Лор, кратко
Сакура родилась в Японии, в семье священнослужителей. Матери она не знала: та погибла. Долгое время отец обманывал девочку, утверждая, что жена умерла при родах — её тело просто не выдержало непосильной нагрузки. Но чем старше становилась Сакура, тем яснее мужчина понимал: дальше скрывать правду не получится.
Девочка менялась: она всё чаще замечала мелочи, которые раньше отец мог утаить, списав на разыгравшееся воображение. Сакура начала чаще проситься за пределы храма — ей, маленькой и любопытной, очень хотелось увидеть окружающий мир. Она часто видела духов, обитавших в храме. Отец говорил, что это её дар: способность видеть недоступное другим. В пределах храма жили лишь безобидные духи, не способные причинить серьёзный вред.
Сакуре было шесть лет, когда она впервые ослушалась отца и вышла за пределы храма. Мужчина был занят с прихожанами и не заметил, как малышка выскользнула, затерялась в толпе, а затем, сама того не осознавая, свернула на лесную тропу, ведущую прочь от храма.
Сначала Сакура боялась отходить далеко, но не успела оглянуться, как поняла, что заблудилась в лесу, окружавшем храм. Девочка уже хотела позвать на помощь, закричать, однако вопреки своей воле двинулась в самую чащу. Спустя несколько минут ходьбы она заметила, что её начинает окутывать невиданная тьма. Перед глазами заметались духи — совсем не похожие на тех, кого она встречала в храме. Они были больше, страшнее, опаснее… но не нападали, а в панике проносились мимо, спасаясь от того, что ждало впереди.
Сакура почувствовала, как ноги сами понесли её вперёд, во тьму. То, что открылось её взору, потрясло девочку сильнее всего на свете. Посреди поляны сидело огромное чудище, от которого исходили чёрные искры, словно от огня. Оно склонилось над мёртвым оленем и пожирало животное, громко хрустя костями.
В тот же миг острая боль пронзила бедро девочки, там, где с детства была завязана лента, а разум начал затуманиваться. Сакура не сразу смогла вернуть контроль над собственным телом, но было уже слишком поздно. Нечто, стоявшее перед ней, отвлеклось от трапезы, переключив внимание на дитя.
С утробным рыком чудовище развернулось, устремив взгляд на девочку, и начало неторопливо сокращать расстояние. Каждый его шаг отдавался в груди Сакуры глухим, вязким толчком. Вонь, исходившая от него, не шла ни в какое сравнение со всем, что ей доводилось чуять прежде. От этого запаха нутро скручивало в ледяной узел. От тела твари отделялись чёрные сгустки, которые тянулись к ребёнку. Едва они касались нежной кожи, как на ней мгновенно выступал болезненный ожог. Сакура хотела закричать, но горло перехватило спазмом — из груди вырвался лишь сдавленный, мышиный писк.
Никогда прежде Сакура не испытывала столь сильной боли и столь сильного страха. Её крик разорвал тишину; она отчаянно попятилась, пока спиной не упёрлась в шершавый древесный ствол. Обезумев от ужаса, девочка крепко зажмурилась, зажала уши ладонями и замерла в ожидании неминуемой расправы.
Однако спустя несколько мгновений ничего не произошло. Напротив, воздух вокруг словно стал легче и спокойнее. Когда Сакура открыла глаза, перед ней уже не было чудовища. Вместо него она увидела спину высокого юноши, сжимавшего в руке клинок. Его лицо и голос почти сразу стёрлись из памяти — запомнились лишь встревоженный взгляд да шрам, пересекавший правый глаз. А затем наступила темнота.
Очнулась Сакура уже в храме, в своей комнате. Отец крепко держал её за руку и шептал молитвы. В тот миг мужчина понял: он должен рассказать дочери правду о её особенности, чтобы она больше не подвергала себя опасности.
Отец поведал девочке историю, случившуюся много лет назад. Служа в храме, он столкнулся с опасной сущностью, которая укрывалась в статуе божества. Этот дух питался молитвами прихожан, выискивая себе жертву — одарённого человека. О подобных порождениях тьмы знали почти все семьи, чья жизнь была связана с борьбой против зла. В те годы активность духов достигла пика: из многих родов пропадали дети, наделённые особыми дарами.
Родители Сакуры предприняли попытку изгнать нечисть, но перед самым исчезновением дух успел наложить печать — проклятие — на мать Сакуры, первое существо, до которого смог добраться.
Все попытки снять эту проклятую метку не увенчались успехом, что лишь подтверждало её чудовищную силу. Вся беременность матери Сакуры протекала под гнётом проклятия, в добровольном заточении в стенах храма. Каждый день её осаждали сотни проклятых духов, жаждавших её смерти и гибели нерождённого дитя. Они мутили её разум, доводили до исступления, подстрекая к самоубийству и убийству собственного малыша.
К моменту родов силы женщины были на исходе — проклятое клеймо истощило её почти до конца. И всё же мать Сакуры сражалась до последнего вздоха: она успела произвести на свет крепкую девочку, прежде чем её душа покинула этот мир.
Горе отца Сакуры было безмерным, когда он держал на руках безжизненное тело любимой и новорождённую дочь, заливающуюся слезами. Но его мир рухнул окончательно, когда он обнаружил на бедре малышки то самое клеймо, которое так долго терзало его жену. Даже смерть любимой не поборола проклятье — оно передалось дочери.
В тот момент Сакура осознала: её способность видеть то, что скрыто от большинства, — не благословение, а проклятие, которое уже стоило жизни её матери и теперь угрожало ей самой. Желая оградить дочь от зловещей участи, отец вырезал на её груди, возле самого сердца, защитные руны. А чтобы вернуть ей ясность зрения, подарил особые очки, сквозь стёкла которых человеческий облик уже невозможно было спутать с порождением тьмы.
Единственной поддержкой для неё в тот сложный период оказался Юй Мин, её близкий друг. С ним Сакура познакомилась, когда он вместе с родителями пришёл в храм. Яркий цвет её волос сразу привлёк внимание юноши, а необычные глаза покорили его с первого взгляда.
Хотя Сакура старалась держаться от Юй Мина на расстоянии, он проявлял настойчивость и упорно стремился завоевать её дружбу. В итоге ему это удалось. С разрешения отца он стал всё чаще приглашать Сакуру покинуть пределы храма, что для неё было непривычно и страшно после произошедшего в детстве инцидента.
Юй Мин стал первым человеком, которому Сакура смогла полностью довериться, раскрыв ему свою самую сокровенную тайну – бремя проклятия. Она терзалась опасениями, что он отвернется от нее, сочтет ее опасной или сумасшедшей. Но вместо этого они стали только ближе.
Даже когда Юй Мин вернулся в Китай, их общение продолжалось. А во время их следующей встречи, спустя год, юноша предложил Сакуре стать его девушкой, и она с радостью приняла его предложение.
Несмотря на позитивные моменты в личной жизни, состояние девушки ухудшалось. Грань между реальностью и иллюзией начала стираться. Сакура всё больше теряла связь с действительностью, погружаясь в кошмарные видения, призванные свести её с ума. В попытке вырваться из этого плена, она ранила свои руки, оставляя глубокие шрамы. Отец и Юй Мин замечали её изменения, но Сакура продолжала улыбаться, не желая втягивать близких в свои кошмары.
Несмотря на все её усилия, уберечь близких от надвигающейся беды оказалось непосильной задачей. Этот день стал поворотным моментом, навсегда изменившим её жизнь.
Кошмары обрушились на неё с невиданной прежде силой, став пугающе реальными и полными смертельной угрозы. Капли крови стекали по её ладоням, а Сакура, сидя на полу своей комнаты с ножом в руках, рыдала безутешно, плененная кошмаром, от которого не могла освободиться. Её стойкость и самообладание таяли, открывая путь для злобного духа, запертого в её проклятой печати. Мрачный туман начал клубиться вокруг девушки, голоса искажали её мысли, а очки, подаренные отцом, треснули..
С громким хлопком дверь в комнату Сакуры открылась. Но девушка не могла понять кто стоит перед ней. Стекла очков, что должны были помогать ей видеть реальность, медленно сыпались в лужу крови под ней. В её глазах, в проеме двери стояло чудище, что каждую ночь мучало её в кошмарах, мучало её мать и слало ей сны, как убивает её отца. Сакура взревела громче, не зная, что перед ней стоит её отец
Отец приближался к дочери медленно, его голос звучал приглушенно, словно пытаясь рассеять туман, окутавший ее разум. Однако, с каждым его словом, ее состояние лишь ухудшалось, и он осознал всю глубину надвигающейся беды.
В спешке он вернулся в свою комнату, где отыскал другую пару очков, предназначенных в подарок дочери. Но когда он вновь оказался рядом, картина предстала еще более удручающей.
Черный дым, подобно живому существу, почти полностью поглотила тело его дочери, медленно расползаясь и на предметы вокруг. Сакура издавала душераздирающие крики, моля о прекращении этого кошмара. В ее глазах, обращенных к отцу, читались обвинения – она видела перед собой чудовище, терзавшее ее столь долгое время. Но затем произошло нечто совершенно непредвиденное.
С неожиданной силой Сакура сжала рукоять ножа, поднялась на ноги и стремительно бросилась вперед. Отец, совершенно не готовый к такому повороту событий, не успел среагировать. Лезвие вонзилось в его грудь, а дрожащие руки дочери, вместо того чтобы отпустить, лишь сильнее вдавливали металл.
С трудом удерживая равновесие, мужчина опустился на пол, увлекая за собой и свою дочь. Сакура, охваченная паникой, пыталась вырваться, но даже в ослабленном состоянии отец не выпускал её. Дрожащей рукой он снял с её лица осколки разбитых очков и заменил их новыми.
Когда пелена чёрного дыма перед её взором начала рассеиваться, Сакура застыла. Вместо кошмарного видения она увидела лицо отца, который, заметив её пробуждение, одарил её нежной улыбкой.
Осознав, что произошло, Сакура издала пронзительный крик, пыталась позвать на помощь. С её ладоней стекала кровь отца – того, кто всегда был её опорой и защитой. Но черный дым вокруг, казалось, поглощал её мольбы, и никто не откликнулся. Отец медленно угасал в её объятиях.
Осознав неизбежность конца, мужчина крепко прижал дочь к себе. Ему удалось лишь в последний раз взглянуть в её полные скорби глаза и прошептать о своей безграничной любви, прежде чем веки навсегда опустились
Минуты таяли в объятиях отца, но Сакура не могла принять реальность. Сердце отказывалось верить, разум бунтовал против очевидного. Она продолжала шептать его имя, словно заклинание, в надежде хоть как какой-то ответ.
Десять минут растянулись в бесконечность. Дыхание вновь стало прерывистым, мысли – запутанным клубком. Зловещий шепот, словно ядовитый туман, окутывал сознание.
Прижав ладони, испачканные кровью, к вискам, девушка взревела, моля о прекращении этого кошмара. Но голос не умолкал, настойчиво напоминая о содеянном.
Черные клубы, окутавшие Сакуру, вспыхнули, как адское пламя, пожирая всё на своем пути. Из её груди вырвался душераздирающий крик, полный невыносимой боли, отчаяния, всего того, что она так долго сдерживала. Страх и гнев питали её проклятие, лишь усиливали его. Черный дым взорвался, подобно бомбе, разнеся в щепки не только комнату, но и весь храм, погребая под обломками не только изваяния богов, но и тех немногих, кто нашел здесь приют. Но Сакура осталась нетронутой, её ничто не задело…
С трудом поднявшись, девушка обвела взглядом опустевшие руины храма. В её глазах не отражалось ничего, лишь пустота и безжизненность. Она застыла на месте, погруженная в свои мысли, пока резкое движение не вырвало её из оцепенения. Это был Юй Мин. Одна из служительниц, чудом избежавшая бедствия, находясь вне стен храма, сообщила ему о происшествии. Отпустив их, жрица заверила, что приложит все усилия, чтобы скрыть произошедшее, и лишь попросила Юй Мина позаботиться о Сакуре.
После пережитого потрясения Юй Мин сделал Сакуре предложение: переехать к нему в Китай. Его семья приняла девушку с теплотой и выразила готовность оказать ей всяческую поддержку.
Однако дни Сакуры проходили в уединении её комнаты. Порой она даже не находила сил подняться с постели или принять пищу, а прежний блеск в её глазах угас. Сложности возникли и в отношениях с Юй Мином. Страх повторить прошлые ошибки и причинить ему боль, подобно той, что она нанесла отцу, заставил их принять трудное решение – разойтись.
Несмотря на расставание, Юй Мин не оставлял попыток поддержать свою подругу, стремясь вернуть ей прежнюю жизнерадостность и сияние в глазах. Он часто приглашал Сакуру на прогулки по живописным садам, зная о её любви к умиротворяющим уголкам природы.
Нежное щебетание птиц и редкие встречи с бродячими кошками постепенно возвращали покой в душу Сакуры.
Время текло медленно, и Сакура постепенно привыкала к своей тяжёлой судьбе, однако в её взгляде вновь заиграл прежний огонёк, что не могло не радовать Юй Мина.
Друзья продолжали жить вместе, привыкнув к совместному быту, но Сакура заметила, что Юй Мин стал всё чаще исчезать на несколько дней подряд. Когда она настойчиво стала выяснять причины его странного поведения, парень лишь улыбался и обещал вскоре всё объяснить.
Вскоре, как и обещал, Юй Мин пригласил Сакуру в храм, чтобы познакомить с кем-то важным. Оказалось, что девушка, покорившая его сердце, была одаренной жрицей — единственной в своем роде, кто мог исцелять самые тяжёлые раны и недуги.
Однако, переступив порог храма, Сакура вдруг замерла. Мимо неё прошёл незнакомец с лицом, скрытым за маской. Внезапно её охватил необъяснимый, дикий страх — словно проклятие, скрытое в ней, почувствовало в этом человеке угрозу. В тот момент ей хотелось исчезнуть и держаться как можно дальше от него.
Но уже через мгновение страх сменился странным, навязчивым притяжением — не к самому мужчине, направлявшемуся к выходу, а к древней книге, которая висела у него на поясе. Проклятие внутри Сакуры, ощутив в артефакте необычайную силу, замерло в напряжённом ожидании. Эта книга могла стать источником могущества, шансом обрести силу и вырваться из тела, в котором он заточен.
Юй Мин вывел Сакуру из оцепенения и повёл дальше в храм. Их встретила молодая девушка со светлыми волосами, которая, увидев Юй Мина, закатила глаза, но было заметно, что она вовсе не раздражена — скорее, словно ждала его.
Жрицу звали Су Юань. Ее слова были колкими, а порой она не могла вовремя остановиться. Она сразу же почувствовала, что Сакура отмечена, что в ней есть нечто нечистое, нечто неправильное. Сначала жрица хотела выставить ее за порог храма, но, услышав мольбу Юй Мина, все же согласилась принять их. Однако ее косые взгляды, полные презрения и отвращения, ясно говорили о ее отношении к Сакуре.
В ходе беседы Юй Мин вскользь упомянул о "недуге" Сакуры, пытаясь узнать, есть ли способ избавиться от проклятой печати. Су Юань, к удивлению, не стала язвить и спокойно оценила ситуацию. Жрица прямо заявила, что снять печать она не сможет, но в ее силах подавлять ее влияние.
Сакура же поймала себя на том, что ее мысли витают где-то далеко. Ее разум был полностью поглощен незнакомцем в маске. Девушка не могла объяснить, почему он так ее привлек, не осознавая, что внутри нее горит проклятая печать, жаждущая обрести больше силы за счет книги.
Решив испытать судьбу, Сакура спросила у Су Юань, знает ли она этого мужчину. Получив утвердительный ответ, она узнала, что имя незнакомца в маске – Цзинь Сюань.
С того дня Сакура стала всё чаще встречать Цзинь Сюаня во время своих недолгих прогулок. Девушка не понимала, случайность ли это, или же её необъяснимый интерес — вернее, неуёмная жажда проклятия, что сидело в её душе, — сам влечёт её в те места, где может появиться он.
Их первый диалог завязался по чистой случайности. Поздним вечером, возвращаясь домой, Сакура заметила Цзинь Сюаня у кромки сада. Его волосы были растрепаны, губы плотно сомкнуты. Девушка точно могла сказать, что он был погружен в мрачные мысли.
Но её внимание привлекло не его лицо, а раскрытая книга в его руках. Она словно пульсировала, притягивая к себе, умоляя быть прочитанной. Голос проклятия шептал, не давая покоя. Сакура, сама того не замечая, оказалась рядом с ним, уже протягивая руку к переплету.
Цзинь Сюань вывел её из этого оцепенения, резко схватив за кисть. И первые слова, что он бросил ей, были сухими и обжигающими:
«Не прикасайся, ничтожество».
Позже сакура поняла, что её поступками движет сила проклятой печати и решила воспользоваться помощью единственного человека, кто мог с этим что-то сделать - Су Юань. Девушка попросила жрицу помочь ей, провести обряд, чтобы ослабить влияние печати.
На даже после завершения ритуала Сакуре не стало легче. Напротив, сокрытые в глубине души чувства, казалось, с новой силой нахлынули на неё. Су Юань, изнурённая проведённым обрядом, была слишком слаба и лишь посоветовала Сакуре отдохнуть, отпустив её. Решив, что такая реакция, возможно, естественна после подобных манипуляций, девушка направилась к выходу, но у самого порога потеряла сознание.
В следующий миг она очнулась в незнакомом месте. Однако первое, что она осознала, была не чужая обстановка. На душе царило непривычное спокойствие, а с сердца словно спали тяжёлые цепи, будто она снова могла дышать полной грудью.
Медленно приподнявшись, Сакура заметила, что подушка, на которой она лежала, была усыпана сияющими голубыми цветами, от которых исходил тонкий приятный аромат. Неподалёку от ложа сидел Цзин Сюань, со спокойным видом что-то записывавший в толстую книгу. Но первое, что заметила сакура, был то, что мужчина сидел без маски. А его правый глаз был рассечен шрамом. Сакура нахмурилась, почувствовав, что точно видела юношу с таким же, но её мысли прервал Цзинь Сюань, встав с места и подойдя к ней.
Он разъяснил Сакуре, что с ней произошло, и поведал о свойствах этих диковинных цветов, способных на время прояснять разум и дарить душевное равновесие.
В этот момент Сакура осознала: перед ней не обычный человек. Этот мужчина, судя по всему, обладал глубочайшими познаниями в области проклятий и методов борьбы с ними, раз смог исправить ошибку, которую допустила даже столь искусная жрица, как Су Юань. Поддавшись внезапному порыву, Сакура открыла Цзинь Сюаню правду о древнем проклятии, терзавшем её с юных лет, и взмолилась о помощи. Его согласие было мгновенным и не требовало никаких раздумий. Эта незамедлительная готовность сначала озадачила девушку, но затем уступила место робкой надежде. Ради избавления от постоянного страха за себя и своих близких она была готова на всё.
С того самого дня Сакура почти не покидала Цзинь Сюаня, наблюдая за его кропотливой работой по разгадке природы её проклятия.
Дни постепенно превращались в недели. Сакура продолжала оставаться рядом с Цзинь Сюанем, чувствуя себя в безопасности как никогда раньше. Лишь с ним она была уверена, что не потеряет контроль и не навредит никому. Со временем девушке всё больше хотелось сблизиться со своим «спасителем», узнать о нём больше, но Цзинь Сюань всегда отстранялся, не желая говорить о своём прошлом. Сакуре удалось узнать лишь то, что его семья издревле поддерживала хорошие отношения со многими храмами и часто выполняла её заказы по уничтожению нечисти и проклятий. Больше ничего выяснить она не смогла.
Однажды, когда они вместе с Цзинь Сюанем прибыли к Су Юань для проведения очередного экспериментального ритуала, юная жрица заметила пристальный взгляд Сакуры, направленный на мужчину. Оставшись с ней наедине, Су Юань внезапно произнесла:
— Даже не надейся
Увидев в ответ лишь недоумение и непонимание, жрица тихо вздохнула, закатила глаза и начала свой рассказ…
Род Цзинь Сюаня был хорошо известен всем служителям храмов. Этих людей почитали за их вековую преданность долгу и неустанную защиту людей от зла. Однако однажды, в роковую ночь, они столкнулись с силой, превосходящей их ожидания, охотясь на слишком могущественную нечисть. Эта схватка обернулась трагедией: почти вся семья погибла. Выжили лишь двое – сам Цзинь Сюань и его младшая сестра. Девочка оказалась в плену темных сил, на нее было наложено губительное проклятие. Сколько бы Цзинь ни пытался ее исцелить, сколько бы древних свитков из семейной библиотеки ни изучил – все было напрасно. С того злополучного дня он посвятил себя одной-единственной цели: найти способ спасти сестру. А Сакура же для него была лишь объектом исследований, подопытной.
Услышав это, Сакура застыла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она попыталась неуклюже рассмеяться, уверяя Су Юань, что ее намерения были чисты, и она лишь благодарна Цзинь Сюаню за оказанную помощь. Но в глубине души ее пронзила острая боль и жгучий стыд. Все это время в ней теплилась надежда, что его помощь не была бескорыстной, что за месяцы, проведенные рядом, она стала для него чем-то большим, чем просто незнакомкой, страдающей от проклятия…
После рассказа Су Юань Сакура стала сама отдаляться от Цзинь Сюаня. Ей казалось,что она была глупа,что посмела надеяться на что-то. Но чувства к этому мужчине не исчезали. Она продолжала тепло думать о нём, ощущая не просто благодарность, а искреннее желание быть рядом. Несмотря на боль от осознания, что для Сюаня она лишь инструмент для исследований, избавиться от навязчивых мыслей она не могла.
Цзинь Сюань замечал перемены в поведении Сакуры, но, будучи человеком сдержанным, не стал расспрашивать её напрямую. Его интересы ограничивались исключительно исследованиями и их результатами. Тем не менее, он начал испытывать беспокойство за девушку. После каждого ритуала её тело становилось настолько измождённым, что она не могла подняться самостоятельно, но она никогда не жаловалась и продолжала улыбаться. Он бережно укладывал её на ложе, украшал подушку цветами, клал рядом саше с целебными травами и подолгу оставался рядом… Делая аккуратные пометки в своём блокноте, он постоянно бросал взгляды на девушку, проверяя её самочувствие и не проснулась ли она…
Порой, заметив тень печали в глазах Сакуры, Цзинь Сюань откладывал записи и предлагал отправиться на прогулку, мотивируя это тем, что свежий воздух пойдёт ей на пользу. Они посещали парки, сады, проводили долгие часы у реки. Сюань молча слушал её оживлённые рассказы, ощущая в эти моменты странное тепло и облегчение от её искренней, а не вынужденной улыбки. Иногда, поддавшись моменту, на его лице появлялась спокойная, умиротворённая улыбка. Он не отстранялся, когда она, обессиленная, склоняла голову ему на плечо. Сюань лишь молча обнимал её за плечи, ощущая, как её тепло и лёгкий аромат окутывают его.
Спустя долгие месяцы изнурительных исследований Цзинь Сюань сумел обнаружить в проклятии тонкую уязвимость, которую можно было использовать. Но он не планировал проводить ритуал из-за состояния Сакуры. Она была слишком ослаблена, и в этот раз неудача могла оказаться фатальной. Испытать он решил все на своей сестре, которая была более выносливой.
Для проведения обряда Цзинь Сюань заручился поддержкой Су Юань. Процесс занял несколько дней, но в итоге страдания оказались оправданными: хотя сестра и была сильно истощена и долго не приходила в себя, от проклятия не осталось и следа.
Сакура испытала огромное облегчение, узнав об этом. Значит, существовал шанс, что и с неё снимут проклятие? Однако, её стали терзать мысли о предстоящей разлуке, ведь тогда исчезнет причина находиться рядом с Цзинь Сюанем…
Подготовка к обряду велась с ещё большей тщательностью, чем прежде. Цзинь Сюань внимательно контролировал весь процесс, чтобы учесть все нюансы и свести риск к минимуму. К этому моменту Сакура успела восстановиться, но всё ещё оставалась довольно слабой. Несмотря на собственные опасения, она не пожелала ничего откладывать.
Как и ожидалось, процесс освобождения Сакуры от проклятия оказался долгим и изнурительным. Для успешного завершения ритуала ей требовалось сохранять полное сознание, чтобы не допустить потери контроля над телом и не дать темным силам взять верх.
Проклятие, словно не желая расставаться со своей пленницей, отчаянно сопротивлялось. Её болезненные крики и всхлипывания долго эхом отдавались в стенах храма. Каждый раз, когда Сакура теряла сознание, ритуал приходилось начинать заново. Несмотря на внутреннее напряжение, беспокойство и дрожь в руках, Цзинь Сюань не прервал обряд. Он продолжал действовать, пока не убедился в полном снятии проклятия…
Восстановление Сакуры после ритуала заняло много времени. Все эти дни Цзинь Сюань неотлучно находился у её ложа. Он не занимался изучением текстов и не вел записей – просто молча сидел рядом, держа её теплую руку в своей, и лишь изредка его взгляд останавливался на её лице, в ожидании пробуждения. Он не мог объяснить природу своих чувств, не понимал, почему так сильно привязался к девушке и не хочет её отпускать. Когда Юй Мин предложил забрать Сакуру домой для более комфортного восстановления, Цзинь Сюань возразил, сославшись на необходимость дальнейшего наблюдения за её состоянием. Это было неправдой, и он сам не осознавал истинных причин своего поведения…
Сакура открыла глаза лишь на седьмой день, ощущая сильную головную боль. Она попыталась приподняться, но чья-то рука мягко, но решительно удержала её. Сфокусировав взгляд, девушка замерла: совсем рядом с ней находился Цзинь Сюань. Без маски, без книги. Его глаза были слегка покрасневшими, а пальцы крепко сжимали её ладонь.
— Ты очнулась…