Люберы

На протяжении всего периода промышленного развития Люберец, население города и района росло главным образом за счет миграции, в результате чего проживавшее на этой территории коренное население было практически «смыто». Основными источниками миграции служили сельские районы Московской области и прилегающих к ней других областей. Особенно интенсивно приток мигрантов осуществлялся в 50-е и 60-е годы.

Промышленное строительство продолжалось в Люберцах и в последующие десятилетия. Особенно быстро город Люберцы стал расти в пятидесятые годы, в результате чего в 1962 году он выделился в самостоятельную административную единицу. Близлежащие поселки (Томилино, Ухтомское и др.) в этот период также интенсивно застраивались и в 1964 году были присоединены к городу, образовав Люберецкий район.

Как уже было отмечено выше, интенсивное создание промышленных центров, сопровождающееся массовым ввозом рабочей силы, быстрый рост численности и концентрации населения определенного демографического состава (возраст от 20 до 40 лет, образование среднее, выходцы из села) создает предпосылки для возникновения агрессивной подростковой субкультуры.

Люберцы в послевоенное время считались промышленной трясиной Подмосковья. Люди здесь жили рабочие, простые, воспитанием детей они занимались мало, считая, что с этим справляются школа и армия. В результате уже в 1960-е годы Люберцы стали рассадником шпаны, которая пила и дралась между собой.

Первый атлетический зал в Люберцах открылся на проспекте Мира, 7а в 1968 году. В отличие от распространенной в СССР тяжелой атлетики, здесь не «рвали и толкали», а прокачивали все группы мышц. В качестве пособий на стенах зала висели переснятые из западных журналов фотографии Арнольда Шварценеггера и Серхио Оливы. Организаторы качалок пропагандировали среди молодежи идеи физического развития, осуждали употребление алкоголя и курение, а также прививали мысль о физподготовке к армии. В общем, ничего плохого. Да и родители считали, что лучше пусть сын качает мышцы в подвале, чем пьет водку и занимается гоп-стопом.

Приблизительно во второй половине семидесятых годов в период кульминации увлечения культуризмом неожиданно возник еще один фактор, который во многом способствовал объединению люберецких команд в единое целое. Мы имеем в виду территориальную войну с московской подростковой группировкой «Ждань» (по названию станции метро «Ждановская», ныне «Выхино»).

«Ждань» — это бывшая шпана, которая попав под влияние уголовного мира, превратилась в хорошо организованную агрессивно-преступную субкультуру. Война с люберами началась как раз в момент социального размежевания этих субкультур (люберы пошли по идеологическому, а «Ждань» — по преступному пути).

Первоначально конфликты происходили из-за территории, что довольно типично для отношений между двумя соседствующими агрессивными субкультурами. По имеющимся у нас сведениям, первые победы были на стороне московской группировки. Это ей удавалось во многом благодаря тому, что к концу семидесятых годов группа «Ждань» была лучше организованна, и между командами внутри группировки практически не было серьезных конфликтов.

После этого сражения «Ждань» признала в люберах достойного соперника. По непонятным причинам поражение не озлило московскую группировку, а, наоборот, внушило уважение к соседу. Между отдельными командами стали заключаться перемирия. Очень скоро люберам было дозволено беспрепятственно появляться на территории группы «Ждань» (никаким другим группам «Ждань» этого не позволяла).

Для люберов эта война имела двойное значение. Во-первых, как мы уже говорили, она послужила окончательному объединению всех люберецких команд и прекращению между ними внутренних территориальных конфликтов. Во-вторых, она способствовала росту самосознания субкультуры. Все это способствовало тому, что спустя некоторое время люберы, осознав себя как социальную силу, не побоялись взять на себя столь серьезную задачу, как «завоевание» Москвы с целью наведения в ней порядка.

Брат любер

Как уже было сказано, развитие движения люберов пошло по пути идеологическому. Что ж за идеология такая?

Во-первых, любера были ярыми защитниками советской власти и всячески поддерживали социализм. Первоначальными проводниками идеологического влияния стали группы, серьезно занимающиеся культуризмом, для которых драки отошли на второй план. Особенно это характерно для тех групп, в которых лидерами сделались взрослые («старики»), уже лет десять отзанимавшиеся этим видом спорта, прошедшие армию, работающие, имеющие семью. Наряду с чисто спортивными навыками они стали прививать подросткам свою идеологию.

Во-вторых, на почве любви к советской Родине любера не любили всё иностранное и чужеродное. Эта последняя группа «мешающих» была весьма многочисленной и разнородной, включавшей в себя как врагов внешних (американцев, людей с Запада вообще), так и внутренних (бюрократов, «торгашей», фарцовщиков, диссидентов, а также представителей иных молодежных субкультур - «металлистов», «панков», «хиппи» и прочих. Во второй половине восьмидесятых годов к этому списку добавились политические «неформалы»). В целом данное мировоззрение практически по всем пунктам совпадало с официальной идеологией тогдашней эпохи, однако при этом высшая государственная власть критиковалась за нерешительность и непоследовательность в реализации этих идеалов. Отсюда возникала мысль о возможности собственными решительными акциями помочь власти преодолеть нерешительность и приступить к наведению порядка в стране.

В-третьих, любера вели здоровый образ жизни – качались, не курили и не пили. Вообще занятия в тренажерном зале были для них основным способом отдыха и провождения свободного времени. Часто ребятки самостоятельно изготавливали тренажерное снаряжение и организовывали свои качалки, в чем им активно помогали молодежные организации.

В начале-середине 1980-х наблюдается второй этап развития люберецкого движения – объединительный. Юные культуристы поняли, что их в Люберцах много, и взгляды у них похожи. Это стало прекрасным поводом для объединения всей подвально-тренажерной массы в некую общность люберецких качков.

В 1986 году о люберах начали писать в прессе. Газеты «Советская Россия», «Огонек», «Комсомольская правда», «Ленинское знамя» периодически сообщали о группах молодых людей спортивного вида которые скандируют на улицах Москвы «Люберцы! Люберцы!» и бьют неформалов. За консервативные взгляды и здоровый образ жизни люберов уважала милиция и основная масса населения.

«Сам я никто, но нас называют „люберами“. Это просто люберецкие ребята. А ездить драться в Москву и Московскую область стали лет 10–15 назад, об этом нам ещё отцы рассказывали. Ездим мы и сейчас. Но бьём не всех подряд… а только тех, кто нам не нравится. А разве вам нравятся те, кто ходит с цепями, весь „проклёпанный“ или перекрашенный, кто позорит страну?»

Этот текст — письмо 16-летнего жителя подмосковных Люберец в газету «Комсомольская правда». Январь 1986-го. После публикации вся страна заговорила о люберах — культуристах из рабочего пригорода, объявивших войну всему «не нашему».

Пушкинская «бойня»

В 1979 году западные радиоголоса сообщили о шокирующем событии в СССР. Якобы 20 апреля 1979 года группа молодежи в темных рубашках собралась на Пушкинской площади в Москве, чтобы отпраздновать день рождения Адольфа Гитлера.

Это место еще с 1960-х годов использовали диссиденты, а потому, когда здесь собрались юнцы, прохожие не обращали на них внимания. Однако когда те вытащили повязки со свастикой и стали вскидывать руки в приветствии «Хайль Гитлер!», шокированные граждане даже не смогли им сделать замечание.

Для страны, отдавшей на алтарь победы более 20 миллионов жизней, публичное празднование дня рождения Гитлера в случае огласки могло стать шоком. Да и престиж СССР в мире от этого несомненно пострадал бы. В КГБ и МВД ситуацию понимали.

О советских неонацистах, выросших уже после войны, чекистам было прекрасно известно. Большинство из них не представляли серьезной угрозы государству, а были исключительно позерами, насмотревшимися сериала «Семнадцать мгновений весны». Боролись с ними в основном профилактически - беседами в милиции, КГБ или райкоме ВЛКСМ.

В следующем, «олимпийском» году вся Москва была наводнена сотрудниками милиции и спецслужб, а потому нацисты не имели ни единого шанса. Но в 1981-м, когда КГБ и МВД посчитало, что повторения выходки не случится, — она опять произошла. Еще через год, накануне очередного дня рождения фюрера, силовикам стала поступать информация, что на «Пушке» опять соберется молодежь.

Интересно, что за месяц до акции столичные педагоги всячески предупреждали старшеклассников не приходить 20 апреля на площадь. Эффект вышел обратный: неонацистов было мало, зато зевак и интересующихся новым явлением - хоть отбавляй. Не стоило забывать и о журналистах из западных СМИ, а потому разгон и аресты стали бы яркой антирекламой СССР.

Ситуация осложнялась тем, что у большинства участников акции не было с собой ничего запрещенного, а их родители часто занимали крупные должности. И задержание золотого мажора без формальных причин могло стоить погон милицейскому или даже чекистскому офицеру.

В итоге силовики решили пойти на неординарный шаг - проучить «неправильных» нацистов кулаками «правильных» люберов.

Когда из-за угла выскочила толпа крепких парней в широких штанах и бросилась на мажоров, должного сопротивления те оказать не смогли. Нациков, а заодно и подвернувшихся под руку пацифистов били жестко и со знанием дела.

Люберы, уже хорошо знакомые с московскими нравами, в частности — повадками неонацистов — решили наконец дать решительный бой апологетам фашизма или как выразились тогда сами любера: «устроить фашистам Сталинград». И у них это получилось как нельзя лучше. Последующая акция стала своеобразным боевым крещением люберов.

Из воспоминаний одного из участника событий на Пушкинской площади:

«Мы приехали на Пушкинскую. Здесь к нам подошёл человек в штатском - как потом выяснилось, подполковник МВД. Он сказал: «Сейчас соберутся нацисты. Ребята, надо разогнать». Нас было человек семьдесят, не больше. Мы за углом встали. Он продолжил: «Скорая помощь» проедет - можете начинать. «Пожарка» проедет - закругляйтесь, разбегайтесь». Ну, когда «Скорая помощь» прошла - началось. А «пожарку» уже никто не видел и не слышал. Кто-то закричал: «Всё, машина прошла, расходимся!» Какое там «расходимся!» Дрались, пока менты всю драку не оцепили и в автобус не стали всех кидать. А одному из наших сказали: «Так, ты стой у автобуса, своих отбирай».

Когда же к площади подъехала пожарная машина, что было знаком для люберов уходить, ее никто не заметил, все были увлечены дракой. Потому в силки попали не только фашисты, но и их экзекуторы. Другое дело, что люберов вскоре отпустили, а побитых - нет.

После этой акции люберы окончательно сформировались в идейную организацию, члены которой, по их собственному мнению, противостояли всем тем явлениям, которые позорили советскую страну, боролись за советский образ жизни.

Возвышение

К люберам присоединились и жители других окраин Москвы. Молодёжные группы, аналогичные люберским, начали появляться и в других городах Советского Союза, к примеру, в Ленинграде. Это стало реакцией части молодёжи на появление массовых проявлений неформальной нетрадиционной культуры.

Если в 1985 году, по воспоминаниям бывших люберов, численность групп не превышала 300 человек, то 14 февраля 1987 года московская милиция зафиксировала группу около 600 человек. В Люберецком ДК «Искра» на встречу с журналистами в 1987 году собралось более 1000 качков разных возрастов, не хватило места в зале, и часть собравшихся стояла в вестибюле и на улице. Получившие слово любера жёстко высказывались по поводу статей о них в прессе, считая половину вымыслом и провокацией.

В самой Москве тем временем происходили стычки люберов с неформалами разных течений, причём инициаторами этих стычек были именно любера. Во время рок-концертов в столице накачанная молодёжь из хулиганских побуждений вступала в стычки с их участниками. В ответ неформалы (в основном металлисты) крупными группами совершали выезды на Арбат и Калининский проспект (ныне ул. Новый Арбат), где возле некоторых кафе находились традиционные места сбора некоторых группировок из Люберец с целью выяснения отношений с применением силы. Летом основным местом сбора был пляж люберецкого карьера (Большой (на острове) и Малый карьеры).

В начале 1987 года неформальная московская молодёжь начала активно объединяться для борьбы с люберами. Теперь приезжающие в Москву любера не являлись однозначными агрессорами — скорее это было противостояние более-менее равных по мощи молодёжных группировок. Наиболее организованный количественный «отпор» люберам давали металлисты. В конце зимы — начале весны 1987 года стало отмечаться резкое возрастание активности этого противоборства.

1 марта в Москве на Садовом кольце собралось около 1000 молодых людей, которые собирались "идти бить люберов". Через несколько дней ситуация повторилась возле Киевского вокзала. Тяжёлый бой был на Крымском мосту, много народа с обеих сторон было скинуто в реку. Был случай, когда к парку Горького подошла толпа около трёх тысяч человек. Во избежание массовых драк, в эти дни московская и областная милиция ставила кордоны против приезжающей молодёжи на подмосковных железнодорожных станциях Ухтомская, Люберцы и Томилино. Кроме того, кордоны были выставлены у станции метро Ждановская и на остановках автобусов. Электрички проверялись усиленными нарядами милиции. Люберецкое УВД и горком комсомола проводили рейды по подвальным спортивным залам города. Милицейские чиновники пытались успокоить население через печать.

Предпринятые милицией меры не только физически остановили экспансию «люберов», но и нанесли движению чувствительный идеологический удар. До сих пор во всех своих бесчинствах, «люберы» были уверены, что взрослые и милиция «с ними». Крах этой уверенности породил сильное разочарование. Особенно сильно разрыву прошлого единства с милицией способствовали отдельные факты избиения милиционерами «люберов» (в прошлом, по свидетельству самих люберов, в милиции избивали только неформалов).

Закат

Однако, несмотря на резко возросшее количество люберов по всей стране, существовать им оставалось недолго. Уже в 1989 году наблюдается спад люберецкого движения.

К этому времени перестройка дискредитировала сталинскую идеологию и тем самым окончательно лишила смысла первоначальную идею люберов «навести порядок». К тому же власть сама отреклась от люберов: если раньше милиция их поощряла, то теперь она с ними же и боролась.

Важную роль в распаде идеологии движения сыграло появление кооперативов. Во-первых, кооперативы и сопутствовавшая им пропагандистская кампания в прессе означали официальное признание того, с чем прежде власть призывала бороться. Во-вторых, на хорошо накаченных крепких парней стали обращать внимание представители преступного мира, которые с успехом начали использовать их в своих целях.

Окончательно «убила» люберов эпоха дикого капитализма. Многие из них в конце 1980-х стали членами зарождавшихся ОПГ. Так, одну из них возглавлял культурист Сергей Зайцев по кличке Заяц - культовая фигура в мире бодибилдинга. Однако мышцы в криминальных делах не имели такого значения, как на улице.

Качков стали теснить столичные бригады, и первыми жертвами в этой войне стали любера. По-настоящему же авторитетными «люберецкими» оказались не они, а воры, родившиеся в этом городе, - Муха, Аксен, Рауль. Но называть их люберами неправильно - это были люди совсем других взглядов.

Мода

Культ физической силы вместе с её практическим применением привёл к появлению особой люберецкой моды. Летом носили тренировочные штаны, майки, чтобы было видно мускулы. На ура шли футболки с киногероями «Коммандо» и «Рэмбо». Есть сведения о популярности у люберов белых рубашек с узкими галстуками, но, вероятнее всего, это более поздняя выдумка кинематографа.

Зимой облачались в телогрейки, вязаные или меховые шапки и широкие штаны в клетку (их еще называли «одеяла»). Люди, чья молодость пришлась на 1980-е, до сих пор вспоминают телогрейки с ностальгией — тёплые и удобные, они спасали от ударов в драке и делали мужчину более плечистым. Телогрейки любили подпоясывать армейскими ремнями: так визуально талия становилась ещё уже, а плечи шире. Армейский ремень использовали и в драке. Наматывали на руку, как кастет, или разматывали над головой. Тяжёлая бляшка ремня работала как палица.

Меховые шапки считались одеждой парадной. На выезды в Москву брали вязаные шапочки, которые в простонародье именуют «гондонками». Так в массовой драке было легче отличить чужих от своих. Широкие клетчатые штаны из плотной ткани стали наиболее известной частью гардероба люберов. Такие штаны запускали в массовое производство советские ткацкие фабрики — люберы носили их как противопоставление западным варёнкам и джинсам.

Таким же противопоставлением стали комсомольские значки с Лениным. Из-за значков бригады люберецких (или конторы, как те сами себя называли) нередко принимали за комсомольских дружинников.

В плане музыкальных пристрастий люберов ничего не отличало от остальной молодёжи. Сами они в основном слушали шлягеры 1980-х годов, хотя некоторые из них признавались, что «любят послушать металл», но не признают внешнего вида представителей западных субкультур. Большинство из них слушало то же, что и большинство советской молодёжи, то есть всё, что было модно — в частности «Modern Talking», "итальянцев" (итальянская эстрада 80-х), Барыкина, «Любэ», «Арию», начиная с 1987—1988 годов — «Кино» и «Наутилус Помпилиус».

В искусстве и культуре

В разное время деятельность люберов находила отражение в произведениях искусства Перестройки.

У группы ДДТ на альбоме 1990 года «Оттепель» есть композиция «Мама, я любера люблю». Люберов упоминает в своих песнях и «Гражданская оборона» («Эй, брат любер», «Заебись!», «Анархия»,«Перемена погоды», «Волна патриотизма», «Повезло» и «КГБ-рок»).

Жизнь люберов фактически реконструирует белорусский фильм 1988 года «Меня зовут Арлекино».

___________________________________________________________________________

___________________________________________________________________________

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰