Любит

– Любит. Не любит. Любит. Не любит.

Белые лепестки медленно скользили вниз, приземляясь на синюю гладь.

Закатные лучи солнца отражались в воде, постепенно уступая место наступающим сумеркам.

– Любит… Ага, а как же.

Захарра невесело фыркнула и бросила стебель когда-то былой ромашки в воду.

Это так глупо. Чем она вообще занимается? Страдает из-за какой-то ерунды.

Шатенка вытянула мокрые ноги из воды и подтянула их к себе, обнимая колени. Деревянные доски скрипели под давлением, неприятно отдаваясь по нервам.

В мире столько всего интересного, она еще столько всего не видела, еще столько всего предстоит впереди, а она… а она страдает от неразделенной любви.

Глупость какая-то. Ему нравится другая, а ей пора взяться за ум. Обидно, конечно, что она уже дважды попалась в эту ловушку – влюбилась в того, кому нравится её подруга. Но и их вины в этом не было.

Может, Захарра просто какая-то не такая… может, не суждено? Вот разлюбит и всё.

Драгоций подняла глаза на закат, который хотелось бы нарисовать, но в последнее время даже кисти не могла взять в руки. А если всё-таки берется, в памяти сразу же всплывают его зеленые глаза с хитрым прищуром, нахальная улыбка и золотые кудри. Надоел.

– Проклятье какое-то. Я тебя ненавижу настолько сильно, что… что люблю, – она шмыгнула носом, плотнее прижимаясь лбом к коленям.

– Что ты там бормочешь? Меня проклинаешь?

Не ожидая чьего-то присутствия, Захарра резко подорвалась с места, с ужасом осознавая, что её слова могли услышать.

– Ты совсем уже?

– Я раньше не замечал, что ты такая пугливая, – Маар ступил на доски, те отозвались со скрипом.

Он стоял перед ней, смотря так, будто изучает её или пытается что-то понять. Будто беспокоится.

Ну, нет.

– Ты что здесь делаешь? Следишь за мной? – Захарра старалась игнорировать то, как он смотрит на неё.

Нет, ей кажется.

– Я видел, как ты уходила, было не трудно догадаться, куда именно, – он склонил голову набок, глядя на неё с едва заметной улыбкой.

Ох, как бы она его сейчас… треснула. Синий неплохо будет сочетаться с его малахитовым цветом глаз.

Вот же кошак хитрый, знает, на что давить. В это место, к озеру с пирсом, он же и привёл её. Для Захарры оно стало особенным, и она приходила сюда довольно часто, всё это время надеясь, что Маар не знает или хотя бы не догадывается почему.

– Это вообще ничего не значит. Я просто бродила от скуки и случайно пришла сюда, – она зло зыркнула на него, когда Броннер весело фыркнул, всем видом показывая, что так и поверил. – А вот что ты здесь делаешь, я всё еще не услышала.

– Ты долго не возвращалась, вот и пришел тебя проверить.

Только сейчас Захарра заметила в его руках что-то вязаное, похожее на кардиган.

Проследив за её взглядом, Маар опомнился и, подойдя ближе, набросил на неё кофту, не забыв убедиться, что та не спадет.

Захарра, не готовая к такому жесту, зарделась, и на ум приходило только одно – нужно срочно отбиваться.

– Переживал?

– Да.

В его ответе не было ни капли сомнений. Маар ответил настолько быстро, что Драгоций поверила в его правдивость.

– Очень смешно.

– Я серьезно. Не поверишь, иногда со мной такое бывает.

Он снова чуть улыбнулся, наблюдая за её реакцией.

– Ну, проверил? Можешь идти.

– Я могу, конечно…

– Но?

– Но не могу.

– Тц, как хочешь. У меня нет настроения с тобой спорить.

Захарра отвернулась и вновь опустилась на доски, возвращаясь в прежнее положение.

– Вот поэтому я здесь.

Маар не заставил себя долго ждать и в секунды оказался рядом, опуская ноги в воду и удерживаясь руками по бокам.

Захарра искоса посмотрела на него и отвернулась в другую сторону.

– Ты меня бесишь.

Маар рассмеялся.

– Я бы ответил, что это взаимно, но тогда я совру. Хотя раньше всё именно так и было. Ты казалась такой заносчивой, вредной и… ну прям Драгоций-Драгоций.

Она повернулась, нарочито громко фыркая:

– Спасибо, что не забываешь напоминать мне, кто я. Но знаешь что? Мне всё равно, что ты думаешь обо мне и о моей фамилии. Ты никогда не поймёшь, каково это – быть Драгоций.

Ещё ей не хватало осуждений, потому что она не в той семье родилась. Да, конечно.

– Именно поэтому я тобой восхищаюсь.

Захарра замерла, не веря своим ушам. Она посмотрела на Маара так, будто перед ней сидел сам Эфларус.

– Да, я нелестно отзывался о твоей семье… По правде, я всё ещё считаю Драгоциев… – он запнулся, боясь наговорить лишнего. – Ну, не важно. Ты намного лучше, чем ты думаешь. И намного лучше, чем когда-то думал я. Когда ты переехала к нам в Чернолют, моё мнение о тебе с каждым днём менялось всё больше и больше. Ты невероятная.

Захарра слушала его, не находя, что ответить.

– …Спасибо. А это сейчас к чему вообще?..

– Ты в последнее время мрачнее обычного. Я хотел тебя подбодрить. И мне важно, чтобы ты знала: ты не одна.

Это последнее, что Захарра готова была услышать от Маара. С чего вдруг эта ярмарка доброты?

Она молчала, не зная, что на это ответить. Внутри всё внезапно взорвалось, а слова застряли где-то в горле.

Парень её молчание расценил по-своему и, осторожно переходя на полушепот, спросил:

– Так расскажешь, что случилось?

Ты случился.

– Дела любовные?

Захарра так резко обернулась и так зло посмотрела на него, что не заметила, как в его голосе мелькнул неподдельный интерес.

– Тебя это не касается, понятно?

Маару нравится другая, ни к чему ему знать о её чувствах.

– Ты уверена?

– Чего ты от меня хочешь? Ты хочешь услышать, как я страдаю?

Маар хотел что-то ответить, но осекся.

Она уже не замечала, как громче становится её голос. Как он начинает дрожать. Перед глазами пелена, и она благодарна хотя бы за то, что в наступающих сумерках не видно её непрошеных слёз.

– Да, страдаю. Только глупости всё это. Я ему не нужна, понятно? И я его обязательно разлюблю.

Она подорвалась с места, смотря на Маара с высоты. А тот смотрел на неё так жалостливо, что Захарру это разозлило ещё сильнее. Вот только не нужно её жалеть.

– А если ты тоже ему нравишься?

Он поднялся, равняясь с ней. Рука скользнула к её лицу, чтобы убрать слёзы, которые уже текли ручьями, но Захарра отшатнулась.

– Не нужно. Ты ничего не понимаешь, тебя это не касается. И вообще, мне пора.

Она развернулась, вытирая солёные слёзы ладонями и уходя всё дальше.

– Впервые Примаро ошибся, – пробормотала себе под нос Захарра. – Ещё и разрыдалась прямо перед ним, потрясающе.

Маар несколько секунд стоял в ступоре, смотря, как отдаляется её фигура. Как она поправляет кофту на плечах и обнимает себя за плечи.

Только когда он догнал её, ухватил за руку и развернул к себе, она остановилась.

– Что ещё? – раздражённо выкрикнула она, отворачивая лицо.

– Тебе не нужно этого делать.

– Чего делать?

– Разлюбить меня.

Захарра застыла, не сразу понимая, что он вообще сейчас сказал.

А Маар улыбался. Уже было темно, но Захарра всё равно видела его улыбку… и чувствовала.

– Ты ч-что придумываешь такое…

– Прекрати делать вид, что это не так. Ты мне тоже нравишься. Очень. И мне жаль, что я не решился сказать тебе этого раньше.

Где-то внизу их руки нашли друг друга: Маар поглаживал её, успокаивая.

– А как же другая…? – голос задрожал, только уже от того, что он аккуратно взял её за талию и притянул ближе… и ещё ближе.

– Я догадываюсь, о какой «другой» идет речь, но поверь мне: это уже давно в прошлом. Сейчас есть только ты.

И ещё ближе.

– Броннер, если это опять твои шуточки, то я тебя…

Договорить Захарра не смогла. То ли не сумела придумать достаточно страшную угрозу, то ли просто забыла все слова, когда Маар оказался так близко.

В темноте это было трудно заметить, но от жара, подступавшего к ушам, и бабочек в животе Захарра догадывалась, что сейчас выглядит совсем не грозно.

– Можно тебя поцеловать?

– Я… Да?…

Он взял её лицо в свои прохладные ладони, и по телу пробежал ток.

Захарра замерла, не зная, куда деть взгляд, но Маар чуть улыбнулся и осторожно наклонился к ней. Его губы были тёплыми, немного шершавыми и… со вкусом мяты. Очень контрастировали с её влажными, солёными от слёз губами, которые она до этого то и дело облизывала от волнения.

Целовал он почти невесомо и так нежно, что у неё вот-вот закружится голова. Захарра сама не заметила, как закрыла глаза, окончательно теряясь в этом новом для неё ощущении.

Её руки сначала неуверенно поднялись к его шее, а затем уже смелее зарылись в его волосы, отчего Маар улыбнулся сквозь поцелуй.

Драгоций уже целовалась однажды, и впервые! Но это было так давно и так по-детски. Несерьёзно, с осознанием того, что твои чувства не взаимны. Но Маар… Маар притягивал её к себе ближе, не спеша целовал, и от этого внутри всё переворачивалось.

Они так стояли, пока Драгоций сама не отстранилась, наконец пытаясь отдышаться.

– Ты в порядке? – он немного отстранился, облизывая губы и не отводя от неё взгляда.

– Это мой второй поцелуй в жизни, так что не уверена. Так ведь и умереть можно.

– А у меня первый.

– Врешь.

– Нет, правда, – Маар звонко рассмеялся.

– Невозможно ТАК целоваться впервые.

– Возможно, это потому, что ты слишком сильно нравишься, а любовь творит чудеса.

Захарра положила руку на лоб, жмурясь и не веря происходящему. Если она проснётся и всё это окажется сном… Нет, она даже не хочет об этом думать.

Но если так… то будь что будет.

– Знаешь что? – она приблизилась к парню, в этот раз сама ухватила его за лицо и внимательно посмотрела, будто пытаясь что-то разглядеть в темноте.

Прежде чем Маар снова успел что-то сказать, она сократила между ними расстояние и поцеловала его с таким напором, что он пошатнулся, но вовремя схватил её за талию и прижал к себе, крепче и увереннее, чем в первый раз. Потому что теперь сомнений точно не было.

but goddamn, you got me in love again