Луна/Титан
АнтаресСолнце нещадно палит и, кажется, сжигает любую одежду. Плавит пластик и мозг так, что перестаёшь думать. Остаётся сидеть напротив холодильника, поглощать мороженое, пить холодные лимонады и ставить сплит-системы на самые низкие температуры. И всё лишь для того, чтобы не умереть от жары!
В такие дни хочется снять с себя кожу и положить под неё как можно больше льда – может, хоть это возымеет эффект.
Но существуют и более приземлённые способы пережить пекло. Не провести всю жизнь в имитации севера, а наконец выйти на улицу и принести свою белую кожу в жертву какому-то солнечному богу.
Позагорать на песочке, поплескаться в море и научиться плавать, если ещё не умеешь.
...впрочем, именно этим Луна с Титаном и решили заняться. Ребяческая идея, возникшая в голове у одного совершенно спонтанно, привела их на пляж с множеством (не)довольных людей всех характеров и мнений.
Конечно, спорить с ними равносильно смертному приговору, так что весь гомон чудом удаётся пропускать мимо ушей.
Оба юноши сидят на растеленном пляжном полотенце. Титан держит руки за головой и закрывает глаза от солнца. Луна сидит рядом, скрестив лодыжки, и мажет крем от загара на кожу до тех пор, пока она не покрывается тонким белым слоем. Лишь тогда молодой человек потягивается и с наслаждением поднимает лицо к солнцу – конечно, оно тоже намазано спф.
Тёмные плавки с едва заметными звёздами бесспорно красиво гармонируют с его волосами, и Титан очень старается не думать об этом сильно много.
– Дай я и тебя намажу, иначе сгоришь. – Луна тянется пальцами к оголённому торсу друга, но тот быстро переворачивается на бок, чтобы избежать небольшой пытки.
Его тёмно-зеленые плавки поглощают слишком много солнечного света, и Луна почти на это указывает. Правда, вовремя прикусывает язык.
– Нееет, не сгорю. Всё равно ведь в море пойдем, какая разница? – он вскакивает с полотенца и делает несколько шагов к морю, когда его хватают за плечо ещё скользкой от крема рукой.
– В воде, между прочим, ещё сильнее сгорают! Так что сядь буквально на пару секунд. Потом будешь плескаться, сколько хочешь. – Луна давит другу обеими руками на плечи, чтобы тот наконец поддался хотя бы под физическим натиском.
Но тот усиленно делает шаги по направлению к водной глади, и Луна чувствует, как начинает раздражаться.
– Да всё нормально будет, сто процентов! – Титан с таким усилием двигается вперёд, что чужая рука в конце концов соскальзывают с его плеч. Луна кидает тюбик крема от загара на полотенце и звонко цокает. Под ногами носятся маленькие дети, и он аккуратно переставляет ноги, чтобы не наступить на их игрушки.
– Ну-ну. Помни, что я предупреждал. Как же тяжело заботиться о твоём здоровье, когда тебе на него фиолетово, знаешь? – Луна кидает свою футболку на крем, чтобы тот не нагревался под прямыми лучами, и в несколько секунд догоняет возлюбленного.
Чуть пихает его локтём вбок, чтобы привлечь внимание, и закатывает глаза.
– Мгм, догадываюсь. – Титан наконец касается моря стопой.
Вода тёплая, на удивление, почти горячая. Поэтому юноша заходит всё глубже и глубже в море до тех пор, пока вода не доходит ему до середины туловища. Молодой человек лишь изредка поворачивается, чтобы убедиться, что любимый от него не отстаёт.
Тот пусть и идёт специально сзади, но всегда держится примерно на одном и том же расстоянии. Пару раз вскрикивает, когда ногой чувствует мохнатые водоросли под ступнями, но почти сразу берёт себя в руки и сокращает расстояние между ними.
Луна подходит сзади, и Титан почти может услышать его шаги. Но прежде, чем юноша вообще успевает подумать о том, что возлюбленный крадётся, его уже обдаёт тёплой морской водой.
Другой парень поднимает сильную волну брызгами и тут же ныряет, скрываясь в тёмной воде, чтобы не получить по заслугам.
Титан смеётся и, кажется, сам может услышать чужой смех. По крайней мере тогда, когда Луна выныривает позади него и снова брызгается.
– Тебе это с рук не сойдёт! – Титан поворачивается максимально быстро, насколько может, и успевает задеть друга каплями от брызг. Тот встряхивает головой так, что капли летят в сторону любимого, и смеётся так искренне, что у Титана на мгновение сжимается грудь.
Он ныряет, чтобы контраст между водой и воздухом помог немного прояснить голову, и хватает чужую щиколотку в воде.
Луна взвизгивает от неожиданности и кричит какие-то проклятия, которые Титану не слышно: вода затекла в уши, да и в его положении вообще мало чего можно расслышать.
– Да отпусти же тыыыы, – Луна нарочно тянет последний слог и активно дёргает ногой. С каждой секундой держать равновесие становится всё труднее, а уверенности в том, что он не упадёт на острые камни и ничего себе не сломает, нет никакой. – Иначе мои переломы будут на твоей совести!
Титан, наконец вдоволь насладившись небольшой властью, отпускает ногу друга. Выныривает и встряхивает головой – теперь капли с волос летят на Луну.
– Тц, нашлась псина. – юноша закрывает лицо руками и делает несколько небольших шагов в глубь моря.
– Кто бы говорил! Напоминаю, не я это начал. – Титан в пару движений преодолевает небольшой расстояние между ними, а спустя ещё несколько шагов и вовсе начинает плыть. Глубина позволяет делать это свободно, так что грех не пользоваться возможностью.
– Вот и плавай себе по-собачьи. – Луна закатывает глаза, но слишком явно улыбается. Титан смеется от того, как двояко звучит возлюбленный, но позволяет им ещё несколько метров пройти-проплыть в тишине прежде, чем открыть рот.
...знаете, жара очевидно плавит мозги. И тем самым навевает многочисленные дурацкие подкаты.
Титан, плывущий на небольшом расстоянии, тут же подплывает ближе. Толкает чужое плечо своим, потому что вода начинает доходить Луне до середины груди, и обращает на себя много внимания.
– Твоей маме зять не нужен? – Титан заговорчески-игриво подмигивает.
Оба тут же в голос смеются, а Луна брызгает на него широкой волной.
– Ага. Твои родители случайно не Водолей и Кикимора? Тогда откуда у них такая водоросль? – Луна тянется к чужой макушке над водой, чтобы дать любимому лёгкий щелбан, а тот обидчево надувает губы. Луна тут же треплет Титана по волосам, уловив чужое настроение, и сдавленно хихикает. По его мнению, это всё же было забавно.
– Я к тебе со всей душой... – Титан отплывает на небольшой расстояние, чтобы Луна точно не смог до него дотянуться, и останавливается тогда же, когда останавливается возлюбленный. Тот скрещивает руки на груди и окидывает его напряженным взглядом.
– И я очень ценю! Не дуйся, чего ты... – Луна делает шаги по направлению к актёру погорелого театра, но тот отплывает ещё на пару метров. Луна брызгает на него водой, но Титан лишь встаёт в полный рост и смотрит, почти не моргая. Будто пытается увидеть, прочитать что-то на чужом лице.
Луна резким движением головы убирает пряди со лба и делает пару шагов к любимому.
Лишь сейчас Титан замечает, как красиво чужие белые волосы переливаются под лучами солнца. Он сглатывает, и ком обиды в груди медленно становится менее тугим.
Луна видит этот небольшой проблеск радости в чужих глазах и пытается за него ухватиться.
– Ну прости, правда. Я не это имел в виду! – от касается чужого плеча недалеко от шеи. Кожа всё ещё мокрая, и каждое прикосновение вызывает полчище мурашек у обоих.
Титан застывает, на секунду застанный врасплох таким действием, и Луна пользуется этим, чтобы подойти ближе.
Титан решает, что у него, как у бедного-несчастного пострадавшего, есть некоторая возможность "одного желания" или глупой юношеской ошибки, так что...
...в мгновение ока он накрывает чужие губы своими. Такими же солеными от морской воды и чуть прохладными от слабого ветерка. Странное, глупое, но очень искреннее принятие извинений.
Зленовласый улыбается в поцелуй, когда Луна завороженно переплетает их пальцы и прижимает его ближе свободной рукой. На мгновение отрывается, чтобы набрать больше воздуха, и снова целует.
Мягко, нежно, не требуя большего и не настаивая – лишь позволяя случаться всему, что происходит.
На глубине, где нет ни единой живой души, где не палит солнце – пусть Титан подавится тем, что не сгорит сегодня – и нет водорослей под ногами.. Где не садится солнце и не пропадает ребячество... Там никогда не иссякнет любовь, тёплая и искренняя, наполняющая два молодых сердца.