала мне понравилась фраза «Лицо войны», потому что мы же все понимаем, кто такой Суровикин. Я на своем YouTube-канале «Любовь Соболь» делала ролик про него. Я рассказывала, что это за человек. Это действительно такое мерзкое лицо войны, садист, человек, погрязший в коррупционных скандалах. Такая есть путинская война в Украине: максимально садистская и грязная, с большим количеством коррупционных скандалов.

Что касается перемены места в этом серпентарии, я думаю, что это не в последний раз мы видим еще какие-то перестановки, но в целом Путин, можно сказать, тасует ту же самую колоду карт, вряд ли там появятся какие-то новые большие военачальники, которым начнет доверять [Путин]. Я думаю, что Путин достаточно параноидального склада характера человек, который боится других людей, который никому не доверяет, который близко к себе не подпускает уже долгое время, скажем так, новичков. Поэтому там идет постоянная грызня и борьба. Она сейчас настолько ожесточенная внутри этого серпентария, что это постоянно прорывается так или иначе наружу. Минобороны напрямую ругается уже с Пригожиным. Пригожин ругается с Минобороны, там где-то еще Кадыров, Суровикин и так далее, и так далее. 

Но я бы не придавала этому большого значения, потому что мы должны с вами понимать, что так или иначе все равно все этой войной, я не буду говорить, что это специальная военная операция, это полноценная война, руководит, конечно, Путин. Причем руководит не только как некий стратег, в общих чертах какие-то направления задает. Он руководит на уровне достаточно низкого военачальника, об этом было много очень публикаций, не буду повторяться. Но мы понимаем, что так или иначе эта война все равно путинская не только по своей бессмысленной идеологии, но и по характеру ведения военных действий, что он лезет во все мелкие детали. Поэтому я не придавала бы большого значения этим перестановкам. Скорее, это действительно такое наглядное свидетельство того, что у них не все в порядке, у них нет никакого сплоченного духа. Это просто садисты, коррупционеры, которые сейчас оказались возле Путина, которые борются за свои ресурсы, полномочия и влияние на этой войне.

Ирина Аллеман: А что ты думаешь в свете этого о Евгении Пригожине?

Любовь Соболь: Мне кажется, всем понятно, что я думаю о Евгении Пригожина. Ничего хорошего я не думаю о нем.

Ирина Аллеман: Естественно, ничего хорошего, это по умолчанию. Я имею в виду, в последнее время появлялись разговоры о том, что у него возможно есть какие-то политические амбиции. Я понимаю, насколько для тебя, может быть, некорректно выглядит со стороны мой вопрос о его политических амбициях тебе. То есть, где Пригожин, а где настоящая политика? Но тут вот в чем вопрос. Тот же Суровикин считался, если не креатурой Пригожина и Кадырова, то может быть каким-то партнером, в какой-то связке явно с ними находился. Пригожин с Кадыровым очень успешно до недавнего времени дружили против генерала Лапина, которого отставили, но вот буквально пару дней назад вернули. Значит ли это все, что, может быть, позиции Пригожина пошатнулись? Может быть, мы его скоро перестанем видеть как ту фигуру, которой он себя пытается позиционировать, как некую самостоятельную единицу?

Любовь Соболь: Во-первых, Пригожин никогда не был самостоятельным, он всегда был пешкой Путина. Он был неуправляемый, он не имел партнеров внутри этой властной вертикали, в ее какой-то верхушке, он ни с кем не мог и, наверное, и не пытался подружиться, он считал всегда себя неприкасаемым, выше всех остальных, и подчинялся всегда только напрямую Путину. А Путина это устраивало, ему это нравилось. Но сейчас видно, как Пригожин так или иначе пытается все время прыгнуть выше головы, пытается занять какие-то новые позиции внутри этого властного серпентария. И, как я понимаю, это и раньше раздражало многих людей, раздражает и сейчас. Поэтому эта внутривидовая их борьба и была ожесточенной. Сейчас просто прорывается все наружу, потому что все эти конфликты так или иначе выходят, мы их видим у военкоров недобитых в этих телеграмм-каналах. Так или иначе Пригожин на кого-то периодически наезжает через свою пресс службу. Поэтому просто сейчас мы это видим. 

А что касается амбиций Пригожина, то, конечно, у него их очень много. Но это не значит, что он их сможет реализовать, потому что Путин каждому отвел свой участок работы, скажем так. И участок работы Пригожина для Путина — это выполнение этих грязных и мерзких поручений, за которые другие люди никогда бы не взялись. Мы же с вами понимаем, что какой-нибудь другой человек внутри властной вертикали вряд ли, может быть, публично с таким своим мерзким бандитским троллингом и хихиканьем убивал бы людей кувалдой в прямом эфире. Пригожину это нравится, для него это органично. Такого рода задания он для Путина и выполняет. Служит сейчас достаточно серьезной пугалкой для Запада и такой некой худшей альтернативой Путина, хотя я так не считаю. Я считаю, что Пригожин – это производная от путинского режима. И вся его жизнь и в прямом, и в переносном смысле зависит, конечно, от жизни и сидения на троне Владимира Путина. 

Я не думаю, что у Пригожина есть какие-то перспективы в политическом плане. Конечно, он собирается, уже до этого мы видели его на разных уровнях выборов в России. Он засылал своих людей в качестве политтехнологов. Они так или иначе влезали в разные выборные процессы. Он пытался подкупать, влиять и так далее. Мы видим конфликт у него затяжной с губернатором Санкт-Петербурга Александром Бегловым. Как я понимаю, он так ужесточился, все это пришло в какую-то такую серьезную стадию у них в конфликте как раз в связи с «выборами» последними, на которых Беглов участвовал. Поэтому Пригожин, конечно, собирается. Но я думаю, что внутри власти никто давать ему какие-то возможности влиять именно в внутриполитическом плане никто не собирается. Он там не нужен, он абсолютно в этом плане не договороспособный, он со всеми постоянно ругается, в том числе ФСБ имеет на него большой достаточно зуб. 

Лично Пригожин неприкасаем, потому что он полезен для Владимира Путина. Но это не значит, что у него есть безграничные возможности, в том числе он может занимать какие-то новые ниши внутри этих распределений властных ресурсов. Я думаю, что во внутреннюю политику в ближайшее время ждать прихода Пригожина не стоит. При этом, конечно, он будет пытаться давить, насколько это возможно. Он очень хорошо понимает, как устроена власть в России. Он очень хорошо понимает, что таким садистским напором он может много чего добиться, пока его лично не одернет Владимир Путин. И он будет дальше пытаться таким образом пробить себе дорогу.

Ирина Аллеман: Ты знаешь, Пригожин еще и страшный раздражитель для всех силовиков. И, может быть, наивный вопрос, но как ты думаешь, могут ли силовики, включая силовых чиновников, объединиться против Пригожина так, чтобы его нейтрализовать? Вообще, умеют ли люди в путинской России, назначенные на высокие посты в самых разных ведомствах консолидироваться и объединяться против хотя бы кого-то, если не за что-то?

Любовь Соболь: Понятно, что они и так так или иначе это делают: строят не башни Кремля, но некие коалиции, друг с другом постоянно воюют за эти ресурсы, полномочия влияния, за то, кто какую папочку передаст Путину, кто как отличится и присвоит какие-то себе заслуги. Опять же, не только силовики. Пригожин вообще не договороспособный человек в этом плане. С ним невозможно как-то объединиться, договориться и так далее. Он никого не будет слушать и всегда будут нарушать договоренности. Надо это хорошо понимать. 

Я этого человека лично никогда не видела. Но так как я изучала его коррупционные схемы, читала, достаточно много информации получала от его бывших и действующих сотрудников, которые мне присылали, собственно, эту информацию, потому что Пригожин, Симонян называет его очень вежливым человеком, на самом деле человек, который, как вы его видите, таким в жизни и является, в том числе в отношении своих сотрудников, которых держит в страхе, над которыми издевается, измывается периодически. И они пытаются информацию передать. Поэтому у меня достаточно, мне кажется, полный образ этого человека сложился. Я понимаю, что это человек, который не держит свое слово. Он всегда всех, прямым текстом если говорить, кидал.

Раньше он какие-то свои деньги делал на том, что брал строительные подряды, передавал их субподрядчикам в том же Санкт-Петербурге, и этих людей, субподрядчиков, кидал, они ничего не могли сделать, потому что, когда они пытались каким-то образом повлиять, через какие-то правоохранительные или судебные органы, Пригожин приходил, давал взятки, и все эти дела сходили на нет, а лично он был неприкасаем.

Поэтому Пригожин человек, который не будет держать свое слово, о чем бы мы сейчас с ним не договорились внутри власти, он всегда это слово нарушит ровно в тот момент, когда ему будет это выгодно. Поэтому строить какие-то коалиции с Пригожиным, я не вижу, чтобы это происходило, и я не думаю, что это возможно, потому что я не уверена, что там есть настолько большие дураки, которые поверят этому человеку и скажут: «А, если Пригожин сказал, то значит, так все и есть».

Ирина Аллеман: Подождите, мы знаем одного. Рамзан Кадыров.

Любовь Соболь: Рамзану Кадырову выгодно периодически делать совместные какие-то фотографии. У него тоже есть своя линия поведения на паблики. Я считаю, что сейчас Кадыров и Пригожин выполняют важную миссию для Владимира Путина: служить такой пугалкой для либеральной общественности внутри России и для, скажем так, внешнего рынка политического, демонстрировать, что Путин не самый худший правитель России, а если к власти придет Кадыров или Пригожин, то с этими людьми вообще за один стол невозможно будет сесть, пожать руку и так далее. Сейчас хотя бы за длинный стол с Путиным какие-то лидеры садятся, а с Пригожиным, этим мясником, точно никто садиться рядом не будет. 

Невозможно сказать, что Кадыров и Пригожин закадычные друзья, люди, которые друг другу доверяют, которые такие: «Теперь мы объединены общими интересами и будем действовать вместе». Я думаю, что они также друг другу достаточно сильно не доверяют, у них есть своя линия поведения. Периодически, конечно, им так или иначе удобно как-то информационно друг с другом взаимодействовать, но не более того. Я бы не придавала этой дружбе большого значения.

Ирина Аллеман: Другой вопрос, который хочется спросить, стоит ли ему придавать значение именно в такой формулировке? Те репрессивные практики, которые в последнее время предлагают чиновники.

Любовь Соболь: Мне кажется, как бы пафосно это ни звучало, мне кажется, это слишком прекрасное название и для Кадырова, и для Пригожина, но можно их сравнить, наверное, с поведением хищника. У хищников не бывает друзей, друг с другом хищники не дружат, их задача убивать, что касается Пригожина и Кадырова, получать новые ресурсы. И они не останавливаются, их можно только остановить силой. Какие-то воздействия, что вы придете к Путину, что-то расскажете, каким-то образом повлияете, вразумите Пригожина или Кадырова, я думаю, что все эти средства просто тупо не работают.

Ирина Аллеман: То есть мирного и законного решения по отношению…

Любовь Соболь: Законное решение должно быть, конечно. Я бы очень хотела увидеть и того, и другого на скамье подсудимых, у них целый букет уголовных статей, которые можно предъявить и очень быстро доказать. Я думаю, что работа следственных органов закончилась бы за одну неделю, потому что все лежит на поверхности, все уже доказано так или иначе нашей командой, независимыми журналистами, все их преступные, мошеннические, коррупционные схемы и участие в преступной путинской войне и наемничество, и организация наемников, и так далее – все это лежит на поверхности. Более того, сам Пригожин в этом неоднократно признавался публично через его пресс-службу. Поэтому я бы хотела увидеть этих людей на скамье подсудимых. 

Я к тому, что для тех людей, которые считают, что с Пригожиным можно как-то договориться, найти какое-то взаимопонимание, разделить какие-то зоны ответственности и зафиксировать это – это слишком наивный взгляд. Потому что Пригожин эти границы всегда будет нарушать, он будет всегда нарушать свое слово, если ему это будет выгодно. Ровно поэтому он найти таких своих, скажем, не друзей, а партнеров внутри этого властного серпентария как раз и не может. И не сможет в будущем.

Ирина Аллеман: Слушай, но он в этом смысле мало чем отличается от Путина. Тот ведь тоже слово дал, слово взял.

Любовь Соболь: Конечно. Поэтому они и спелись.

Ирина Аллеман: Абсолютно его манера поведения. Тут, кстати, возникли недавно слухи о возможном закрытии границы. Их тут же опроверг Песков. Он причем был очень многословен. Вместо того, чтобы сказать, что он ничего не знает и это не дело Кремля, он сказал, что это целая информационная утка и диверсия. Скажи, пожалуйста, насколько это, на твой взгляд, вероятно, такое закрытие границ в России и как это может быть оформлено юридически? То есть как-то официально это должно быть оформлено, наверное? Не могут границы просто закрыться в один момент без объявления и объяснения причин.

Любовь Соболь: Во-первых, надо сказать, что официально это уже вопрос десятый. Если смотреть по сути, то мы видим тренд, что власти очень не нравится, когда люди уезжают за рубеж в плане этих массовых потоков высококвалифицированных кадров, особенно, как я, насколько понимаю, их не устраивает то, что уезжают программисты, айтишники, и так далее. Вот они все время говорят «интеллектуальная элита», Медведев над ней посмеивается все время. Но при этом надо понимать, что власти это не нравится в том числе в экономическом плане. Это достаточно серьезный урон наносит и так шаткой экономике России. Поэтому все эти потоки людей, которые не хотят участвовать в преступной путинской войне, жить в апатии, беззаконии и так далее и сейчас вынужденно покидают Россию, власть это все очень сильно напрягает. Это надо понимать. Отсюда как раз проистекают все эти заявления, которые мы слышим буквально ежедневно о том, как можно наказать уехавших людей. Давайте мы им налог до 30% поднимем, а потом они очухиваются, и кто-то там чуть менее тупой, извините за выражение, из власти говорит: «Так они же вообще тогда уволятся и вообще уйдут в тень. Мы тогда их вообще никаким образом не сможем вернуть, они перейдут на работу в другие иностранные компании, поэтому налоги поднимать, наверное, не стоит». А потом они предлагают конфисковать имущество – совсем недавняя новость, какие-то еще меры ужесточить и так далее. Пока это ни к чему конкретному не привело на законодательном уровне, но разговоры такие мы слышим буквально каждый день. Это свидетельствует только о том, что их это раздражает. Тем они и пытаются напугать тех людей, которые пока еще находятся в России, что если вы уедете, это будет путь в один конец. А вдруг вам там не получится обосноваться, найти квартиру, работу, перевезти семью и так далее. Что же вы будете делать если вас обратно в Россию не пустят имущество конфискуют и так далее, штрафы вы получите за свой уезд из России. Поэтому они напрягаются очень сильно, пытаются запугать, остановить поток людей, который сейчас, конечно, достаточно высокий.

Люди боятся попасть под путинскую мобилизацию, не хотят участвовать в войне, не хотят этого давления на себя. Они хотят жить нормально, по-человечески. Людей можно понять.

Что касается самого действия по закрытию границ, мы видим, что тенденция каким-то образом остановить эти потоки у власти постоянно есть. Из этого постоянно эти пугалки каждый день появляются, которые, к счастью, пока ни к чему не привели. Что касается самого закрытия границ, то я думаю, что это очень крайняя мера, на которую Путин не хочет пойти, потому что всем своим видом … он понимает, почему развалился Советский Союз. Он это видел на примере ГДР. Он, собственно, поэтому предпринимает определенные шаги, чтобы избежать, скажем так, ошибок прошлого. И он понимает, что закрытие границ вызовет очень серьезное напряжение внутри российского общества, которое может стать неуправляемым, потому что сейчас через репрессии, через пропаганду репрессий, они так или иначе сдерживают накал недовольства и протестных настроений среди россиян. Закрытие границы может эту спичечку переломить. Поэтому я не думаю, что это легкое решение для власти, на которое она легко пойдет. Я не исключаю, что когда-то в будущем это решение вытащат из рукава, и оно будет возможно, потому что в логику путинской власти оно при этом укладывается. Но это очень серьезное решение, которое может достаточно сильно переломить настрой среди россиян и вообще критически поменять ситуацию, в том числе с протестами.

Поэтому я думаю, что это крайняя мера, которую в ближайшее время мы, я надеюсь, не увидим. Но исключать эти все возможности абсолютно нельзя, потому что мы прекрасно понимаем, что власть настроена дальше давить, запрещать, унижать, пугать, избивать, убивать и так далее. Это общий тренд, после которого она уже не сойдет. Путин уже не поменяется. У россиян и так мало прав, а Путин каждый день пытается отобрать уже последние. И одно из прав, которое есть у россиян, это свободно уезжать и возвращаться в страну, но это не незыблемое право, как и любое другое право для Путина, он может его спокойно отобрать.

Ирина Аллеман: Ты знаешь, что интересно, ведь именно это говорили про мобилизацию, еще про первую волну, что это слишком непопулярное решение, что оно может плохо сказаться на власти Путина, на устойчивости его режима и на его, скажем так, долголетие. Хотя, казалось, что после того, как он примет это решение, будут какие-то очень негативные последствия, помимо очевидных. Как будто бы то же самое, что мы сейчас обсуждаем, уже говорили именно про мобилизацию. Ну, ничего, она идет, не заканчивается, насколько мы знаем.

Любовь Соболь: Я бы не сказал, что ничего. Я бы сказала, что это достаточно серьезно повлияло на настроения внутри российского общества. Да, недовольство, мы это видим по разным критериям, это не переломило ситуацию критически. Поэтому каждый следующий непопулярный шаг приближает эту отметку. И Путин это прекрасно понимает. Поэтому переломит, не переломит, мы с вами не знаем, Путин этого не знает. Но очевидно, что закрытие границ России будет воспринято россиянами крайне негативно. Даже не нужно соцопросов, фокус-группу делать, чтобы это понять. Прекрасно понятно, что россияне не хотят жить в Северной Корее. Ровно поэтому Путин кормил наших соотечественников байками о демократии, об особом пути, но обязательно с выборами и так далее, якобы, в которых он принимает участие очень долгое время, потому что он понимает прекрасно, что россияне не хотят жить в Северной Корее. Россияне хотят иметь права, у них есть желание в том числе периодически выезжать за границу. Не у всех есть финансовые возможности, но желание у людей есть уехать, если не на постоянку куда-то, но хотя бы временно куда-то в отпуск. Поэтому Путин прекрасно понимает, что эта мера будет крайне непопулярной, как и какие последствия она принесет на настроения, на протестные настроения, на всплески какой-то протестной активности россиян оценить сложно, но точно это не прибавит политических очков режиму Владимира Путина.

Ирина Аллеман: Как ты думаешь, как россияне воспримут увеличение призывного возраста, потому как «Путин уже концептуально поддержал его увеличение до 30 лет», то есть мужчин уже этой весной будут призывать в возрасте на регулярную службу в армии в возрасте от 18 до 30 лет. Как ты думаешь, скажется ли это как-то на настроениях, на действиях? Возможна ли та же реакция, которая была, например, после повышения пенсионного возраста, когда были протесты?

Любовь Соболь: Я тоже считаю, что это непопулярная мера. Они пытаются каким-то образом пропагандой это все преподать, как очень обоснованное, логичное решение, которое направлено на защиту граждан, на защиту мужчин, чтобы туда шли люди более сознательные, чтобы туда не шли студенты и так далее. Но при этом у них это не получается. Мы не видим, что мобилизация популярна. Каким бы образом пропаганда не пыталась развернуть этот тренд, люди не хотят становиться добровольцами, не хотят воевать, они пытаются избегать это, не все знают, как это можно сделать. Очень много людей, когда видели эту первую волну мобилизации, просто по незнанию пошли в военкоматы и пытались как-то доказать, что они не должны ехать на войну, предоставить какие-то справки, отсрочки, все, что угодно. Их после этого упаковывали и не давали попрощаться с родственниками, и везли буквально как скот в этих не отапливаемых вагонах на войну. Мы с вами должны понимать, что, конечно, это тоже непопулярная мера. Я не думаю, что это критически сломит настроения среди россиян, что это будет той самой соломинкой, которая переломит хребет, но при этом эта мера воспринимается как избыточная. Я думаю, что люди в этом возрасте уже более сознательные и я, конечно, призываю всех максимальным образом обезопасить себя и стараться избегать этого призыва. Мы много раз давали свои рекомендации, как юристы и как общественные деятели о том, как это можно сделать. Все эти ссылки, инструкции о том, как избежать мобилизации, можно найти в интернете очень легко и спокойно, если вы умеете пользоваться интернетом и VPN или смотрите «Ютуб» и наши каналы. Поэтому если вы сами уже знаете, обучите своих знакомых ребят, чтобы они так или иначе не участвовали в этом. Что касается призыва, то там действуют другие юридически правила. Но я думаю, что мужчинам России не привыкать избегать призыва. И до войны люди не хотели служить в российской армии, потому что понимали, что это не обучение какому-то военному ремеслу, что это достаточно глупая потеря одного года своей жизни. Очень многие молодые ребята именно так относились к призыву в армию, поэтому все эти механизмы среди народа известны. Я понимаю, что увеличив этот возраст, исполнить это будет возможно, но очень сложно для власти. Люди не приветствуют это как правильное решение.

Ирина Аллеман: Про полезные ссылки подтвержу. Все так. Что касается призыва, то в том числе юристы ФБК, например, Александр Помазуев очень аргументировано в своих видео рассказывает об этом. Видео в основном датированы сентябрем-октябрем, когда как раз началась мобилизация. Очень рекомендую посмотреть.

Любовь Соболь: Я думаю, что зрители нашего канала понимают это. Но если вы это понимаете, вы должны все равно служить некими агентами правды и правдивой информации, каких-то юридических познаний и рассказывать это своим знакомым и близким, чтобы, возможно, им помочь в какой-то критической ситуации и спасти буквально их жизнь. Многие ребята в России в том числе, я знаю, что это было в момент мобилизации, а я разговаривала с разными семьями, ко мне обращались, люди говорили: «Да, мы виноваты в том, что мы не так плотно и интересовались политикой и понимали, что происходит, но мы не понимали, на что забирают наших мужей. Мы думали, что просто они пойдут в армию и как обычно. То есть ушел человек в армию, какое-то время был вне дома, а потом снова вернулся. О том, что их перебросят за границу, их заставят убивать и так далее, мы и представить себе не могли». Вот таких сообщений мне шло достаточно много. Поэтому надо отдавать себе отчет, когда говорят, что это призыв в армию, вы просто отдадите долг родине, а потом вернетесь домой и так далее, что это временно – это все, конечно, развод и обман, чтобы затащить людей, которые будут призваны, так или иначе подписать бумаги, контракт и так далее, потом их добровольцами еще запишут, так или иначе затащить на эту бессмысленную, преступную, кровопролитную войну в Украине. Любое действие по избеганию призыва это критически важно для любого мужчины в России, потому что так или иначе после этого призыва в армию его всеми правдами и неправдами попытаются туда отправить, именно за так называемую ленточку воевать.

Ирина Аллеман: Я замечу, что милитаризация России, которая почти год назад заявляла о намерениях демилитаризации Украины, идет на всех уровнях. Это можно было понять и по новогоднему обращению Владимира Путина, которое он записал на фоне то ли реальных военных, то ли переодетых в военную форму ФСОшников. Также можно заметить и по надвигающимся, они все-таки продолжаются, выборам. Сегодня издание «Ведомости» сообщает, что бывших военных, добровольцев и работавших в Донбассе волонтеров выдвинут на выборы 2023 года, причем как в органы законодательные, так и в органы исполнительной власти. Об этом, в частности, «Ведомостям» сообщили четыре источника. Скажи, пожалуйста, это какое-то показное действие, либо это уже милитаризация, которая просто проникла во все уровни российской жизни?

Любовь Соболь: Я думаю, что это и то, и другое. Я думаю, что кто-то, конечно, пытается себе заработать место во властной вертикали, сделать что-то приятное и приятное лично Владимиру Путину. Во-вторых, есть естественно сейчас тренд на то, чтобы делать героями тех людей, которым героями явно не являются. Мы видим, как наемников из ЧВК «Вагнер», которые убивают собственных матерей и творят ужасы, которые не поддаются никакого здравому смыслу, называют героями, преступников, убийц, людей, которые забивают своих бабушку, мать и так далее, хоронят с какими-то почестями. Мы видим, что сейчас пытается власть сказать, что если вы выполняете преступные приказы Владимира Путина, то так или иначе вы будете героем, вы будете поддержаны, вас могут выдвинуть на выборы. Сейчас говорят о том, что могут предоставить льготы детям мобилизованных для поступления в вузы и так далее.

Во-вторых, нужно понимать, что они пытаются сделать войну нормой нашей российской жизни. Они пытаются сказать, что это нормально, что страна находится в состоянии войны. Это не какой-то ужас, это сейчас будет проникать во все сферы общественной жизни, в том числе мы видим как к школьникам приходят солдаты, наемники и рассказывают, что это правильно и хорошо.

Я видела сообщение том, что в детском саду в регионе детям 6-летнего возраста рассказывают о том, что каждый мальчик должен быть солдатом обязательно и так далее. То есть они делают войну нормой российской жизни. И вот эта история про выборы это примерно в ту же степь история. Я, как человек, который участвовал в выборах, который что-то понимает, о том, как выборы все устроены и за кого хочет голосовать российский народ, за кого нет, понимаю, что ни за каких этих военных на выборах народ голосовать не будет, не захочет, и для них так же придется фальсифицировать, как это фальсифицировали для путинских певцов ртом, которые участвовали на выборах или каких-то других бюджетников, которых выставляли на эти выборы. Поэтому народ массово в едином порыве голосовать за военных, которые так или иначе убивали людей, где-то там участвовали, которые там были наемниками, солдатами и так далее, не захотят люди идти и голосовать, и никаким образом их не мотивировать. Это скорее будет такая пиар-кампания, потому что якобы власть вот отдает почести и выдвигает вперед лучших. Лучшие, конечно, это не те люди, которые являются преступниками и убивают других людей, но других у Путина и нет.

Ирина Аллеман: Заметь, как у нас изменились народные герои. Если в 2020 году это был Проценко, который вроде как всех спасал в Коммунарке, и он был на всех плакатах и был своего рода также таким лицом «Единой России» на выборах, но от мандата своего отказался. Сейчас это бывшие военные, даже волонтеры.

Любовь Соболь: Я думаю, их будут мешать, конечно, друг с другом. Постоянно каких-то актеров выдвигают, врачей, заслуженных учителей, сейчас к ним прибавятся военные. Сейчас они будут говорить, что все это путинская опора.

Ирина Аллеман: Региональные выборы, я напомню, пройдут в этом году 10 сентября, планируют выбрать 20 губернаторов и депутатов заксобраний. При этом Кремль уже готовится в том числе и к избирательной кампании 2024 года. По крайней мере, об этом пишет «Верстка». Сообщают, что после окончания новогодних праздников региональные власти получили от федерального центра распоряжение провести подготовку к будущей кампании. До нее еще полтора года. Из точки сегодняшнего дня как ты представляешь, как могут пройти выборы 2024 года с теми вводными, которые у нас есть на сегодняшний день?

Любовь Соболь: Хороший вопрос, потому что на самом деле мы все с вами не можем сказать однозначно, что будет с нашей страной через месяц. Загадывать до 2024 года и для власти, и для Путина тоже слишком наивно. Понятно, что они про 2024 год постоянно думают и переживают. И это так или иначе проявляется в их публичных заявлениях. Я, например, слежу за публичными заявлениями Набиуллиной, и она постоянно в каждом своем заявлении так или иначе говорит, что вот у нас такой-то план на этот год, сейчас уже на следующий год и на 2024 год. То есть инфляция, например, она говорит, что в этом году столько составила. А вот в 2024 все будет гораздо лучше и хорошо. Она делает такие заявления в том числе, потому что такие заявления очень важны Владимиру Путину.

Он действительно переживает, и мы с вами понимаем прекрасно, что выборное поле в России максимально сильно зачищено, что не только на выборы президента не пускают людей, которые могут иметь действительно популярность в обществе и которым противостоят политики Владимира Путина, но и на выборах муниципального уровня мы сами прекрасно видели, как сильны зачистки: на кандидатов нападали, кандидатов отстраняли, сажали в ОВД. Массовый беспредел творили даже в Москве. Хотя, казалось бы, что в Москве старались сделать тонкую настройку фальсификаций. Никаких сюрпризов в положительных сторону я от 2024 года не жду, что касается выборов. Путина эта тема очень сильно волнует. Поэтому сейчас, конечно, будет пул чиновников и администрации президента, и других ведомств, и в регионах, которые будут заниматься именно обработкой выборов. Понятно, что они фальсифицируются, но Путину, конечно, нужно как можно больше людей в свою орбиту затащить с учетом падения собственных рейтингов. Для него это делать достаточно сложно. Поэтому наша задача, задача российской оппозиции усложнить эту задачу максимально.

Ирина Аллеман: Чтобы Путин просто не дошел до своих выборов в 2024 году.

Любовь Соболь: Многие люди говорят, что выборы ни на что не влияют. Понятно, что у меня нет никаких розовых очков. Я сама как человек, которого не допустили на выборы даже Московской городской думы, прекрасно понимаю, как это все устроено. Надо понимать, что в целом, если посмотреть на избирателей, посмотреть на российский народ, то очень часто люди, которые находятся обычно вне политики, вовлекаются вообще в политическую общественную дискуссию, начинают задаваться вопросами именно во время этих выборных циклов, эпизодов. Поэтому выборы это всегда точка напряжения для российского общества, и Путин это прекрасно понимает. Поэтому точку напряжения он пытается всегда для себя максимально безболезненно пройти. Ровно поэтому он нивелирует всех людей. Тех, которые могут устроить публичное возмущение, протесты, он сажает, выдавливают или так далее. Все эти усиления репрессий, если посмотреть, как они происходили последние годы, они всегда происходили аккурат перед выборами в довоенный период. То есть если посмотреть, то это всегда были отравления Алексея Навального и посадки, и так далее. Это все происходило перед выборами. Для Путина это очень болезненные моменты, он всегда очень сильно переживает, что в обществе в этот момент гораздо сильнее интересуются политикой, может, так или иначе раскачаться. Поэтому готовиться они будут заранее. Но мы тоже не должны сейчас заранее говорить: «На выборах все решено и так далее. Если Путин захочет, а он захочет, до конца своей жизни сидеть у власти, он будет у нее сидеть». Мы должны делать все возможное, чтобы и во время выборов, и в период между выборами делегитимизировать режим Путина, рассказывать людям правду и бороться за нашу страну.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»