Ловля Бубнового Туза

Олилиус слышал лай Африсины, пока они бежали по тоннелю к башне. Тоннель был коротким, фактически прямым и без развилок, они никак не могли разминуться с овчаркой, и тем не менее, собаки нигде не обнаружилось. В итоге они с Лаурой выползли наверх и очутились на первом этаже башни. В этот момент земля дрогнула, все зашаталось, они едва удержались на ногах. Лаура никак не могла поверить, что в Ксарксаре начались землетрясения, погода здесь хоть и была далека от идеальной, но подобные катаклизмы казались совсем странными. А потом оба услышали треск, скрипы и чьи-то страшные стенания — казалось, стенала сама башня, ее трясло и лихорадило, а трещина, на которую посветил Оли фонариком, быстро ползла к крыше, упорно желая поскорее расколоть башню и замуровать обломками всех, кто в ней находился. Неважно, в этом мире или мире без точки опоры. 

Они звали Новака, однако тишина была им ответом. Олилиус звал собаку, но так и не услышал ответного лая. Лаура собралась было бежать наверх, участковый вовремя ее остановил, понимая, в какой женщина могла оказаться опасности. И словно вторя его мыслям, произошел второй толчок. Земля снова ушла из под ног, и оба человека кубарем свалились с лестницы. Лаура больно ударилась копчиком, Оли набил шишку на лбу, вряд ли теперь полицейская фуражка на него налезет. 

— Надо уходить…. Идем обратно, Лаура!!

Но входная дверь не открывалась, тогда они побежали обратно к люку, Олилиус выхватил лучом фонаря часть трещины и его моментально парализовал страх.

В трещине кто-то был. 

— Ты чего встал?? 

Лаура звала его из люка, махала рукой, но Оли застыл, как вкопанный и не мог отвести взгляда от жирнеющей трещины в кирпичной стене. 

Кто-то смотрел на него прямо оттуда, смотрел огромным немигающим глазом, похожим на рыбий. Гигантский зрачок расплывался и дергался, фокусируясь на человеке, и наконец моргнул, окончательно загипнотизировав участкового инспектора.

— Оли!! 

Огромная черная щупальца высунулась из трещины и как кобра набросилась прямо на женщину. Щупальца была склизкой, щупальца была толстой, ее полностью пронизывало нечто похожее на огромный железный прут. Движущееся нечто было похоже на плохо сделанную куклу морского чудища, из которой торчал каркас. Если бы не Оли, который моментально выстрелил в мерзкую плоть, от Лауры бы не осталось и мокрого места. И именно в этот момент земля содрогнулась в третий раз, прогремел гром и крыша водонапорной башни повалилась вниз.

***

Сумереций проигрывал. У него не было ни одного козыря, две лишние карты и понимание того, что он в любом случае проиграет. Выигрыш, по сути, не сулил ничего, ведь доиграй он партию, неважно, удачно или нет, сила вечнозора заставит червоточину раскрыться до конца, как готовое ко всему чрево. И нечто страшное родится в этот мир, именуемый Десятым Атоллом. 

Лишь одна мысль давала надежду. 

— Ходите, мусье Аеджидиус…

Туз уже весь был в предвкушении, он слышал рев, даже чуял вонь того мира, откуда сам же и явился. Только Туз был взаперти, как и все остальные карты, был засажен в колоду в этой хреновой башне сотни лет назад. Пики, Бубны, Трефы, Черви, теперь они звались так, все были засажены в колоду одним мерзким колдунишкой, который использовал силу червоточин, и выдворил колоду из трехмерного мира в мир, где не существовало законов, не существовало бытия в привычном смысле слова. Там были заперты наиотвратнейшие из отвратнейших созданий космоса. 

И вот сегодня, благодаря случайности, благодаря вечнозору, который по воле великого случая (так уж и случая?) оказался столь близко к башне, прямо в ее сердцевине, он наконец обретет желанную свободу… И не только он, не только карты, но и сам Рапари… Да блядь, он был готов рискнуть этим жалким мирком, пусть гигантская рыба проглотит городок к его рыбьей матери! Есть еще столько городков, деревень и мегаполисов, хватит надолго! Зато ничто больше не будет мешать ИГРЕ…

— Ха! Козырную десятку на твоего вальта!  

Когтистая рука-лапа снова накрыла карты, и в этот миг вечнозор мысленно велел «убей!». Где-то снаружи в реальном мире Корнелия ахнула, потому что волчья шкура неожиданно выскользнула из ее рук и помчалась по воздуху, к башне, как мутировавшая белка-летяга, потом по червоточинам, по тайным ходам прямиком в руки хозяина. Пиковая Дама моментально обратился в волка и напал на Туза. Завязалась драка. И пока краты грызли друг друга, Сумереций лихорадочно собирал карты в колоду, к нему подбежал Воробей и начал помогать, подбирая разбросанные карты с пола.

— Дядь, опять карты не хватает…. Бубновый туз, он куда-то улетел.

— Ищи, ищи, ищи, малой…

Они искали на полу, смотрели по ящикам и полкам, «Африсина, искать!» — даже овчарка своим большим носом пыталась унюхать пропажу. Ее громогласный лай заставил сердце радостно подпрыгнуть — нашла. 

— Хорошая девочка! 

И потом он сделал глубокий вздох.

Колода собрана. 

И вмиг перед глазами включилась картинка, как крыша башни обваливается, он увидел как две маленькие фигурки застыли внизу перед страхом скорейшей смерти. Сумереций даже не успел подумать, мысль не успела толком сформироваться, он лишь дал импульс, надеясь всем своим существом, что карты успеют. 

И они успели.

***

Корнелия стояла в длинных рыбацких ботфортах посреди развалин некогда могучей водонапорной башни. Река Жижра, еще беспокойная после дождя, медленно возвращалась назад в свои берега, оставляя на пляже лишь принесенные невесть откуда мусор и речную тину. Спасатели вовсю разгребали завалы, им помогали полицейские и местные жители. Тучи рассеялись также быстро как и появились, яркие лучи солнца освещали теперь место крушения. Казалось, тут и правда потерпел крушение какой-то гигантский лайнер, столкнувшись с левиафаном. Всюду валялись обломки, непонятно откуда взявшаяся рыбья чешуя в огромном количестве, странного рода слизь…

— Сюда! 

Мужчины и женщины дружно оттаскивали обломки стен и железных опор, пока наружу не вылезли части живых тел. Это были Лаура и Олилиус, которые так и не расцепили объятий друг друга, как близнецы в утробе матери. Они не верили, что живы, и только когда их вытащили и укутали в теплые одеяла, оба наконец облегченно выдохнули. 

Африсина подбежала к своему напарнику и стала облизывать его грязное лицо с шишкой на лбу. Она прибежала вместе с мальчиком со стороны реки, оба целые и невредимые, будто они играли на берегу в футбол пять минут назад, а не становились свидетелями бесовщины.

— А где… Сумереций? — спросила у мальчика Лаура, когда наконец врач перестал ее осматривать. 

Корнелия, подошедшая к ней секунду назад, уперла руки в бока и согласно закивала.

— Хотела бы я тоже это знать. Надеюсь, он в курсе, кто оставил видеокассету с места убийства Агриппы Войнича. Мы уже ищем тех мужчин с записи по общей картотеке. А ты, мальчик, не убегай далеко, нам немного нужно побеседовать…

Воробей сурово кивнул, а на вопрос Лауры пожал плечами. Непонятно, знал ли он на самом деле ответ или просто не хотел говорить лишнего при полицейской. К ним подошел Оли и сказал мальчику, чтоб скорее бежал к родителям, а с мадам Слон можно и позже побеседовать. 

— Что ж, ладно. — холодные глаза вахмистра посмотрели сначала на участкового, потом снова на Лауру и обратно. — Я со всеми вами еще побеседую… 

Она ушла вместе с воробьем, хотя мальчишка совсем не хотел уходить от овчарки, которая фактически спасла ему жизнь. Олилиус потрепал собаку за ухом, провожая их взглядом. Его шишка выросла размером со спелое яблоко, но мужчина совершенно не обращал на это внимание. Его тонкие губы тронула едва заметная улыбка, оставив Лауру в восхищении. Да кое-кто тут, оказывается, умел улыбаться! И почему участковый инспектор скрывал такой поразительный талант? А потом они молча сидели рядом, на том самом бревне на берегу реки, где совсем недавно сидел новый сторож теперь разрушенной башни. 

— Ты думаешь, это все…

— Да. 

Оли нахмурился, и сурово продолжил.

— Я тоже думаю, что это всё было правдой, а не общей галлюцинацией на фоне утечки газа или как там я написал в отчете. 

В конце концов, этот отчет выбросят на помойку, проведут настоящую экспертизу причин столь мощного разрушения в округе — масштабы трагедии в сфере сохранения культуры еще только предстоит осознать. Представьте себе, тысячи лет башня стояла в Ксарксаре, как символ несокрушимости, а теперь ее фактически смыло в реку. Но выводы будут схожи с тем, какие выдумал участковый. Утечка газа, повреждение конструкции вследствие невиданной до селе бури и так далее и тому подобное. Обязательно найдут виновных, Оли еще не раз придется присутствовать на судах и давать показания, но это все после. А пока… 

— Думаешь, он жив?

— Не знаю . — честно ответил Оли на тихий вопрос Лауры. 

Он правда не знал, что именно он видел там, в башне, но своим глазам участковый привык верить. А еще привык верить Лауре, которая теперь смотрела на него с благодарностью, а не как раньше, с плохо скрываемой жалостью, которую он просто не выносил. 

Они сидели так еще долго, намереваясь сполна насладиться заходящим солнцем, которое окрашивало взволнованную Жижру во все оттенки красного и оранжевого. 

***

Он медленно очнулся от боли.

Весь его череп раскроило попалам вместе с башней, он пытался унять боль, обхватив ладонями голову. Перед глазами тут же заплясали огоньки, белые вспышки, его сознание было похоже на полусобранный пазл. 

— Дыши, медленно дыши...

В ноздри закрылся знакомый запах, смесь табака и мокрой шерсти. А потом кто-то помог ему сесть, боль стала похожа на свинцовый мяч, который перекатывался как по бильярдному столу в его голове. Ему дали воды из красивой серебряной фляжки, он жадно пил, пока наконец не открыл глаза и не сфокусировался. 

Рядом был Пиковый. В горле его зияла сквозная дыра, рана уже начала немного затягиваться, но кровавые подтеки все равно были слишком яркими и жуткими. Серый глаз смотрел внимательно и чуть обеспокоенно, в руках была пустая фляжка. Они сидели на волчьей шкуре, Сумереций ощутил, как его рука случайно легла на волчью морду, и услышал тихий рык. 

— Ты ему обзор закрыл.

Бывший сторож резко одернул руку.

— Где… что… Туз…

Мужчина прислонился к неожиданно мокрой и холодной стене, и немного придя в себя, огляделся. Лунный свет лился сквозь маленький иллюминатор. Они были на барже. Или, по крайней мере, в каком-то очень похожем месте… Убедившись, что пациент скорее жив, чем мертв, Дама Пик поднялся и отошел чуть в сторону, на ходу вытаскивая из внутреннего кармана свою трубку. Сумереций молча наблюдал, как тот заправляет в трубку табак и не торопясь закуривает. Он медленно выпускал дым одновременно изо рта и из дыры в своей глотке. 

— Не переживай так, видел бы ты Туза…. Вот уж кому придется пробыть в небытие какое-то время, прежде чем снова сможет щеголять в этих дурацких пиджаках. 

Сумереций не сразу понял, откуда послышался тихое рычание, пока не обнаружил себя за поглаживанием волчьей морды. Волчья морда прикрыла глаза, убаюканная лаской, и вскоре перестала рычать и тихо уснула. 

— И что теперь?

Мужчина смотрел в иллюминатор, лунный свет озарял его бледное лицо, перекрашивая кровь на ране в темно-синий. Картине не хватало лишь белых лилий, вплетенных в смоляные локоны, да высокой башни с драконом, но не будет уже ни башни, ни дракона. Карты не обрели свободу, неизвестно, обретут ли когда-нибудь, оставалось наблюдать за ликом на черном небосводе. Одно было известно точно: ничего не случалось просто так, и те, кто был заперт, и те, кто пытался выбраться, будут прощены, а их настоящие имена будут воскрешены.

— Загляни в карман.

Сумереций вытащил из кармана колоду карт. Золотой блеск «рубашек» моментально ослепил его, пришлось сощуриться и просидеть так пару мгновений. Когда сияние немного потускнело, он смог наконец рассмотреть то, что держал в руке. 

— Это его?

— Конечно, нет. Мы никому не отдаем свои колоды, выиграй хоть сотню партий — а ты бы не выиграл ни одной — так что колода при нем. А это теперь твоя…

После чего он повернулся, держа трубку в зубах, серый его глаз зловеще сверкнул в ночных потемках. 

— Добро пожаловать в семью, Десятка Треф. 

КОНЕЦ