Луч - Глава 1

Дело было так.

Рабочий день. За окном – крайне неприятный месяц-ноябрь. В затерянной антикварной лавке сидел я, проверяя заказы. Как и в предыдущие дни их было не густо: наш магазинчик расположен в полуподвальном помещении одной из пятиэтажек спального района Ч. и если и был известен, так в очень узких кругах. Подумайте сами: кто будет искать среди прекрасных ярких вывесок, представляющих, прошу заметить, торговые точки с продукцией наивысшего качества, наш «молчаливый» закуток с забытыми временем б/у товарами. Конечно, мы тоже были нужны, но не для того, чтобы купить, а чтобы продать всякое старьё. Проще говоря, очистить от хлама антресоли и кладовки.

Мой брат – бессменный хозяин магазина – меня бы осудил за такое отношение к бизнесу, ведь именно так и происходит: какая-нибудь трясущаяся старушка с кучей брошек в ридикюле пытается объяснить, что они имеют огромную ценность (по меркам года, в котором она мысленно обитает). Или прибегает недовольная молодая жена, желающая поскорее сбагрить полученные ценности из квартиры, в которую вселилась вместе с суженным. Бывают совсем печальные ситуации, когда приходят члены семьи, таща одежду ныне почившего.

Обычно со всеми клиентами общается брат. Он обладает тонким чутьём на антикварные экземпляры. В то же время, в его словарном запасе всегда найдутся вежливые слова для отказа. Я же обычно работаю с заказами: собираю, упаковываю, отношу в службу доставки. Последнее мне особенно по душе. А возможно та прекрасная кареглазая приёмщица тоже ждёт моего визита. Брат считает, что я – безответственный шалопай, не окончивший даже колледжа. Но мне кажется – у меня всё впереди, ведь на занятиях я появляюсь. Переодически...

Сегодня меня ждал поход на почту ради отправки пары потрёпанных книг и одной странной вазы. Не люблю возиться с хрупкими бьющимися предметами: всегда присутствует страх уронить их. Зная мою криворукость, обычно упаковку хрупких товаров берёт на себя брат. Только не в этот раз: по вторникам у него выезд к клиентам и осмотр товаров. И вот я уже три часа хожу вокруг вазы, представляя, как упаковываю её и отношу в отделение. Уже на этом этапе руки подрагивали.

Едва набрался храбрости и хотел приступить к упаковке злосчастного предмета, как мелодично прозвенел дверной колокольчик. Вошёл статный мужчина среднего роста с изящной тростью и беретом набекрень. Полутемные стёкла очков перекрывали цвет глаз. Кажется у нас была подобная модель очков... Те были хамелеонами и точно так же неярко проступал чёрный цвет. Вошедший не спеша, держа спину ровно, спустился по ступенькам и прошествовал к прилавку.

— Добрый день, юноша, — немного растягивая слова, произнёс он. — Я бы хотел кое-что продать.

Задумавшись о природе акцента, я замешкался: брат не единожды просил не принимать без него товар. Мои навыки по различию рухляди от антиквариата ограничивались знанием о наличии клейма на товарах фабричного производства. Но и отказывать не хотелось: этот месяц вышел совсем «голым». Ох, не хорошо...

— И кое-что приобрести, — продолжил мужчина. — Что же мы общаемся через весь магазин, юноша?

— Простите. Упаковывал хрупкий товар, — отложив только что взятый ножницы, я подошёл к собеседнику. — Так что вы хотите приобрести?

— Часы. — И он загадочно улыбнулся

— А продать?

— Часы. — Его улыбка не сходила с губ, а мне стало не по себе.

— То есть вы хотите продать часы и приобрести другие? Иными словами обменять? — переуточняю, мысленно вспоминая имеющиеся у нас экземпляры счетоводов времени.

— О, нет. Я хочу продать и купить одни и те же часы. Но выкупить их желаю через неделю, — внёс ясность мужчина.

— Ого... А зачем? — От звуков собственных слов я невольно покраснел. Это звучало профански. Брат никогда так не сделал.

— Видите ли, молодой человек, я хочу отправиться в один bon voyage, но опасаюсь за сохранность этого предмета...

— А, так вы заложить их хотите! — воскликнул я, испытывая чувство расслабления. Волнение и нервозность словно разом отпустили, но, кажется, незнакомца смутил мой вывод. — Или, точнее, вы хотите сами выкупить лот, если никто другой на него не будет претендовать.

— Именно! Я хочу, чтобы никто другой на них не претендовал.

Старые, потёртые часы на цепочке. Если честно, я никогда таких в жизни не видел. Брат ещё застал те времена, когда такое было в моде, но в период моего детства технологии, знаете ли, вытеснили простые механизмы, и теперь часы были готовы говорить со своим владельцем о чём угодно, но только не о текущем времени. Тем удивительнее было мне осматривать старые часы. Они как будто манили меня...

—Так за сколько возьмете?— деловито спросил незнакомец.

Я зажмурился, представляя брата на своем месте: во сколько бы оценил товар он? Но учитывая, что клиент сам хочет их выкупить через неделю, решил озвучить среднюю стоимость передержки: мы иногда так поступали для постоянных гостей, коим были нужны деньги на время. Судя по тихому хмыку, мужчина остался крайне доволен сделкой.

— Мне надо записать ваше ФИО для оформления, — перешёл на знакомый мне язык бюрократии, чувствуя себя очень даже опытным взрослым.

— Да-да, Поликарп Антонович Вольдан, — ответил мужчина, широко улыбаясь. — Кажется, у меня в роду были немцы.

— Чудесно. Распишитесь здесь. Напоминаю, что вы можете выкупить предмет через неделю либо он перейдёт в собственность магазина.

— Да-да, обязательно. Я хочу выкупить через неделю те же самые часы.

И на этом, получив из кассы деньги, довольный Поликарп Антонович Вольдан удалился из нашего комиссионного магазина, а я вернулся к упаковке вазы, оставив часы на столе брата: пусть оценит мою работу, как вернётся.