Любимый король Шекспира

В книге, которую я сейчас перевожу, основные персонажи — студенты-актёры, которые постоянно цитируют Шекспира, разбирают его пьесы, репетируют и представляют отрывки в качестве этюдов. Переводить почти всё приходится заново, потому что в контексте важен буквальный смысл, а наши переводы Шекспира редко верны именно букве текста.

Хуже всего предсказуемо с "Гамлетом", которого все норовят почудней сделать, чтобы не походить на предшественников, и с хрониками; но с хрониками у нас вообще беда, они как-то завалились между половицами, кроме, разве что, "Ричарда III", любимца публики и актёров.

"Генриху V" же не повезло страшно: переводов всего пять, из них три — позапрошлого века, причём два прозаических, один 1902 года, один сделан в 1937 для издательства Academia и слегка отредактирован в 1959 для так называемого "юбилейного собрания".

И вот у меня герой читает фрагмент монолога Генриха из второй сцены первого действия, того, с которым король обращается к архиепископу Кентерберийскому, собирающемуся произнести речь в поддержку английской спецоперации во Франции:

Therefore take heed how you impawn our person,

How you awake our sleeping sword of war:

We charge you, in the name of God, take heed;

For never two such kingdoms did contend

Without much fall of blood; whose guiltless drops

Are every one a woe, a sore complaint

'Gainst him whose wrong gives edge unto the swords

That make such waste in brief mortality.

Николай Христофорович Кетчер, прилежно перепёрший всего Шекспира на язык родных осин — это цитата из эпиграммы Тургенева, если что — прозою, тщательно перелагает эти слова в 1863 году:

Обдумайте поэтому хорошенько, какой отвѣтственности подвергаете вы насъ; изъ-за чего пробуждаете спящій мечъ войны. Именемъ Бога, прошу васъ быть осмотрительнѣе; вѣдь борьба двухъ такихъ государствъ никогда не обходилась безъ страшнаго пролитія крови, и каждая невинная капля ея будетъ воплемъ, жестокой жалобой на того, чья неправда отпустила мечъ, производящій такое опустошеніе между недолговѣчными смертными.

Есть ещё один прозаический перевод, Каншина, 1893 года:

Обдумайте же хорошенько, какую отвѣтственность вы заставляете насъ взять на себя, пробуждая дремлющій мечъ войны. Мы именемъ Бога умоляемъ васъ: — будьте осторожны! Борьба между двумя такими государствами никогда не можетъ обойтись безъ сильнаго кровопролитія, и каждая капля такой безвинной крови вызоветъ вопли, ожесточенныя жалобы противъ того, кто своею неправдою заставилъ обнажиться мечъ, производящій такія опустошенія въ рядахъ недолговѣчныхъ смертныхъ.

Потом приходит Александр Соколовский и в 1894 году впервые переводит "Генриха V" стихами:

 Судите же, какой вы страшной насъ

Подвергнете отвѣтственности, если

Заставите напрасно пробудить

Заснувшій мечъ войны. Я заклинаю

Поэтому васъ именемъ Господнимъ —

Не будьте опрометчивы! Вся кровь,

Которая прольется въ страшной распрѣ

Такихъ двухъ государствъ, падетъ ужаснымъ

И гибельнымъ укоромъ на главу

Того, кто обнажитъ неправо мечъ свой

На гибель бѣднымъ смертнымъ, одареннымъ

И безъ того такой короткой жизнью.

Анна Ганзен в 1902 году переводит этот фрагмент так:

Не забывайте-же о томъ, какую

Отвѣтственность возложите на насъ,

Нашъ мечъ побѣдный пробудивъ отъ сна.

Васъ заклинаю именемъ Господнимъ

Не забывать о томъ! Еще ни разу

Два государства мощныхъ не боролись,

Чтобъ не лилась потокомъ кровь невинныхъ,

А капля каждая ея — что вздохъ,

Что вопль къ Творцу противъ того, чья кривда

Точила мечъ. Иль не ужасно жизни

И безъ того срокъ краткій сокращать!..

И, наконец, Евгения Бирукова в 1937 году пишет вот что (текст оставлен в редакции 1959 года без изменений):

Итак, подумайте, на что обречь

Хотите нас, понудив меч поднять.

Во имя бога, будьте осторожны!

При столкновенье двух таких держав

Рекой прольется кровь. А кровь безвинных

Отмщенья жаждет, к небу вопиет,

Кляня того, кто наточил мечи,

Скосившие цветы короткой жизни.

Печаль в том, что ни один из этих переводов для моей работы не годится; прозаические по очевидной причине, стихотворные по более сложной. Генрих V у Шекспира — король особенный, это тот самый шалопаистый принц Хэл, который куролесил с Фальстафом по молодости, а потом повзрослел и дорос до не только короны, но и ответственности, которую она с собой несёт. Он с самого начала видел в короне ядовитую тварь, которая убила отца, он собирается с ней сражаться в "Генрихе IV", сражаться и одолеть. И в этой победе над короной он весь: он говорит просто, "как честный человек и солдат", как это называл синьор Бенедикт в "Много шума из ничего", но вместе с тем эта простота плотна и насыщенна, как грозовое облако. Все наши переводы срываются в довольно усреднённую риторику, от короля Гарри здесь смысл, но не природа текста.

Делать нечего, при всём уважении к коллегам приходится садиться и делать свой перевод, пытаться спрессовать русский язык, норовящий вечно разбежаться вольной водой, в прозрачный шекспировский камень, который кладёшь на язык — и тебя начинает сотрясать его пульсом, как ознобом в лихорадке.

Подумайте, к чему вы нас толкнете,

Как пробудите спящий меч войны:

Остерегитесь, просим, бога ради.

Когда поспорят две таких державы,

Кровь хлынет бурно; будет в каждой капле

Безвинной горе, горькие упреки

Тому, чьим злом наточены мечи,

Что расточают жизни кратковечность.

Не знаю, получилось ли.

Но, даст бог, сдам эту книжку и всё-таки возьмусь за "Генриха V".

O for a Muse of fire!..