Ловля Бубнового Туза

Как найти то, чего нет? Вернее, оно катастрофически, чудовищно мало, для человеческого создания это всё равно что смотреть в пустоту. Оно настолько мало и ничтожно, что проходит сквозь тела, сквозь всю землю, ядро любых планет, просто игнорируя существование материи. Так и эти червоточины пронизывали башню, плелись по ее стенам и дальше вниз, к ядру и сквозь него, чтобы литься дальше по космическому океану, игнорируя планеты, атоллы, звезды, кометы и все небесные тела. 

Сумереций остановился на мгновение, отвлекся от хоровода безумных мыслей.

Уже минут пять он ходил с масляной лампой вдоль круглой кирпичной стены, щупал стены, прислушиваясь к тому, о чем говорил Дама Пик. Ожившая игральная карта стоял в центре комнаты, смотрел на человека и сосредоточенно курил. Челюсть в кармане не затыкалась, то грязно материлась на всех, то пела странные песенки. Помощи от нее было ноль. 

— Только ты знаешь где щель, начало червоточины, Сумереций Новак. Это ты — вечнозор. 

Дождь все лил стеной, стучал по карнизам, тарабанил в крышу. Благодаря ему размыло дорогу, ведущую к башне, отрезая на время к ней путь. Река вспенилась и начала бить волнами берег, еще немного и вода начнет подступать к башне. 

Но Корнелия Слон не собиралась так просто сдаваться. Она собрала патрульных, велела подобраться к башне как можно ближе и вызвала карету подкрепления из центра. Она держала в руках волчью шкуру, которая скалилась весьма злобно, и не могла взять в толк, чудится ей все это или нет. Она обязательно разберется со всем, сейчас главное поймать преступника. 

Округ снова зашевелился, но это шевеление было сродни шевелению забитого животного — оно суетливо копошилось, желая получше спрятаться в свою норку, так и люди попрятались по домам, лишь испуганно выглядывая в окошки. Лишь белоснежно-белые машины полицейских мокли под дождем, да сами полицейские пытались кутаться в свои полицейские дождевики и пройти к башни в своих полицейских сапогах. Тщетно. Ветер и тяжелее капли сбивали с ног, пока не пройдет буря, не было и речи подойти близко к башне. Лаура, укутавшись в свой дождевик в горошек, выскочила на улицу, она видела как Сумереций бежал по улице каких-то двадцать минут назад и хотела узнать, что случилось. По пути она почувствовала, как кто-то железной хваткой вцепился в ее руку и потащил обратно в “Золотого льва”. 

— Оли! Какого черта??

Они чуть ли не кубарем влетели внутрь, участковый, мокрый с ног до головы, едва мог отдышаться. 

— Это я вас хотел спросить, госпожа Дельвеккио, вы видели вообще, какой катаклизм творится снаружи? 

— В первый раз, что ли, такая непогода в Ксарксаре… я бы добежала.

— Целый кордон полиции туда добежать не может, ты с ума сошла, Лаура!

— Что случилось? Ты видел…

— Весь округ видел, как он убегал, не знаю, творится что-то странное. Не ходи туда одна ни в коем разе! Как представитель закона, я запрещаю совершать подобные действия, и заключу тебя под стражу, если посмеешь ослушаться! 

— А где Африсина? Оставил ее дома?

Было очень непривычно видеть Олилиуса без черной овчарки. Он непонимающе смотрел в ответ, потом растерянно оглянулся. 

— Нет, кажется… она была в машине. Ох!!

Женщина тоже ахнула, Оли заметался по кафе, пока наконец не надел свою полицейскую фуражку и пулей не выскочил в разгорающуюся бурю. Лаура только успела крикнуть «подожди меня!» и ломанулась вслед за ним.

В подвал можно было спустится через железный черный люк в центре зала. Он был прикрыт несколькими слоями толстых пыльных ковров, потому сторож туда очень редко заходил. Он лишь раз спустился вниз и дошел по проходу к берегу реки, но быстро вернулся. Слишком нехорошее ощущение возникло у Сумереция в тот раз, какой-то иррациональный страх замкнутых пространств, спускаться повторно он не желал ни за какие добавки к зарплате. Сейчас он лихорадочно откидывал ковры в сторону, затем одним рывком отворил железный люк. Снизу резко пахнуло сыростью и темнотой. 

— Теплее… — челюсть в кармане его куртки ехидно захрюкала.

Пиковая Дама был где-то рядом. Он то появлялся, то исчезал, но теперь Новак мог ощущать его присутствие. Это было сродни легкому электрическому покалыванию по коже в предгрозовую погоду, а еще неизменный аромат табака витал вокруг, и чем сильнее он был, тем ближе находился мужчина. 

Карта. Это игральная карта. Как это вообще возможно?

Он спустился по железной вертикальной лестнице, игнорируя бубнеж челюсти и стараясь не выронить масляную лампу. Почему-то электрический фонарик опять отказался работать. И что дальше, думал бывший зубной врач, шагая по узкому темному коридору, который то вилял, то расширялся, то сужался, пока наконец не стало настойчиво нести тиной. Выход совсем близко. Может, вот его шанс сбежать, доплыть до рыбацких лодок, угнать одну и уплыть… непонятно куда. Чтобы его быстро нашли и посадили в тюрьму, теперь со стопроцентной вероятностью. Нет, должно быть другое решение… 

Вдруг коридор раздвоился. Такого здесь не было, коридор вилял, но не раздваивался, других тоннелей в подвале не было. Он даже вспомнил чертеж башни, который висел возле входной двери на случай пожарной эвакуации. Хриплый голос прорычал прямо над ухом.

— Что не так?

Сумереций вздрогнул от неожиданности, посветил фонариком в коридор, что уходил влево. 

— Если ты увидел что-то непривычное, значит, мы на верном пути.

— Ты не видишь?..

— Я вижу много чего, в том числе, твои путанные мысли и образы, но решать только тебе. Так куда идем?

Они пошли по этому странному несуществующему коридору, и шли, шли, шли будто бы много часов, коридор продолжал разветвляться, Сумереций сворачивал то вправо, то влево. Иногда коридор так расширялся, что тут спокойно могла проехать машина, а иногда сужался настолько, что приходилось протискиваться. В какой-то момент мужчина и вовсе испугался, что застрял и так и помрет в этом глухом темном месте от недостатка воздуха. Ужас хватал за горло все сильнее, теснота и мрак давили на него, заставляя развернуться и бежать обратно. И только сумасшедшие выкрики челюсти разбавляли мрак, а их редкие перепалки с Пиковой Дамой разряжали обстановку. 

А потом он столкнулся со стеной. 

Огромная кирпичная стена бесконечной ширины и высоты, света от лампы едва хватало, чтобы осветить пространство в двух шагах от себя. Тупик. 

— А теперь что?…

Сумереций понятия не имел. Он развернулся, намереваясь идти обратно, через короткое время снова столкнулся со стеной, возможно, даже с этой же. Его начала обуревать паника. Он побежал обратно, влево, вправо, раз за разом натыкаясь на кирпичную стену, и уже совсем отчаялся и обессилел, устало сев прямо на каменный пол. Лучше сгинуть так, пусть его никогда не найдут… и вдруг послышался отдаленный лай. Живой, искрящийся надеждой, он снова пошёл на этот лай, подсвечивая себе путь лампой, пока наконец навстречу не выбежала чёрная овчарка. 

— Африсина! Как же я рад тебя видеть! 

Собака еще пару раз радостно гавкнула, потом развернулась и побежала, явно желая привести человека в правильное место. И он побежал следом, коридор снова показался бесконечным, только в отличие от остальных бесконечных темных коридоров, здесь впереди виднелся слабый свет. Наконец Сумереций с удивлением обнаружил дверь — обычную деревянную дверь, которая немного подсвечивалась голубоватым.

— Ломай!! — вдруг завопила челюсть. 

Он внезапно чуть не споткнулся об красный пожарный топор, валяющейся прямо на полу. Задаваться вопросом, откуда он тут, мужчина не хотел, единственное, что он хотел, это выбраться на воздух, неважно каким путем. Он поставил лампу, поднял топор, размахнулся и ударил по двери под радостный лай собаки и крики говорящих зубов. Пыль и острые осколки тут же разлетелись в стороны, что-то зацепило его небритую щеку, струйка крови потекла вниз и запачкала воротник куртки. Одна капля упала на пол, моментально впиталась в древний камень. 

Он успел еще пару раз ударить, и дверь наконец сдалась под натиском топора. Он прошел внутрь, буквально свалившись в плотно обставленную круглую комнату. В центре стоял дубовый стол, похожий на стол предыдущего сторожа в башне. Да и общая обстановка напомнила жилой этаж башни. За одним исключением: за столом сидели двое, незнакомый мужчина и Воробей. 

— Привет, дядь! А ты чего тут делаешь? — мальчишка держал в руках веер карт, в другой его руке была бутылка содовой. На столе, помимо игральных карт, была всякая еда и питье, полезное и не очень, россыпи конфет, фрукты и бутерброды. Еще огромная банка соленых огурцов. 

Челюсть в его кармане вдруг задрожала, начала издавать какие-то сдавленные звуки затем выскочила, порвав ему куртку, и молниеносно приземлилась прямо незнакомцу в руку. Тот подхватил ее и оглядел, как самую огромную ценность жизни, а потом резко проглотил. 

— Твою мать… — прохрипел Сумереций, наблюдая за зрелищем.

Он был рыжий. Слабый электрический свет на круглых стенах освещал помещение, над столом горел свет поярче, но никакой люстры или лампы Сумереций не заметил. Незнакомца можно было хорошо разглядеть, его волосы были рыжие, возможно даже ярко-красные, сам он был в гриме и ярком зеленом костюме. Его длинные ресницы подсвечивались голубоватым светом, сначала он был беззубым, но проглотив челюсть, широко улыбнулся и приветливо помахал вновь вошедшим, собаке и человеку. И, конечно же, Пиковой Даме, которая сразу материализовалась рядом с неизменной трубкой в руке. 

Сумереций быстро подошел к мальчишке и начал критично его оглядывать, присев на корточки рядом. Он сыпал вопросами «Ты как? Ты в порядке?», периодически посматривая на рыжего и напряженно оглядывая комнату. Воробей лишь чуть удивленно смотрел в ответ, потом икнул и уверил, что он в полном порядке, разве что немного устал. 

— Мы тут это, играем… 

— Пойдем, тебя ищет мама. Идем со мной.

Сумереций взял его за руку, они вместе отошли от стола под внимательным взглядом красноволосого. Лицо Туза все еще растягивалась в улыбке, но глаза были цепкими, как у хищника, следящим за добычей. 

— Кажется, мне пора, Туз. Извини, потом доиграем, лады? 

— Да без проблем, приятель! 

Он взмахнул рукой, и разбросанные карты исчезали со стола вместе с едой и напитками. 

— С детей долгов не беру, вот подрасти чуток, и доиграем. А это пока побудет у меня, ага?

Он вытащил из кармана кусок бумажки, приглядевшись, Новак понял, между длинными, слишком длинными пальцами была зажата фотокарточка.

—Ладно, но я обязательно отыграюсь! — пацан вдруг зевнул, явно утомленный долгим сидением за игральным столом. 

В неественно большой ладони Туза фотография вдруг обратилась в стеклянный шар, навроде тех, что используют гадалки в цирках, разве что поменьше размером. Он подбросил шар пару раз в воздух, затем спрятал в карман и подмигнул Воробью. 

— Договорились! 

— Что ты ему дал? — тихо спросил Сумереций.

— Да так, ничего особенно… просто фотку моего родного бати, — устало пожал плечами мальчишка — больше нечего было ставить на кон. 

Сторож стиснул зубы, подозвал к себе собаку и сжал руку мальчишки крепче. Бубновый Туз так и глядел на них с интересом, а потом своей огромной нечеловеческой ладонью и длиннющим когтистым пальцем указал на освободившийся стул напротив себя. 

— Прошу… долго же вы сюда шли, мусье Аеджидиус, я уж заждался. Как насчет партейку в подкидного? 

Тень в виде Пиковой Дамы вдруг нависла над столом, встав между ними. 

— Даже не думай… 

— Эй, волосатый, расслабься, мы с вечнозором как-нибудь без ваших королевских щей разберемся!

Вот он шанс, подумал Сумереций и двинулся назад к раздробленной двери, но и двух шагов не успел сделать, как понял, что дверь исчезла. Вновь только ровные кирпичные стены вокруг, да ковры, смутно похожие на ковры на первом этаже башни, даже его переносная печь была тут. Все вроде тоже самое и в то же время совершенно чужеродное, как будто плохо скопированная криворуким художником. Тени лежали не так, линии перспективы сужались неправильно, формы выгибались как в кривом зеркале. 

— Никто не выйдет отсюда, пока мы не сыграем. — впервые его тон стал угрожающим, звонкие вопли и смех прекратились, лицо вмиг переменилось, от улыбки теперь веяло угрозой. — Да вспомните же про тик-так. Тик-так! Тик-так! Ой ей ей, Рапари снова вышел в бой! 

И когда он допел свой незатейливый стишок, пол содрогнулся, заставив всех пошатнуться, с потолка посыпалась каменная пыль, Сумереций тут же глянул наверх — самого потолка не увидел, только темноту. Земля содрогнулась еще раз, и где-то вдалеке, словно на другом берегу реки Жижры, послышался чей-то страшный рык. Воробей испугался, прижался к Африсине, собака тихо заскулила, но не отошла от пацана. 

Водонапорная Башня пошатнулась и вдруг огромная трещина пронзила один из ее круглых боков, она молнией растеклась к самой крыше. Прогремел гром. 

— Гад, ты привел его… — сердито прохрипел Пиковый, восстанавливая равновесие, — ты все-таки привел его!

— Нууу…почти, эти хреновы червоточины, сам знаешь. Не пролезает он пока через трещину… Сумереций, ты готов роды принять?! Ну чего стоишь, поди сюды. 

Он велел мальчишке стоять на месте и не отходить от собаки, сам приблизился к столу, где сидел странный клоун, именуемый Бубновым Тузом. Глянул мельком на Даму Пик — тот смотрел на сторожа пристально, черты лица заострились, кожа приобрела почти такой же белый цвет как и его единственный глаз. Он стал еще меньше походить на живого человека, да и на человека вообще. 

***

Оли видел, как овчарка бежала сквозь пелену дождя на холм, к башне и ринулся за ней. Дождь лил стеной. Черные тучи заволокли небо, не было видно не зги, однако маленькие человечки в полицейской форме все же подошли ближе к башне, несмотря на жуткий ветер и дождь, хлещущий прямо в лицо. Ближе всех к башне оказались Лаура и Оли, местность им была близка и была к ним более дружески настроена, чем к перегринам с другого округа. Добравшись до крыльца, Лаура что есть мочи постучала в дверь, потом дернула ручку, но тщетно. Дверь не поддавалась. Потом попробовал Оли, но тоже безуспешно. 

— Ты знаешь, где другой вход?? — кричал он сквозь ветер и дождь.

Лаура махнула рукой и они пошли к берегу, туда, где была спрятан потайной лаз в башню. Следом за ними к башне приближались Корнелия с конвоем, но пока что перевес был на стороне шквального ветра и грязи, по которой невозможно было передвигаться. 

***

Туз вмиг достал колоду карт с золотой «рубашкой», и начал тасовать, как только мужчина уселся за стол. Карты ярко блестели в электрическом свете, золотые блики порой слепили глаза. Дама так и остался стоять перед столом, только сложил руки на груди и внимательно наблюдал то за Сумерецием, то за Тузом. 

— Когда я узнал, что наш вечнозор не умеет играть в карты, чуть со смеху не умер… какая хренова ирония! 

— Умею, раздавай. 

Земля снова дернулась, не так сильно как в первый раз, но достаточно ощутимо. Сумереций придержал отъезжающий стол и начал следить, как Туз раскидывал карты, по шесть штук на рыло, а потом достал козырную карту. 

— Хмм, пики! На что играем?

— Ни на что.

Туз раздраженно хмыкнул, перегнулся через стол, чтобы пристальнее рассмотреть человека. 

— Хренушки.

Он казался много опаснее и безумнее Дамы Пик. Весь вид его кричал об этом — поплывший белый грим, растекшаяся чёрная краска на губах и глазах, улыбка Чеширского кота, в которой профессиональный глаз Сумереция в который раз нашел несостыковки. Зубы Туза были ни человечьи, ни собачьи, они казались выходкой безумного ученого, ставившего эксперименты над человеческой челюстью. Глаза казались красными, а зрачок был похож на ромб. Но безумнее всего был его плотоядный взгляд и хищная улыбка, от которой бросало в дрожь. 

— Ты убил Агриппу?

Туз вновь прикинулся дурачком и в изумлении откинулся на спинку стула.

— Прошу прощения?! Убить?? Я? Да за кого ты меня принимаешь! 

Сумереций просто молча смотрел на чудовище, давно перестав надеяться, что все это лишь дурносон. 

— Мы не можем никого убить без прямого приказа вечнозора. — вдруг мрачно подал голос Дама Пик — Ничего другого тоже сделать не можем. Без прямого или косвенного одобрения. Если только люди сами не согласиться с нами сыграть. 

Он презрительно смотрел сверху вниз на Туза. Без своей шкуры мужчина выглядел не таким высоким и все равно был похож на кусок литого гранита. Туз глядел на него в ответ, вновь тасуя свои золотые карты как заправский иллюзионист. 

— Ну да, этот вонючий хрен сыграл со мной партейку. Сам виноват. 

Тут он вытащил из внутреннего кармана вельветового зеленого пиджака стеклянный шарик. Шар ярко блестел фиолетовым, отражая свет магической лампы, парящей в неизвестности. Свет проходил сквозь предмет, преломлялся. захватывая все внимание человека — в прозрачной фиолетовой субстанции шара он вдруг увидел картинки, сродни тем, что показывают по телевизору. Картинка внезапно увеличилась, вышла за границы шара и заполнила собой все пространство, как гигантский экран кинотеатра. И он… увидел. Увидел как Агриппа вышел из «Золотого льва», распрощался с приятелями и пошёл не в сторону дома, а к барже. Уже там он проник внутрь корабля, забрался в самый нижний отсек и начал рыться в каких-то деревянных ящиках. Ящики, в отличие от остального металлолома, выглядели новыми, их явно поместили сюда совсем недавно. Контрабанда. Этот придурок после отказа сторожа хранить контрабандные товары в башне решил воспользоваться заброшенной баржей , где так часто шастали все кому не лень, несмотря на опасность пораниться и сгинуть. И вот он видит, как кто-то подходит к Агриппе со спины, вырастает как коршун и наконец громко приветствует, хлопая в ладоши. Туз появился словно из воздуха, моментально привлекая к себе внимание и тасуя в руках колоду золотых карт. Рыбак испугался поначалу, но затем вступил в диалог, происходящее казалось немым кино, совершенно беззвучным, но Сумерецию и не нужно было слышать, о чем говорили эти двое, он все прекрасно видел… как Агриппа садится играть с Тузом прям на ящиках, как выигрывает, потому что Туз умело поддается, как забирает свой выигрыш из золотых монет. И потом клоун исчез, оставив рыбака одного, увы, выйти из баржи живым Агриппе так и не удалось… Партнеры по теневому бизнесу, которых Агриппа зачем-то решил обмануть и переправить контрабанду заказчику самостоятельно, нашли его очень быстро, сложилось впечатление, что им просто кое-кто рассказал, где груз и где обманщик. Четверо мужчин решили расправиться с предателем максимально жестоко: сначала избили до полуборморчоого состояние, потом на живую вспороли брюхо и наконец подвесили, как дохлого пса. Все это кровью капало прямо на экран, будто он смотрел слишком плохой фильм ужасов, ему стало дурно и наконец Сумереций отвернулся. Экран погас. 

— Чертов псих…

— Эээй не, приятель, я, как видишь, лишь сыграл с рыбачком-дурачком в картишки. — он подбросил шарик в воздух, как нелепую игрушку, — ну и забрал, что мне причитается… люблю, знаешь ли, коллекционировать всякое.

Он вдруг подмигнул одноглазому Даме Пик и помахал ему шаром, гадко хихикнув. 

— Но хватит воспоминаний! Давай играть!

Он резко ударил колодой об стол, заставив карты подпрыгнуть в воздухе а потом быстро разложиться для игры в дурака. 

— Давай, давай, давай!!

Сумереций наблюдал за летающими картами, потом тихо произнес.

— Хорошо, я сыграю с тобой.

Туз победоносно вскрикнул, Дама Пик стал еще мрачнее. 

— Но ты вернешь все на места. Вернешь Воробья и собаку живыми и невредимыми, вернешь назад мою жизнь, которую украл, сдашь полиции настоящих преступников, ясно? И я сыграю с тобой…таков мой кон. 

Туз задумчиво качал головой, потом махнул рукой «ладно, идёт!», но Сумереций поспешил добавить.

— Если выиграю я, ты отдашь мне свою колоду. 

Он постучал пальцами по золотой рубашке карт, лежащих на столе. Туз от удивления ойкнул, уставившись через стол на будущего соигрока. 

— Ебу дал, человек?? Проси, что хочешь, на собственные карты не играю! 

— Что ж, посидим, значит, я вот никуда не тороплюсь. Воробей! Голодный?

Мальчишка помотал головой. 

— Ну и славно, значит, посидим с комфортом… 

Туз заскрипел большими зубами, ему такой положение вещей явно не нравилось. Помнится, Дама Пик вечно твердил что- то про время, которого уже совсем не осталось, но у человека вся жизнь была впереди, его не собиралась всасывать обратно червоточина, ему-то и нужно было только посидеть и переждать бурю, бушующую снаружи. А трещина зарастет, закроется, прекратит быть лазейкой для чего-то, что не поддавалась простому объяснению. Никто больше не посмеет привести в Десятый Атолл…. Расного Агрессивного Преследователя из Аномальных Реакций и Инстинктов (Р.А.П.А.Р.И) … потому что Сумереций ни в жизни больше не притронется к чертовым игральным картам. 

— Пиковая Дама, у меня же полно времени, ведь так? 

Он флегматично пожал плечами в ответ, буркнув «все время мира», затем достал трубку и начал набивать ее табаком. Земля снова дрогнула, где-то снаружи, в реальном мире прогремел гром, молнии раскололи небо. Башня все еще стояла твердо на земле, но трещина росла и жирнела, нужен был всего один небольшой толчок, еще удар, чтоб раскроить мироздание и выпустить то, что рвалось в это трехмерное пространство. 

— Ладно, — сказал Туз недовольно и уж было собрался схватить свои золотые карты, но противный сторож башни вновь добавил.

— Раз твои карты — кон, то он не должен принимать участие в партии. Сыграем моей колодой. Таковы мои условия.

Туз уже так сильно чесался начать игру, что просто молча махнул рукой, мол, твоя взяла. Карты моментально слетели и собрались в красивую золотую стопку на углу стола. Сумереций достал свою потрепанную обычную колоду игральных карт, с видавшей виды пиковой дамой. Он не помнил, как засунул карты в карман штанов, но не удивительно, если за него это сделал его знакомый вечный-куритель-трубки. А может конкретно здесь, если можно так выразиться, в месте без места и материи, где силы доселе дремлющие просыпались как звери после спячки, он мог воплощать свои мысли лишь усилием воли. 

— Ох совсем забыл…. Тут же карт не хватает. Бубнового туза.

Туз погрозил ему когтистым пальцем. 

— Перехитрить хитреца, даа? Хуй тебе! Я в колоду не полезу, нашел дурака. 

— Кто же просит тебя лезть в колоду, просто положи карту на стол и поиграем. 

Он колебался, глядя то на противника, то на Пиковую Даму, который вдруг стал совершенно флегматичным и просто отстраненно курил. 

— ЛАДНО!

Он проревел как разгневанный медведь и стукнул гигантской рукой по столу. В очередной раз случилось маленькой землетрясение, каменной стружкой засыпало игральный стол, Новаку пришлось смахнуть грязь, чтоб расчистить игральное место. Как только карты легли, готовые к действу, карта бубнового туза, та самая, из колоды Лауры, пулей вылетела из рукава рыжего и присоединилась к партии. 

— Тогда я буду козырем. 

И началась игра!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ