Лучшие книги 2025
#Тутаева (Лавка древностей)The Guardian подготовил топ лучших книг за 2025 год. Давайте взглянем, какие книги они выделили.
Лучшие книги в жанре фикшин
В 2025 году вышел первый за 12 лет роман американского классика Томаса Пинчона, которому сегодня уже за восемьдесят. Shadow Ticket ("Теневой билет") — действие романа разворачивается в 1932 году, в разгар Великой депрессии и под конец действия сухого закона, хотя никто в книге, похоже, не испытывает особых трудностей с деньгами или выпивкой. Главный герой сталкивается с нацистами, советскими агентами и британскими контрразведчиками, а также с джазовыми музыкантами, преступниками-мотоциклистами и приверженцами паранормальных явлений.
Среди других признанных мастеров, выпустивших книги в этом году, — Сальман Рушди и его The Eleventh Hour (В последний момент). Это серия коротких рассказов с размышлениями о смерти. После нападения в 2022 году Рушди ничего не писал, он тогда ослеп на один глаз, но в этом году довольно громко вернулся. Действие которых происходит в Индии, Англии и США — во всех местах, где жил Рушди. Издатель об этом сборнике написал следующее:
"Он задаёт фундаментальные вопросы, с которыми мы все однажды столкнёмся. Как смириться с тем, что наступает тот самый 11-й час, последний этап твоей жизни? Как попрощаться с местами, которые ты называл домом?".
Иэн Макьюэн в своём романе What We Can Know (Что мы можем знать), описывает далёкие события 2119 года, где мир, частично затоплен водой из-за климатического кризиса и войн за истощающиеся ресурсы. Здесь автор поднимает проблему экологии и соединяют её с поэзией.
Но, по мнению The Guardian, самым ожидаемым возвращением года стала другая фигура мирового масштаба — Чимаманда Нгози Адичи. Её первый за более чем десятилетие роман Dream Count (Счёт снов). Эта книга представляет собой сборник историй из жизни людей среднего возраста, построенных вокруг дружбы трёх нигерийских женщин, чьи жизни сложились не так, как они себе представляли, в том, что касается брака и материнства. Это женский роман, описывающий нелёгкий женский опыт.
Два из самых масштабных романов года — во всех смыслах — писались ещё дольше. Киран Десай потратила 20 лет на свой эпический роман The Loneliness of Sonia and Sunny (Одиночество Сони и Санни). Он уже успел войти войти в в шорт-лист Букеровской премии. Это история двух путешествующих по миру индийцев. Здесь полно описаний природы и ироничной человеческой комедии, исследующее, где искать точку опоры в глобализированном мире.
Санни мечтает о журналистском успехе, хотя и находится под сильным влиянием работ Дж. Д. Сэлинджера и Курта Воннегута, а Соня всем сердцем стремится писать художественную литературу. Чувствуя себя отчуждённой и одинокой в колледже в сельской местности Вермонта, она находит утешение в произведениях Толстого, но её сбивает с толку и возмущает идея магического реализма и "соблазнения белых людей с помощью павлинов, муссонов и базаров с экзотическими специями". Она размышляет о том, что перед индийским писателем стоит дилемма: преклоняться перед аппетитами и фантазиями Запада или поддаться соблазну создавать яркие истории на сюжет, но совсем пустые по содержанию. Общий посыл примерно заключён в цитате:
Быть гражданином тревожной постколониальной страны придавало человеку вес. Противостоять вульгарному новому миру — придавало вес. Быть раненым, но продолжать сражаться с варварами — придавало вес. Быть изгнанным, покинутым любовью и удачей — придавало вес. То, что происходило внутри семьи, то, что происходило между парой, ничем не отличалось от того, что происходило в стране под диктатурой, живущей на страхе.
Создававшийся также на протяжении двух десятилетий роман Сары Холл Helm (Faber) — история камбрийского переменчивого ветра от формирования Земли до наших дней Роман охватывает столетия, от позднего неолита до антропоцена, с главами из разных эпох, вплетающимися друг в друга по мере продвижения вперёд. Каждая лента рассказывает историю отношений главного героя с Хельмом на фоне личных драм с семьёй и обществом.
Кому-то голос Хельма может показаться поначалу немного высокомерным, неуместным по сравнению с человеческими голосами, но со временем он начинает вам нравиться. Античный, нуждающийся, злой, любопытный Хельм, которому тысячи лет, который отдаёт и берёт, очаровывает и внушает благоговение, которого боятся и любят и который любит в ответ; который впитывает в себя жестокость, мольбы, стремления и который теперь начинает чувствовать себя «немного не в своей тарелке»
Победа на Букеровской премии досталась роману Давида Солоя Flesh (Плоть). В романе рассказывается о жизни Иштвана, с которым мы знакомимся как с психологически замкнутым и неразговорчивым подростком и за которым наблюдаем до тех пор, пока он не становится психологически замкнутым и неразговорчивым мужчиной средних лет. В последующие годы Иштвана подхватывают жизненные течения: роман с соседкой постарше, который заканчивается трагедией и насилием, служба в армии, переезд из Венгрии в Лондон, головокружительное восхождение по социальной лестнице в Великобритании и, наконец, стоическое и меланхоличное возвращение в город, где он вырос.
Начиная с названия, Салай делает всё, чтобы читатель не забывал, что, несмотря на свою потустороннюю отстранённость, Иштван существует в физическом мире: пусть он и не выражает свои желания словами, они всё равно существуют. Будь то его уродливое стремление к насилию или дезориентирующее, а иногда и облагораживающее стремление к сексуальной разрядке, именно через эти поступки, зачастую внезапные и шокирующие, мы можем приблизиться к пониманию того, что может скрываться за его молчанием. Показательно, что Иштван, кажется, наиболее энергичен в тот период своей жизни, который он проводит на войне. Хотя его опыт в конечном счёте определяется травмой, полученной на поле боя, и «войны с террором», мы также чувствуем, что для Иштвана близость и неизбежность смерти, неоспоримое столкновение с собственной смертностью делают мир осмысленным и ярким. В этом смысле «Плоть» — роман, который часто напоминает нам о том, что движение часто предшествует эмоциям.
Отмечается также работа Мадлен Тьен The Book of Records (Книга рекордов). Лина и её больной отец Уи Шин живут в квартире на 12-м этаже, похожем на лабиринт, откуда они могут наблюдать за прибытием и отплытием лодок с беженцами. Пара бежала из затопленной дельты Жемчужной реки, оставив позади мать, брата и тётю Лины, но взяв с собой три тома из эпической серии под названием "Великие жизни путешественников". Эти потрёпанные книги рассказывают о немецко-еврейском философе Ханне Арендт, китайском поэте Ду Фу и португальско-еврейском учёном Спинозе. Они служат связующим звеном с прошлым и ориентиром для навигации. Лине говорят, что мир находится в бесконечном движении, но здесь, в "Море", ничто не пропадает. Его залы заполняются и пустеют, как шлюзы на канале. Разные части комплекса, похоже, относятся к разным десятилетиям. "Здания в "Море" сделаны из времени", — объясняет Уи Шин
Следующая работа года Dream State (Государство мечты) Эрика Панчера. «Государство мечты» начинается в 2004 году с описания молодой женщины, которая за месяц до свадьбы ныряет в идеальное озеро, в «голубой глади воды» которого отражаются «пересекающиеся вершины хребта Салиш». С этого райского начала история охватывает десятилетия, переходя от наших дней к предполагаемому будущему: мы видим, как герои добиваются успеха и терпят неудачи, влюбляются и расходятся, меняются и остаются прежними.
Автор измеряет течение времени исчезновением дикой природы, отступлением снеговой линии и, что самое печальное, отступлением озера от берега, оставляющим после себя «сухое дно озера… выбеленное до серого цвета, как луна»
Другую занятную работу выделили потому что Северная Корея — это в некотором роде эксклюзив. Американская писательница Сьюзан Чой в романе Flashlight (Фонарик) проецирует семейную сагу на геополитические потрясения XX века. История корейского эмигранта, его американской жены и дочери охватывает пространство от послевоенной Японии и Северной Кореи до пригородов США.
«Фонарик» впервые был опубликован в журнале New Yorker в виде короткого рассказа о противостоянии в кабинете психиатра. С этого же начинается и роман. На дворе конец 1970-х: 10-летнюю Луизу привели на консультацию, и она не в духе. Она ждёт, когда закончится приём, уклоняется от ответов, злится. «В этой комнате полно хитростей, чтобы разговорить детей, но ты слишком умна для них», — льстит ей доктор. «Я слишком умна для комплиментов», — резко отвечает Луиза.
Отец Луизы утонул, а её мать превратилась в странную немощную женщину. Она крадёт из кабинета врача фонарики и их же будет сжимать в руках, когда утонет её отец.
В романе Марии Рева Endling (Бесконечный) поднимается очень важная проблема. Главная героиня ездит по Украине и ... собирает улиток:
Улитки не были пандами — этими неуклюжими великанами, которые высасывали деньги из национальных бюджетов на охрану природы, — или другими харизматичными представителями мегафауны, такими как косатки или гориллы. Улитки не были милыми коалами, которые на самом деле были злобными и страдали от хламидиоза. Улитки не были выдрами, которые выглядели как плюшевые игрушки, сделанные для талисманов в океанариумах, несмотря на то, что они заманивали собак на пляжи, чтобы утопить их и изнасиловать.
Ойсин Фаган в Eden’s Shore (Берег Эдема) высмеивает революцию, колониальную алчность и человеческую глупость: ирландец XVIII века оказывается выброшенным на берег в Латинской Америке.
Самым громким дебютом года стал роман Флоренс Нэпп The Names (Имена), который сумел реализовать свой высококонцептуальный замысел в духе Sliding Doors (Раздвижные двери). Мать даёт новорождённому сыну три разных имени — Gordon, Julian и Bear, — и перед читателем разворачиваются три совершенно разные жизни, три разные возможности. Вошедший в шорт-лист Women’s Prize дебют Нусайба Юнис Fundamentally. Критика международной гуманитарной помощи, что-то про британских академиков и ислам.
Дальше парочка романов о запрещённой форме любви в РФ, поэтому я их решила культурно опустить.
Среди сборников рассказов особенно выделялись Rejection (Отклонение) Тони Тулатимутте предлагает нам серию беспощадных, язвительных историй о современной жизни, проживаемой в цифровой среде и искажённой ею. Здесь встречаются фетишисты, «инцелы» и всевозможные зависимые от соцсетей персонажи.
Но сборником года стал Every One Still Here (Все Еще Здесь) молодой североирландской писательницы Liadan Ní Chuinn. От межпоколенческой травмы до глубоких размышлений о памяти и идентичности и странностях современного общества.
Лучшие криминальные драмы и триллеры 2025 года
Если нам и правда достаются герои, которых мы заслуживаем, то Джексон Лэмб — сквернословящий, неряшливый конферансье цирка провалившихся шпионов. Выход Clown Town (Город клоунов), девятой книги в сатирико-триллерной серии Мик Херроно «состоянии нации», попал в списки бестселлеров, а пятый сезон экранизации Slow Horses вышел на стриминговых площадках — этот год определённо стал годом автора. В новом романе Лэмб и его «команда неудачников, чудаков и алкоголиков» снова на высоте: тайны вокруг двойного агента ИРА грозят выйти наружу, обнажая тёмную изнанку государственной безопасности в истории о верности и предательстве.
Вина и вопросы профессиональной этики в центре романа Дениз Мина The Good Liar (Хороший лжец). Книга служит отрезвляющим напоминанием о том, как человеческий фактор способен подорвать якобы объективный научный метод. В схожую область заходит The Confessions (Признания) Пола Брэдли. Действие разворачивается в пугающе правдоподобном будущем, где мир полагается на алгоритм принятия решений; всё идёт катастрофически не так, когда ИИ начинает испытывать раскаяние за некоторые свои решения — и это приводит к кровавым последствиям.
Не менее актуален роман француза Оливье Норека The Winter Warriors (Зимние воины), рассказывающий историю советского вторжения в Финляндию в 1939 году и невероятных подвигов финского снайпера Simo Häyhä, которого прозвали «Белой смертью».
Североирландский писатель Джон Макнами известен литературными переосмыслениями реальных преступлений, но в романе The Bureau (Бюро) он решается рассказать историю чёрного рынка 1980-х годов на фоне политического насилия.
Третий роман Эбигейл Дин The Death of Us (Наша смерть), исследует последствия преступления — в данном случае жестокого вторжения в дом, завершившегося изнасилованием. Спустя двадцать пять лет преступника, совершившего целую серию подобных нападений, некоторые из которых закончились убийством, ловят и судят.
Белинда Бауэр в романе The Impossible Thing (Невозможная вещь) рассказывает истории, разворачивающейся в мире коллекционеров птичьих яиц. Роман разворачивается во временных рамках между Йоркширом 1920-х годов и XXI веком.
Очень хвалят дебют Луиза Хегарти Fair Play (Честная Игра). Всё начинается вполне традиционно — с вечеринки в доме, оформленной как игра в детектив, во время которой происходит реальное убийство. Затем почва резко и многократно уходит из-под ног читателя: появляются две сюжетные линии — одна метафикциональная, в духе Золотого века, с ироничными отступлениями и игривыми трюками; другая — болезненно реалистичный рассказ от лица сестры жертвы, одинокой и оглушённой горем. В результате получается изобретательное размышление о том, как мы пытаемся осмыслить и жизнь, и смерть.
Японский ютубер Uketsu, чья настоящая личность неизвестна (он носит маску из папье-маше), стал автором, пожалуй, самого странно тревожного криминального романа года. Strange Pictures (Странные картины) — это цепочка взаимосвязанных загадок, использующих не только повествовательные, но и визуальные подсказки; всё начинается с пугающих рисунков 11-летней девочки, арестованной за убийство матери.
Лучшие научно-популярные книги 2025 года
Этот год ощущался как момент, когда ИИ по-настоящему вошёл в нашу жизнь. Он в наших телефонах и ноутбуках; он незаметно проникает в цифровую и корпоративную инфраструктуру; он меняет то, как мы учимся, работаем и творим; а глобальная экономика держится на заоблачных оценках корпораций-гигантов, соревнующихся за контроль над ним.
Но, предупреждают компьютерные учёные Элиезер Юдковский и Нейт Соарес в неожиданно доступной и пугающе правдоподобной книге If Anyone Builds It, Everyone Dies, неконтролируемая гонка за скоростью и масштабом может обернуться гибелью человечества. Авторы выступают против создания сверхразумного ИИ, способного когнитивно превзойти Homo sapiens во всех областях. «Даже ИИ, который заботится о понимании устройства Вселенной, с большой вероятностью уничтожит людей как побочный эффект, — пишут они, — потому что люди не являются самым эффективным способом производства истин… среди всех возможных способов организации материи».
Идея вымирания человечества вовсе не нова, размышляет историк Садия Куреши в книге Vanished: An Unnatural History of Extinction, вошедшей в шорт-лист научной премии Королевского общества Trivedi. Колониальная экспансия и преследование коренных народов негласно опирались на дарвинистские теории о том, что одни виды «предназначены» вытеснять другие. Вымирание, подчёркивает Куреши, — это понятие, неразрывно связанное с политикой и социальной справедливостью: будь то уничтожение народа беотуков в Ньюфаундленде в XIX веке или современные проекты по «возрождению» шерстистых мамонтов, чтобы те вновь бродили по земле. По чьей земле — резонно спрашивает она.
Мысль о том, что права могут принадлежать не только людям, но и ландшафту, развивает Роберт Макфарлейн в значимой и захватывающей книге Is a River Alive?. Рассказывая истории трёх рек, находящихся под угрозой в разных уголках мира, он выдвигает тезис, одновременно древний и радикальный: реки заслуживают признания как живые существа — со всеми сопутствующими юридическими защитами. Книга, попавшая в шорт-лист премии Wainwright за литературу о сохранении природы, «написана вместе с реками, которые текут по её страницам», — заявляет автор, используя местоимения, смывающие любые сомнения в его страстной вовлечённости.
Это благоговение перед природным миром разделяет и биолог Нил Шубин, возглавлявший экспедиции в Арктику и Антарктику и ведущий читателя к Краям Земли в книге Ends of the Earth, также вошедшей в шорт-лист научной премии Королевского общества. «Лёд приходил и уходил миллиарды лет… он сформировал наш мир и проложил путь к возникновению нашего вида», — пишет Шубин. Однако эти географические крайности становятся всё более уязвимыми по мере усиления климатических изменений и ослабления международных соглашений. Это полярные исследования — но без обморожений.
Прямо под Северным полюсом, в вечной мерзлоте, находится Глобальное хранилище семян в Шпицбергене (Svalbard Global Seed Vault), созданное, чтобы помочь человечеству восстановиться после апокалипсиса. Оно содержит посылку из первой в истории банка семян, основанного в 1920-х годах российским учёным-ботаником Николаем Вавиловым, который мечтал покончить с голодом. В книге The Forbidden Garden of Leningrad, мощном претенденте на премию Orwell этого года, историк Саймон Паркин раскрывает трогательную историю Вавилова и его коллег, которые боролись за сохранение своей коллекции, когда город был осаждён в 1941 году.
В Super Agers кардиолог и профессор медицины Эрик Топол, недавно проводивший обзор цифрового будущего NHS, изучал «Wellderly» — людей, которые, кажется, не поддаются старению, — и предлагает доказательные советы по долголетию. Он обещает, что такие современные прорывы, как препараты для похудения и ИИ, ещё изменять борьбу с хроническими болезнями в нашу пользу.
Две элегантные работы от неврологов выделяются, напоминая стиль Оливера Сакса, когда через истории пациентов рассказывается что-то о нас самих. В The Age of Diagnosis: Sickness, Health and Why Medicine Has Gone Too Far (Hodder) Сюзан О’Салливан смело ставит под сомнение медицинский энтузиазм по поводу навешивания ярлыков — ADHD, тревожность — на аспекты человеческой природы. Это деликатная тема, учитывая разговоры о 2,8 млн человек, неактивных экономически из-за хронических болезней, но она заслуживает внимания. А в Our Brains, Our Selves, победитель премии Королевского общества Масуд Хусейн бережно исследует, как чувство идентичности может искажаться при болезни. История женщины, которая думала, что у неё роман с мужчиной, на самом деле её мужем, иллюстрирует: «Поведение людей может радикально измениться [из-за расстройств мозга], это иногда просто поразительно».
Теперь немного географии: Proto — это увлекательный рассказ научного журналиста Лауры Спинни о том, как праиндоевропейский язык стал предшественником множества современных языков. Его потомки подарили миру Inferno Данте, Rig Veda (старейший священный текст индуизма) и The Lord of the Rings Толкина. «Почти каждый второй человек на Земле говорит на индоевропейском языке», — пишет Спинни, отправляясь в научную одиссею, объединяя лингвистику, археологию и генетику, чтобы воссоздать историю языка.
Crick Мэттью Кобба даёт портрет одного из титанов науки XX века. Родившийся в Нортгемптоне в семье среднего класса, Фрэнсис Крик был обычным молодым физиком, который вместе с Джеймсом Уотсоном и Морисом Уилкинсом в 1953 году открыл двойную спираль ДНК и получил Нобелевскую премию. Кобб передаёт интеллектуальное беспокойство человека, который больше гнался за проблемами (и женщинами), чем за дисциплинами, общался с художниками и бит-поэтами. Крик, умерший в 2004 году в Калифорнии, в последние годы жизни пытался разгадать тайны сознания.
Говоря о великих фигурах, любители «оппенгеймеромании» оценят Destroyer of Worlds физика Фрэнка Клоза, где он выходит за рамки Манхэттенского проекта, чтобы рассказать захватывающую историю ядерной эры. Начинаясь с открытия пятна на фотопластинке в XIX веке, книга проходит через Хиросиму, Нагасаки и массу понятно объяснённой физики и заканчивается Царь-бомбой, советским оружием, испытанным в 1961 году.
Она была второй по разрушительной силе только после метеоритного удара, уничтожившего динозавров. Достаточно мощная водородная бомба, пишет Клоз, «означала бы конец истории. Её грибовидное облако, устремляющееся в космос, стало бы последним видением человечества».
Лучшие графические романы 2025 года
Многие из лучших графических романов 2025 года обращались к прошлому с противоречивыми чувствами. Выросшая в Калифорнии 1970-х годов, Мими Понд находила сестёр Митфорд, родившихся в первые годы XX века, завораживающе экзотичными из-за их "аристократичности". Она делится своей давней увлечённостью в книге Do Admit! — работе о геополитике, в которой сестры выбирают между фашизмом и социализмом и формируют взгляды на всё — от классовых различий до погребальных обрядов.
Пионер фотографии Уильям Генри Джексон запечатлел Дикий Запад для потомков, но популярность его изображений ускорила его разрушение. Ветеран комиксов Билл Гриффит рассказывает о жизни своего прадеда в Photographic Memory, охватывающей гражданскую войну, рабство, уничтожение народов Великих равнин и создание национальных парков США, а также суровую работу и опасную алхимию фотографии XIX века. Иногда повествование кажется тяжеловесным, но история настолько увлекательна, что это не имеет значения.
Вдохновение Гарета Брукса уходит ещё дальше в прошлое. Его адаптация рыболовного руководства 1653 года Исаака Уолтона The Compleat Angler сочетает линогравюры и чернильные рисунки с поэтической прозой Уолтона, создавая пейзаж жестокости и изобилия в медитативной книге о тонких карпах, злобных лягушках и изящных угрях.
Возвращение многих известных авторов произошло в этом году. Фикционализированная автобиография Элисон Бечдел Spent — приятный портрет стареющих радикалов, а The Once and Future Riot Джо Сакко тщательно исследует общинное насилие на севере Индии. Но, возможно, самым увлекательным стало Ginseng Roots, в котором Крейг Томпсон возвращается в родной Висконсин, чтобы исследовать женьшень, растущий в минералосодержащей почве. Узловатые корни растения связывают азиатскую здоровую пищу, американскую независимость, войну во Вьетнаме и китайские мифы.
Мемуары Кейлы Precious Rubbish имеют совсем другое настроение. Её дебют рассказывает о насилии, пренебрежении и алкоголизме в детстве через глянцевые страницы, имитирующие рекламу и настольные игры, а винтажные панели украшены пятнами крови и спиртного.
В Cannon Ли Лай главная героиня Кэннон заботится о дедушке, работает в хаотичном ресторане и переживает распад отношений с лучшей подругой Триш, пока город томится в жаре. Лай создаёт нежную и очень естественную драму через кухонные катастрофы, неловкие разговоры, подкасты по саморазвитию и воображаемых сорок.
Дождь никогда не прекращается в Dry Cleaned Жориса Мертенса рассказывает о Франсуа — водителе в прачечной, который берёт на обучение некомпетентного подмастерья и находит сумку с банкнотами в особняке.
Для тех, кто ищет нечто более эпическое: развороты Tongues I Андерса Нильсена включают богов, юную девушку, говорящую курицу, маскированных стрелков и кающегося туриста. Титан Прометей пытается разорвать скалистые узы, прежде чем его брат уничтожит человеческую расу, а разные фракции гонятся за магическим тессерактом по Центральной Азии; обещано продолжение.
В Big Pool Крис Харнан создаёт в основном бессловесный и абстрактный портрет подъёма и падения цивилизации — от лучей света и вспышек нейронов до куполов, небоскрёбов, смерти и разрушения. The Witch’s Egg Доньи Тодд рассказывает о ведьме, которая влюбляется в ангела и должна защищать их детей. С жабами, червями и тёмными углами, эта дикая история о материнстве, опасности и вызове читается как «Египетская книга мёртвых», смешанная с перегнившим компостом.
Ещё больше фантастических историй предлагает брумингемский иллюстратор Майкл Д. Кеннеди в Milk White Steed (Drawn & Quarterly) — десяти рассказах о блюзовых музыкантах, странных духах и юных ковбоях. Кеннеди исследует творческий процесс и опыт взросления чёрного подростка в регионе Black Country через сюрреалистические притчи.
The Weight собирает веб-комиксы Мелиссы Мендес о девушке, выросшей в удалённой фермерской общине, где горизонты широки, но возможностей мало. Это яркая и лиричная эпопея о долгих тяжёлых днях, домашнем насилии и мгновениях разбивающей сердце радости.
Raised By Ghosts Брианы Лёвинсон — рукописные заметки и дневниковые записи соседствуют с наблюдательными сценами молодой Брианы: у пустого холодильника, смеющейся с друзьями или освещённой светом телевизора, пока она проходит подростковые годы с в основном отсутствующими родителями. Это трогательный портрет колеблющихся чувств и ностальгии по 90-м.
В Misery of Love известный французский художник Ивэн Алагбе использует акварельные заливки и лаконичный диалог, чтобы рассказать историю стареющей белой пары, их дочери и чёрного мужчины, в которого она влюбляется.
Следующие два раздела не вызвали у меня восторга, но мало ли кому будет интересно.
Я не стала сюда включать список всех подборок, если есть желание могу сделать отдельным постом, пишите, какой раздел нужен подробнее и нужен ли. Вот выжимки.
Из мемуаров и биографии меня заинтересовала работа Энтони Хопкинса "Мы справились, малыш" :
Сэр Энтони также откровенно рассказывает о самых тяжёлых моментах своей личной жизни. Зависимость стоила ему первого брака, отношений с единственным ребёнком и чуть не стоила жизни — последнее в конечном счёте подтолкнуло его к трезвости, которой он придерживается уже почти полвека. Он постоянно борется с желанием идти по жизни в одиночку и избегать общения из страха быть обиженным — совсем как мужчины в его семье. С годами он сталкивается с вопросами о смертности и готовится узнать то, что его отец называл «Великой тайной».
Если говорить о политике и истории, то довольно много работ посвящено вопросу мигрантов, Ближнего Востока, Афганистану, Газе, пропаганде, либералах и демократах, социализме, крахе консерваторов и правящих классах. Очень странная работа посвящена России, автор исследует цитата: "...путь русской женщины от революционной эмансипации до путинской патриархальной реставрации. С помощью серии ярких портретов она показывает, как постсоветский мачизм, поддерживаемый православной церковью, снова превратил покорность в добродетель".
В детской литературе заприметила себе пару книг. Omnibird Жизель Кларксон подготовила необычный орнитологический справочник из 18 видов птиц. А в комиксе Нила Кэмерона Donut Squad: Take Over the World! Пончики жаждут мирового господства!
В художественных переводах вновь поднимают вопрос писательства, смысла жизни, дня сурка, моральных компромиссах, психологических болезней и о том, как боевики, не будем называть какой страны, выпрашивают виагру, в общем, ничего интересного.
В еде подборки кулинарных книг из Ближнего Востока, Палестины, Малайзии и Индии. Ваш покорный слуга любит итальянскую кухню и морепродукты, так что все мимо.
Янг-эдалт как обычно пишет о любви, разных формах активизма, беженцах, геймерах, стримерах и экологических катастрофах. Ничего прям значимого не приметила.
Слово о музыке лучше дать Орловскому. В подборке есть забавность с Мужчины в возрасте: мои встречи с рок-королями Кейт Моссман буквально рассказывает о своей одержимости зачастую совершенно немодными стареющими артистами-мужчинами. Есть еще работы про Джо Мика и Тупака.
В спорте подборки о марафонцах, футболистах, велосипедистах и о победителе Тур де Франс. В поэзии экспериментируют с новыми формами выражения эмоций и переживаний, пытаясь поразмышлять о месте животных в мире человека, выражении своей злобы, хорального голоса и есть что-то откровенное чуть ли не в фоме молитвы повествование. Про фантастику и любовные романы я даже говорить не хочу, это слишком.
Для себя из подборки The Guardian я выделила научно популярные книги, с удовольствием скачаю работу про хранилище семян и праиндоевропейские языки. Из художки заприметила Рушди The Eleventh Hour, возможно, будет даже отдельный обзор. В качестве просвещенная по женскому письму Dream count, но пока не уверена, что найду там что-то новое, всё-таки этот тип письма имеет уже устоявшуюся форму.
Конечно же, стоит обратить внимание на Персиваля Эверетта и его роман James — чисто потому что это победитель Пулитцеровской премии по художественной литературе 2025 года и там автор якобы пытается переосмыслить "Приключения Гекльберри Финна".