✂Ложь по горе

Рука и нога ныли тупой, глубокой болью, будто кости были вывернуты и вставлены обратно. Но это была живая боль. Он сжал и разжал пальцы, почувствовав, как сухожилия скользят под кожей. Чудо. Агония, но чудо.

Мысли, уже строившие планы на завтра — где взять лошадь, куда вывезти груз — были грубо прерваны. Стук в дверь. Тяжелый, официальный. И голос снаружи, молодой, но пытающийся звучать властно:

— Откройте! Патрульная служба!

Ледяная игла страха вонзилась ему под ребра. Адреналин, только что утихший, хлынул новой волной, заставив сердце колотиться о грудную клетку, как птицу в клетке. Они уже здесь. Сигнал двойника сработал. Глупо, глупо было надеяться, что время есть...

Паника попыталась сжать горло, но он вдохнул — глубоко, чувствуя въевшийся в нос запах щелока и подпольной сырости. Нет. Не сейчас. Паника — это смерть. Он должен думать. Двойник был одинок? Связи? Этот стук — формальность или начало конца?

Он медленно, давая себе время успокоить дыхание, подошел к двери. Не открыл сразу. Через щель в грубых досках он увидел фигуру в темно-синем мундире с медными пуговицами, фуражке с кокардой. Патрульный. Совсем юный, щеки еще гладкие, поза вымученно-строгая. Мальчишка. Капля холодного пота скатилась по позвоночнику, но вместе со страхом пришло и что-то иное — острое, холодное наблюдение. Блондин. Зеленые глаза. Черты... да, есть что-то общее в скулах, в разрезе глаз. Зародыш идеи, уродливой и дерзкой, шевельнулся в его сознании.

Он отворил дверь настолько, чтобы показать лицо и преградить взгляду путь внутрь.

— Вам что-то нужно? — голос его звучал устало, с легкой хрипотцой, но без дрожи.

Патрульный выпрямился, стараясь смотреть серьезно.

— Да, гражданин. На меня донесли, что отсюда доносились подозрительные звуки... и запах. Запах крови. Не могли бы вы разъяснить ситуацию?

Глаза молодого полицейского скользнули за его плечо, пытаясь проникнуть в полумрак комнаты. Англичанин не шелохнулся, продолжая заполнять собой проем.

— Запах? — он усмехнулся, коротко и беззвучно, делая вид, что протирает ладонью лицо. Рука пахла щелоком и дымом. — А, понимаю. Это я... козла своего резал. Во дворе. Для праздника. Не справился с животным, буянило, пришлось здесь, в сенях, доправить. Шум, гам, кровь — сами понимаете. Неловко вышло. Уже всё убрал, вымыл. Не думал, что побеспокою добрых людей.

Он сделал шаг вперед, на порог, слегка сокращая дистанцию. Его взгляд, внимательный, оценивающий, скользнул по лицу патрульного, по новеньким, еще не поношенным пуговицам на его мундире.

— Вы, я смотрю, недавно на службе? — спросил он, намеренно сменив тон на более снисходительный, почти отеческий. — Первый самостоятельный обход?

Молодой человек слегка смутился, его официальная маска дрогнула.

— Э-э... Да. Неделя как. Но при чем здесь...

— Ничего, — мягко перебил его англичанин, и в его голосе зазвучали ноты усталой мудрости. — Помню, сам когда-то начинал. Все кажется подозрительным. Это похвально. Рвение. — Он снова бросил взгляд в темноту комнаты, а затем обратно на патрульного, понизив голос до конфиденциального шепота. — Слушай, парень... Извини, как звать-то?

— Э... Леон.

— Леон. Я Дилан(соврал). Слушай, Леон, признаться, ситуация была... деликатная. Козел-то был не совсем мой. — Он многозначительно поднял бровь, делая вид, что раскрывает небольшой секрет. — Соседский. По пьяни поспорили, он проиграл, отдавать не хотел... Короче, история грязная. Не хочу шума, понимаешь? У меня тут... свои делишки. — Он кивнул в сторону комнаты, где в углу стояли холщовые тюки. — Товар один жду. Неофициальный. Лишнее внимание ни к чему. Да и тебе, я думаю, незачем вязнуть в какой-то пьяной склоке из-за козла в первый же неделю службы? Отчеты писать, свидетелей искать...

Он выдержал паузу, давая словам просочиться. Видел, как в зеленых глазах Леона борются подозрение, желание сделать все по уставу и естественный для новичка страх наделать ошибок, испортить карьеру в зародыше.