Love Hangover

Гул голосов первокурсников, эхом отражающийся от высоких сводов университетского коридора, казался Чани предвестником чего-то грандиозного. Выйдя на крыльцо, она зажмурилась от яркого солнца и блаженно вздохнула, впитывая прохладный сентябрьский воздух. «Ну вот и началась новая глава», — подумала она, бросив мимолетный взгляд на массивные двери учебного заведения. Позади остался родной город, школьные драмы.

Зайдя в уже ставшую привычной комнату общежития, Чани небрежно бросила тяжелую сумку на кровать. Ей нравилось это место. За неделю она успела не просто обжиться, но и искренне подружиться со своей сожительницей Линн — такой же первокурсницей, веселой и легкой на подъем. Чани направилась к окну, намереваясь впустить в душную комнату вечернюю прохладу, как вдруг дверь с грохотом распахнулась.

— Чани! Отставляй все свои скучные планы, мы идем развлекаться! — Линн влетела в комнату, сияя от восторга. Оказалось, её знакомый из танцевального клуба пригласил их на закрытую вечеринку старшекурсников. Немного посомневавшись для приличия, Чани согласилась. Ей хотелось праздника. Хотелось доказать себе, что она выросла.

Вечеринка в просторной квартире в центре города действительно проходила шикарно. Громкая музыка давила на перепонки, в воздухе витал сладковатый аромат чужого парфюма, алкоголь лился рекой, а веселые настольные игры сближали незнакомых людей за считанные минуты. Чани расслабилась. Она смеялась, поддерживала беседу и чувствовала себя невероятно привлекательной в своем открытом топе, ловя на себе заинтересованные взгляды. Она была уверена, что полностью контролирует этот вечер.

Ровно до тех пор, пока на её талию не легла до боли знакомая, горячая ладонь. Пальцы уверенно, по-хозяйски потянули её назад, заставляя прижаться спиной к чужой груди. Чани замерла, а сердце пропустило удар, прежде чем пуститься вскачь.

— И что такая правильная девочка делает в таком неправильном месте? — тихий, хрипловатый шепот над самым ухом заставил её вздрогнуть.

Она резко обернулась и столкнулась взглядом с Юмой. Он улыбался своей фирменной, ленивой «кошачьей» улыбкой, в которой сквозило абсолютное торжество. Юма. Парень, который по всем документам и обещаниям должен был уехать учиться совершенно в другой город, на другой конец страны. Но он стоял здесь. Непозволительно красивый в этой полутемной комнате, с растрепанными темными волосами и блеском в глазах, который Чани знала слишком хорошо.

— Юма? — Чани попыталась убрать его руку со своей талии, но он лишь крепче сжал пальцы, наклоняя голову набок. — Ты что здесь забываешь? Ты же должен быть...

— Планы меняются, детка, — перебил он, и в его голосе послышались те самые игривые, бархатные нотки, от которых у неё всегда подкашивались ноги. — Передумал в последний момент. Скучно жить там, где нет тебя.

Весь оставшийся вечер превратился в их личный поединок. Юма не отлипал от неё ни на шаг. Он флиртовал так изощренно и нагло, словно они расстались не пару месяцев назад, а буквально вчера вышли из одной спальни. Чани честно пыталась держать дистанцию, демонстрировала холодность и недоступность, колко отвечала на его выпады, но её упорно выдавал румянец на щеках. Сбежать она не могла — Линн так весело проводила время в компании новых знакомых , что бросать подругу было бы преступлением или она так надеялась.

В какой-то момент хозяева дома объявили масштабную алкогольную игру на выбывание. Разумеется, Юма применил всё свое кошачье коварство, ловко пересадил пару человек и сделал так, чтобы они с Чани оказались в одной команде. Игра шла на кураже. Юма играл грязно, то и дело склоняясь к Чани, чтобы «обсудить стратегию», а на самом деле едва касаясь губами её мочки уха и заставляя её путать мысли. Они выиграли. Но цена победы оказалась высокой: Чани, опьяненная алкоголем и его удушающим присутствием, уже едва стояла на ногах. Да и сам Юма, судя по потемневшему, затуманенному взгляду, был знатно пьян. Пьян ею.

Вспышка — и вот они уже в его квартире. Чани даже не помнила, как они вызвали такси, помнила лишь то, как его пальцы переплетались с её пальцами на заднем сиденье.

В прихожей было темно и невыносимо жарко. Едва за ними захлопнулась дверь, Юма повалил её на стену, лишая всякой возможности сбежать. Его губы — горячие, со вкусом терпкого алкоголя — накрыли её рот в требовательном, голодном поцелуе. Чани всхлипнула, но вместо того чтобы оттолкнуть, запустила пальцы в его мягкие волосы, притягивая к себе еще ближе. Вся её напускная недоступность растаяла, как лед в стакане виски.

“I started lying with you... And every time I do...” — крутилось в голове в такт ударам пульса.

Юма действовал уверенно, его руки скользили по её телу, оставляя за собой шлейф покалывающего тепла. Он подхватил её под бедра, заставляя обнять его талию ногами, и понес в спальню, не прерывая поцелуя ни на секунду. Они упали на огромную кровать, утопая в простынях. В темноте комнаты его глаза хищно поблескивали. Каждое прикосновение Юмы было на грани: ласковое, но властное. Он целовал её ключицы, спускаясь ниже, вырисовывая губами узоры на её коже и заставляя Чани выгибаться навстречу этой сладкой пытке. Это была чистая, концентрированная страсть, из которой они оба не хотели находить выход. Они растворялись друг в друге, сгорая дотла в этой душной ночи.

Утро встретило Чани тяжелой головой и яркими лучами солнца, безжалостно пробивающимися сквозь шторы. Она медленно открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок. Воспоминания прошлой ночи нахлынули лавиной, заставляя сердце болезненно сжаться.

Она повернула голову. Юма лежал рядом, уткнувшись носом в подушку. Без своей привычной наглой ухмылки, со спутанными волосами он выглядел почти беззащитным. Но Чани знала: это иллюзия.

«Боже, мы опять это сделали», — мысленно застонала она, закрывая лицо руками. Настоящее эмоциональное похмелье. В школе они сходились и расходились бесчисленное количество раз. Это был замкнутый круг: громкая ссора, статус «всё кончено», а затем неизбежная встреча, вспышка страсти и снова одна постель на двоих. Она думала, что университет изменит всё. Думала, что сбежала.

Её панический ход мыслей прервало тихое, хриплое шуршание простыней. Юма зашевелился. Не открывая глаз, он подполз ближе, обвивая её талию своей тяжелой рукой и притягивая к себе. Его губы коснулись её обнаженного плеча — мягко, но с легким, собственническим укусом.

— Доброе утро, потеряшка, — пробормотал он своим утренним, невероятно сексуальным басом.

— Юма, пусти, — тихо сказала Чани, пытаясь высвободиться из его хватки. — Это была ошибка. Мы же договорились еще летом. Всё кончено.

Юма тихо, издевательски усмехнулся. В следующее мгновение он резко, но аккуратно перевернулся, оказываясь над ней и нависая всем телом. Он заблокировал её руки по обе стороны от головы, заставляя смотреть прямо в его лукавые, кошачьи глаза. В них не было ни капли сожаления. Только абсолютная, слегка токсичная уверенность.

— Кончено? — Юма склонился ниже, почти касаясь своими губами её губ, обдавая горячим дыханием. — Перестань врать себе, Чани. Ты можешь строить из себя недотрогу перед всем миром, но мы оба знаем правду. Мы всё равно будем делать это друг с другом снова, и снова, и снова. Ты никогда уйти не сможешь. И не захочешь.

Прежде чем она успела возмутиться или что-то ответить, он нагло, глубоко поцеловал её, перекрывая любой кислород и любые здравые мысли. Его пальцы переплелись с её пальцами, намертво прижимая их к матрасу.

И Чани, отвечая на этот поцелуй вопреки всей своей логике, с ужасом и сладким восторгом поняла: она в ловушке. В самой искусной ловушке в её жизни, в которой она раз за разом оказывается исключительно по своей собственной воле.