Любить только тебя
Поцелуй на внутренней стороне бедра. Тонкий стон. Шуршание простыней.
Отрывая голову от левой ноги мужчины, Минги смотрит на то, как длинные пальцы сжимают простыню на краю кровати, усмехаясь этому.
Запах жжёной карамели, свежемолотого кофе и лёгкая молочная сливочность бьют в нос и кружат голову, заставляя тихо рыкнуть, словно желая спровоцировать источник на ещё более сильный запах.
Ладони Минги сильнее сжимают бёдра перед собой, подтягивая ещё ближе.
— Ты как-то сдерживаешься. — Длинный язык проскальзывает по паховой области, слушая дрожащий стон.
— А вот ты ни черта! — Мужчина на постели поднимает голову, смотря тёмными глазами на Сона, который совсем не отрывается от бёдер, но взгляд направлен прямо на лицо омеги. — Ты не успел прийти домой, а на мне уже нет одежды.
— Просто я такой эффект на тебя произвожу, карамелька. — Минги ухмыляется, а омега фырчит, хмуря брови. — Ладно-ладно, это ты так на меня действуешь, как настоящая конфета для сладкоежки. Сразу хочется развернуть и съесть. А ещё я соскучился, Чан-ни.
И это действует успокаивающе на Бан Чана: брови и лоб наконец расслабляются, как и пресс с бёдрами, а с губ срывается выдох.
Бан протягивает руку к тёмным волосам Сона, зарываясь в них и подтягивая его, добиваясь нужного: Минги забирается на постель и нависает сверху. Теперь ладони Чана скользнули под майку альфы, получая реакцию в напряжении. Пухлые губы целуют в уголок чужих, вдыхая терпкие амбру и сандал со свежим жасмином.
— От тебя пахнет сильнее, чем обычно. Не избегай разговора постелью, Сон Минги. Голос не строгий; мягкий и будто обволакивающий колотящееся в горле сердце. — Я никуда не убегу, и мы продолжим, но скажи, что случилось.
Чан слишком хорошо его выучил. Слишком хорошо знает даже чуть изменённый запах или взгляд. А Минги... Он не может пойти против. Только не против Чана. Его Чана.
Сон глубоко целует и жадно сжимает руками талию, на которой явно останутся следы от пальцев и ногтей, но Чан лишь шумно вздыхает, вздрагивая.
— Сегодня в офисе, — тяжело выговаривает Ги, утыкаясь носом в шею возлюбленного, — ко мне очень ярко клеилась одна новенькая. Я сразу показал ей метку и сказал, чтобы она проваливала, но это будто не человек, а, блядь, банный лист. Она каждую свободную минуту приходила ко мне и пыталась разговаривать, прикасалась «ненавязчиво» к плечам и рукам. Я за весь день устал убирать её руки и говорить, что я занят. И каждую минуту с её первого прикосновения я так хотел домой. К тебе. К твоему запаху, к твоим рукам. Мне было насрать на работу, я очень и очень хотел почувствовать тебя. Отталкивал, но каждое её прикосновение будто делало меня грязным и чужим для тебя...
По телу альфы стала проходиться дрожь, и не злость. Это был испуг, беспокойство. Он знал, что ничего ужасного не сделал, но так зависимо боялся потерять того, кому было отдано сердце.
Минги поднял голову, чтобы смотреть в любимые глаза, а голос сорвался на шёпот.
— Не хочу. Не хочу никого любить, кроме моего будущего мужа. Не хочу даже, чтобы кто-то другой ко мне прикасался. Не хочу, чтобы ты чувствовал хоть небольшую горсть чужого запаха на мне.
Чёрные глаза смотрели на лицо Кристофера так искренне, с преданностью и желанием, что омега задержал дыхание.
И через несколько секунд Чан обхватил ладонями щёки Сона, притягивая к себе ещё ближе.
— Дурной. Такой дурной и любимый. Ты никогда для меня не будешь грязным и чужим. Ты мой. Я твой. Это аксиома. И похуй мне на ту дамочку, ты сам показал, что она тебе неинтересна. Но если она будет тебе докучать, то поговорю с дядей, переведём её в другой филиал. Поцелуй в нос. — То, что я в отпуске — это ещё не значит, что она может лезть к моим подчинённым и докучать им. Тем более, — Чан сделал многозначительную паузу и ухмыльнулся, — как ты выразился, моему будущему мужу.
— Блядь. Минги краснеет и начинает тараторить. — Я это вслух сказал, да? Боже, не отвечай, я понял. Тяжёлый выдох. — Ты сам знаешь, что у меня серьёзные намерения, так что не смотри так, будто для тебя это новость. Рано или поздно мы поженимся. Сон отводит глаза в сторону, чуть поёживаясь.Смех омеги разрезает тишину в спальне.
— Сделаю вид, что верю тебе, идиот. И что не знаю, как ты ходил в ювелирку. Поговорим об этом потом. Иди ко мне. Минги не успевает переварить услышанное, как его утягивают в долгий поцелуй, в котором в его рот ворвался чужой язык. Он не сопротивлялся, а проскулил и вновь сжал бёдра под собой.
Запах омеги опять ударил в нос, и Минги застонал, кусая чужие губы и отрываясь от них. Тёмные глаза осмотрели счастливое лицо с игривой улыбкой.
Губы Сона прильнули к шее сначала в жадных поцелуях, но очень быстро губы сменились языком. Альфа принялся вылизывать кожу, от которой исходил сладкий с терпкими нотами аромат, словно желая слизать этот вкус подчистую.
Вскоре Минги почувствовал, как в его волосы зарываются пальцами и давят на голову в явном намёке двигаться дальше. И он слушается, медленно опускаясь ниже, внутри виляя хвостом от того, что его мужчина уже был полностью обнажённым на мягких простынях, и ничего не мешало Минги его поглощать. Ладони в жадном и собственническом желании исследовали, сжимали и впитывали каждую дрожь чужого тела.
Сон замечал, как Чан вздрагивает, когда большие пальцы сильнее надавливали на тазовые кости, как он задерживал дыхание, стоило ладоням приблизиться к его соскам, но игнорируя их, как пальцы омеги сжимали сильнее волосы, стоило языку скользнуть ниже пупка; и как возбуждение Криса становится всё более явным и плотным в феромонах.
Укусив тазовую кость, оставляя царапины от клыков, Минги глубоко вздохнул, закатывая глаза.
— Блядь, если можно было бы, я бы налил ванную из твоего запаха. Язык проскользил по всей длине члена Бан Чана, собирая с головки предэякулят, ухмыляясь. — Может мне собирать все твои жидкости и заполнить ими ванную, м?
Кристофер мучительно застонал, закидывая голову, чтобы не видеть этого наглого лица.
— Какой ты мерзкий, М..Минги-я! Если ты это сделаешь, то должен будешь купить новую... — Крис не договаривает, его бёдра сжимают слишком сильно и резко переворачивают на живот. — Ах...ванную.
Минги вернулся опять на кровать, уперевшись руками в постель около плеч омеги, прижимаясь своим телом без рубашки и в брюках к любимой спине. Носом уткнулся в затылок Чана, перед этим кусая его холку, зная, что это максимально уязвимый жест для омег, и что ему это позволено.
— Сердце моё, я куплю тебе хоть сотню новых ванн, всё равно же работаю в компании твоей семьи, можешь всю зарплату хоть забрать и заказать огромное джакузи. Главное, чтобы тебе было хорошо. Поцелуй за ухом. — Ну и чтобы я наконец искупался в тебе.
Минги усмехается, слыша, как его возлюбленный мычит и дёргает бёдрами. прижимаясь ягодицами к паху.
— Вместо этих грязных мечт, лучше трахни меня, как раз сможешь искупаться, извращенец. Чан опускает голову, утыкаясь лицом в простынь, дыхание сбивается слишком сильно лишь от таких диалогов.
Дёрнув бровью, Сон опускает одну руку к заднице омеги, сразу добираясь до межъягодичной впадины, пальцы сразу обволакивает вязкая смазка, заставляя внутри Минги всё завыть.
— И это я ещё извращенец, посмотри на себя, такой мокрый, а...
— Сон Минги, блядь! — Рявкает Крис, поворачивая голову. В глазах молнии. — Ты меня раздел сразу по приходу домой, изнежил, исцеловал, потом сказал о том, что хочешь выйти замуж, мучаешь, и всё ещё, сука, не внутри. Если через минуту твой член не будет во мне, он будет в мусорке! Не дразни и не беси.
Его омега закипел. Обычно он был более сдержанным, даже когда они говорили несколько минут назад, то он был спокоен, но как же Минги ошибался. Стоило ему вернуться домой, то запах жасмина был одурманивающим, что говорило о необходимости в своём омеге. И главной слабостью Бан Чана был именно нуждающийся в нём, как в воздухе, Альфа. Крис терпел и держался с самой первой минуты, как его мужчина пришёл домой.
Мягкий поцелуй в плечо.
— Душа моя, ты прекрасен. Каждая твоя эмоция прекрасна. Извини, что заставил ждать. — Сон посмотрел во всё ещё яростные глаза и дотянулся до пухлых губ.
Не разрывая поцелуя, альфа одной рукой, немного пыхтя от неудобства, расстегнул свой ремень и молнию.
Отодвинувшись, он встал с кровати, наконец стягивая ненужную одежду, отбрасывая её в сторону. Всё равно будет убирать её сам.
Вернувшись к кровати, он увидел, как Чан лёг выше, подложив подушку себе под живот, приподнимая округлые ягодицы выше. Минги замер, рассматривая картину перед собой: Чан не был типичным омегой, он был более коренастым, крепкого телосложения и характера, но нежная кожа без присущей альфей жёсткости, слишком мягкие и округлые ягодицы выдавали его натуру внешне с потрохами. И это Минги тоже так любил.
Новая очерёдность поцелуев, начиная от поясницы, заканчивая загривком, в который тихий рык закрался.
— Какой же ты у меня красивый. Вкусный. Невероятный. И мой. Только мой.
Рука вновь вернулась к ягодицам, а после пальцы собрали смазку с кожи омеги, который театрально забурчал:
— А нормальная смазка — старый век?
Резкий, громкий шлепок. Стон.
На левой ягодице Чана расцветала алая пятерня.
— Ты говорил о том, что я могу искупаться, ну так вот. Наслаждайся моим купанием и моим вниманием, любовь моя.
Растерев по эрекции чужую смазку, Минги сжал обеими руками ягодицы, раздвинул их и плавно вошёл внутрь на половину, мыча от удовольствия.
В голове пролетели фрагменты от их утреннего занятия любовью, когда Чан решил устроить интересное пробуждение с отсосом и позой наездницы. Он всё ещё был хорошо растянут.
Пальцы сжали мягкую кожу задницы. Тёмные глаза смотрели пристально на спину возлюбленного, который прогнулся, сжимая пальцами покрывало.
— Ты так хорош для меня. — Слетает выдохом от альфы, который двигается до упора, чувствуя плотное сжатие чужих мышц и слыша стон.
— Чёрт... Охуенно. — Раздаётся в небольшой паузе в спальне.
Крис удобнее укладывает туловище на постель, наконец краем глаза смотря на своего мужчину, который заботливо даёт время привыкнуть и насладиться моментом.
Омега медленно и блаженно улыбается, облизывая губы.
— Двигайся.
Одна улыбка. Одно слово. И Минги срывается.
Руки быстро с силой цепляются за сочные бёдра, удерживая их, а сам начинает двигаться. Быстро, жадно, будто держал целибат четыре гона подряд.
Тишина спальни, наполненной плотным запахом феромонов, взрывается симфонией чувств и жадности: тяжёлые вздохи со спрятанными в них стонами Минги, шлепки тела о тело, шуршание простыней, всхлипы и стоны удовольствия Чана, кажется, и кровать стала издавать стук от силы толчков мужчины.
Сон смотрит жадно, впитывает каждое движение Кристофера, как тот сжимает пальцы сильнее на постели, иногда разжимая их из-за лёгкой судороги, как напрягается спина с выделенными мышцами, как дёргаются плечи. А потом взгляд доходит до ягодиц. До того, что происходит внизу. Минги сглатывает, наблюдая, как его член постоянно скрывается внутри тела его омеги, как кольцо мышц иногда сокращается при движении от него, как ударяется его пах в округлые ягодицы и как смазка начинает ярко выделяться, немного выплёскиваясь при движении, издавая грязное хлюпанье.
Сон пытается насытиться. Насытиться тем, кто пробуждает в нём нежность и ярость собственника. Тем, кому он отдал своё сердце. И кажется, что ему всегда будет мало.
Нужно больше. Больше прикосновений, больше контакта, больше звуков, сильнее запахи.
Правая рука Минги подбирается под живот Бан Чана, добираясь ладонью до солнечного сплетения и с силой выпрямляя, заставив мужчину поднять туловище. Сон опять прижимается к чуть влажной коже грудью, движения стали медленнее, но осознаннее, глубже, заставляя тело вздрагивать в приятной истоме.
Поцелуй в плечо, шею, за ухом. Левая рука обвивает поперёк живота, сильнее прижимая к себе.
— Ммм... ты так усердно принимаешь меня. Тебе нравится? Н-нравится чувствовать, как каждый раз мой член растягивает тебя и наполняет? Давай, ответь мне, Чан-и. Иначе ты долго ещё кончить не сможешь.
Бан откидывает голову на чужое плечо и стонет. Его руки дотянулись до бёдер Минги позади себя, а ногти впились в кожу.
— Т..только, б-блядь, посмей. Мхм! Нравится! Нравится мне-ах... Люблю чувствовать тебя. Люблю, когда тянешь меня. Тебя люблю. — Чан оставляет губы приоткрытыми в попытке набрать больше воздуха, что не очень получается, но так плевать. Ему хорошо. Он теряется в ощущениях, в руках, которые надёжно его удерживают.
А Минги улыбается. Сыто и влюблённо.
Он чувствует, что Чан близок, слишком Минги долго его мучал до этого. Руки лишь плотнее обхватили тело, словно желая слиться в единое целое.
Предупреждающий укус в плечо, и Сон вернул темп. Опять дикий, что не вздохнуть. А Чан закатывает глаза и стонет имя альфы. Громко, сбивчиво. Ногти цепляются лишь сильнее в чужие бёдра позади себя.
— Без прикосновений, любовь моя. Кончи для меня без рук. Только от члена в себе и моих губ.
Минги ухмыляется, чувствуя, как от этого тело в его руках ещё больше напряглось, а с губ Криса сорвался скулёж. Он ненавидел это. Всей душой. Но всегда безропотно выполнял это условие.
Альфа провёл носом по шее, наполняя лёгкие насыщенным запахом карамели, и принялся оставлять долгие, кусачие поцелуи там же.
Через несколько минут он ощутил, как внутренние мышцы омеги сжимают его до лёгкой темноты в глазах. А до сознания долетел вскрик. Сон почувствовал, как на руку, удерживающая тело на животе, попало несколько капель, что вызвало ухмылку.
— Мой хороший мальчик. Умничка. Я близко... могу ли...
— За-заткнись и кончи в меня, глупый альфа. — Не дал в очередной раз договорить омега, чуть заплетающимся языком, всё ещё дрожа всем телом.
Теперь мягкий поцелуй в плечо. Сон вернулся к сбитому темпу, догоняя свой оргазм в течение минут трёх. Он продолжал прижимать тело омеги к своему сильно и плотно, дыша куда-то под уху, пока сперма наполняла нутро омеги.
Дыхание было сбито к чертям, воздух плотный, что можно разрезать катаной, но два тела доверчиво были рядом друг с другом.
Стоило сознанию чуть очухаться, как Минги сразу плавно выскользнул из тела и мягко уложил Чана на кровать.
Надо было бы взять влажные салфетки, убрать следы спермы, но желание быть сейчас рядом со своим мужчиной оказалось сильнее. Сон лёг рядом с Баном, разворачивая его расслабленное тело к себе, смотря, как его глаза медленно открываются и пытаются сфокусироваться. Левая ладонь нежно огладила щёку, оставаясь на ней, а потом последовал медленный нежный поцелуй.
— Лежи, душа моя. Я поваляюсь немного с тобой, а потом приведу нас в порядок. Я люблю тебя.
После своих слов альфа увидел медленную, разнеженную, мягкую улыбку и кивок. А следом Чан прильнул всем телом к нему, обнимая руками и пряча лицо в плече.
Обвив одной рукой родного человека, Минги пообещал себе, что завтра устроит им поездку, на которой наконец официально сделает предложение.
А сейчас... Сейчас он будет наслаждаться моментом со своим будущим мужем, который видел уже помолвочные кольца как несколько месяцев, но молчал.