Лор Ту Тайм.

Перед началом я хочу сказать, что весь лор я буду рассказывать с местоимениями он/его. Иначе я заебусь это все поправлять. Это только будет тут, в остальных телеграфах, где текста меньше, будут использоваться данное обращение к персонажу.

Ещё небольшое лирическое отсутпление. Сейчас время 07:32, в тексте могут быть ошибки из-за моих слёз и моего не трезвого сознания. Прошу прощения заранее.

ТВ: самоубийство, подробное описание самоубийства, неприятные темы, ангст, стекло в большом объёме в конце.

N. Младенчество.

Ту Тайм родился уже находясь в стенах культа. У него была полноценная семья — мать и отец, которые любили своего единственного сына.

Его рождение в культе громко праздновали, как и рождение остальных детей, но его особенно, потому что его родители пользовались большим авторитетом среди других культистов. Они выполняли все задание безупречно, горячо и глубоко любили свою веру и были в принципе хорошими людьми, которые всегда приходили на помощь.

Своего сына они так же лелеяли и заботились о нём, пытаясь дать ему все самое лучшее, воспитывали его и учили чему-то новому.

I. Детство.

Детство мальчика проходило в основном так же в стенах культа, не покидая его. Ту Тайм назначили собственного наставника — Амараха. Помимо него, под крылом учителя, был ещё и мальчик по имени Азур, который был его немного старше, но это, по словам главы культа, не особо помешало бы обучению.

Они росли вместе, учились, учили молитвы и ритуалы, выбирались с наставником на прогулки. Ту Тайм часто не видел своих родителей по достижению 8 лет, так как их часто отправляли на сложные задания во имя Спавна. Он до сих пор не знает, чем именно они занимались, но это была вербовка в культ и, по большей части, выполняли наказания для тех, кто решил ослушаться воли Спавна и сбежать.

Впрочем, детство у мальчика было очень ярким и насыщенным, ему нравилось читать какие-то книжки про Спавна или про растения. Вторым особенно увлекся Азуррав, а Тайм тоже занимался этим, но быстро понял, что это не его. Он больше всего любил находится рядом со своим единственным другом.

II. Отрочество.

Наступил подростковый период, смена взглядов и убеждений. Тайм на некоторое время ограничил общение с Азуром из-за того, что тот якобы его бесил, но, скорее, он не мог понять, что чувствует к нему, потому и бесился. Из-за этого он окунулся с головой в учёбу и отказывался связываться с реальностью и встречами с его другом. В этот же период пропадают его родители, наставники говорят, что они отправились исполнять божье слово, но Тайм скептически относился к этому объяснению. Он понимал, что они что-то от него скрывают, потому, под покровом ночи, он решается сбежать из их «деревни» в глуши, чтобы найти своих родителей, но его ловят сразу же, как он пересёк территорию поселения.

Его заметили ночные дежурные, которые забили тревогу. Тайм ничего не оставалось делать, как бежать в гущу леса, что он и сделал, но через время его возратили обратно и жестоко наказали. Наказали тем, что привязали его к столбу и били пять десятков раз по спине, на нынешнем теле Тайм остались даже шрамы. После его заперли в одиночной комнате на месяц, чтобы тот подумал над своим поведением.

Его друг не остался в стороне и таскал ему цветы, которые вырастил сам, а так же письма, которые были написаны очень коряво, потому что Амарах не особо горел желанием объяснять, как красиво выводить буквы. Читая данные письма, на душе Тайм становилось тепло. Ему было радостно, что его друг не забывал о нем, а помнил. Не отвернулся, когда культ объявил ему байкот после данного происшествия.

В этот момент он вправду чувствовал любовь, что, возможно, он и понял. Он долго задерживал взгляд на Азурраве, обнимал так же долго, да и эта ситуация с побегом Тайм. Он все равно его принимал к себе, что было очень милым. Культист вправду чувствовал любовь по отношению к цветоводу, такое любезное отношение и вправду было впечатляющим, и покоряющим, для Тайм.

После этого всего Ту Тайм стал намного чаще наведываться в оранжерею Азура, чтобы поговорить о всяком и послушать о его новых цветах. Больше всего культист любил его слушать, он мог часами смотреть на него и вникать в каждое слово, а потом одарить его объятиями и уйти обратно к себе в домик.

Эта симпатия переросла в любовь, а после чего, в один из таких дней, Тайм набрался решимости и признался в любви, от чего получил взаимность от цветовода к его чувствам. Молва об влюблённости Тайм к цветоводу уже обошла всё поселение ещё давным-давно, и это стало первопричиной последующих событий. Амарах был крайне недоволен поведением своих учеников.

III. Юношество.

Вскоре, Ту Тайм испольнилось 23 года. Он стал полноценным членом в культе, теперь он может посещать собрания и самостоятельно ходить за ворота поселения, но после того инцидента за ним следят чуть чаще.

Амарах стал заикаться о том, что вскоре ему придётся принять сложный выбор, но уверен, что тот его не подведёт. Тайм, конечно, не понял, про что его всеми любимый наставник говорит, но время покажет, верно?

Дни тянулись медленнее, чем обычно, но раздался стук в дверь. На пороге стоял Азур, который захотел передать, что культиста ждёт Амарах, возле церкви, для разговора. Тайм, без колебаний, пошёл к своему наставнику дабы разузнать, о чём тот хочет поговорить.

На пороге священного храма стоял его учитель, который был рад его видеть. Они перекинулись несколькими словами и любезностями, а после перешли к делу.

Амарах сказал, что ему стоит принять выбор: убить Азура во имя Спавна и доказать свою преданность к культу или предать, непосредственно, их. По-сути, это был выбор без выбора. Данная информация потрясла Ту Тайм настолько сильно, что он даже растерялся и чуть не сорвался на грубый тон, но он же понимал, с кем имеет дело. У Тайм была неделя, чтобы принять выбор.

Если он откажется — Азура убьёт кто-то другой, а после и его самого, а если согласится — то он его предаст. Данные мысли съедали культиста изнутри. Он перестал появляться на улице, а большую часть времени находился дома. Как бы Азуррав не пытался попасть к нему домой — это увенчалось не успехом. Ту Тайм игнорил всё: стуки, попытки взлома, крики и другой бред, который ему пытались донести.

Прошла неделя. Тайм выбрался из дома, был ясный день. Выглядел он, мягко говоря, не очень и нервно. На поясе красовался кинжал. Культист прямиком направился в оранжерею и сказал Азуру, что будет не против провести какую-то совместную прогулку в поле, недалеко от поселения. На что Азуррав с радостью согласился. Всё же, не видел своего возлюбленного неделю, а тут ещё такая прекрасная возможность. Конечно, Азур поинтересовался состоянием Тайм, но тот увильнул тем, что ответил: «Мне снились кошмары, вот и всё. Не волнуйся.»

Самое главное, Азуррав даже не поверил ему и пытался разузнать у Амараха, что творится. Что он ему такого сказал, что Ту Тайм в таком состоянии? Правда, наставник сказал как-то размыто и непонятно, потому цветовод решил его не доканывать вопросами.

Состоялась небольшая прогулка на закате. Азуррав немного опоздал, но пришёл с красивым букетом паслён и других цветов. Он правда был рад видеть Ту Тайм и хотел подарить ему цветы, что с радостью принял культист. Цветовод улыбнулся, и они пошли гулять по полю.

Тайм вёл себя неестественно, мялся, слабо поддерживал диалог, а после они решили сделать привал. Они сели на траву и глядели, как солнце уходит за горизонт.

Культист диалог начал первым.

.

.

.

.

— Азур, как ты думаешь, умирать больно? — произнёс Тайм с нотами тревоги. Будто бы сердце вот-вот выпрыгнет от той боли и тесноты в его грудной клетке из-за глубокого чувства вины по отношению к его возлюбленному.

— Честно говоря, паслён, я не знаю. Мне не удавалось испытывать смерть на себе. Скорее всего, это не больно, но и не приятно, если бы это сделал любимый человек.

Сердце Тайм замерло. Хотелось бы сделать ещё один короткий вдох, дабы окончательно не началось кислородное голодание, но дыхание так спёрло, что пришлось себя немного царапнуть по руке, чтобы придти в себя.

— И я вот не знаю. Наш культ говорит, что есть вторая жизнь, а для второй жизни надо умереть, — проговорил Ту Тайм, смотря на Азура, пустыми от слёз, глазами.

— Дорогой, к чему ты все это ведёшь? Мне кажется, что у этого вопроса абсолютно другое русло и начало. — Азуррав проговорил твёрдо, чтобы паслён понял, что он серьёзен и не готов терпеть ответы, которые отходят от темы вопроса.

Тайм замешкался, достав ■■■■■■■ из чехла.

— Прости. Умоляю, прости меня, — культист проговорил со слезами на глазах, его лицо исказилось в жалости.

.

.

.

.

Культист нанёс удар ритуальным кинжалом прям в сердце своего возлюбленного, легонько целуя его щёку, чтобы облегчить его страдания. Ему было жаль...

ЖАЛОСТЬ.

Он не хотел причинять ему боль, но Азур аккуратно слёг в траву. Земля под ним окрашивалась в красный, а капли слёз Тайм скатывались прям на одежду Азуррава. Цветовод поднял руку к щеке культиста и вытер с неё слезу, которая предательски не хотела скатываться. Он улыбнулся, но кровь уже хлынула в рот. Скорее всего, Тайм ещё и сильно задел лёгкое, которое было совсем рядом с главным органом. Чуть откашлявшись, он лишь сказал: «Я тебя прощаю, но не смогу простить до конца. Живи счастливо и будь здоров, но без меня, паслён. Я тебя люблю.»

Это было похуже любого предательства и убийства. Руки в собственной крови его любимого, а он говорит такие вещи! Что с ним не так? Тайм вытащил кинжал из его, почти, обмякшего тела и прижал к себе, шепча что-то себе под нос. Скорее всего, это была молитва Спавну.

Культист прижал его голову к своему плечу и горько заплакал, осознавая то, что он натворил. Покачиваясь из стороны в сторону, будто бы убаюкивая на вечный сон своего возлюбленного, чтобы ему было не так страшно и больно умирать. Аккуратно поглаживая по волосам, прижав свою голову к его. Сейчас же он напевал что-то несуразное в состоянии перед истерикой. Пока он не до конца осознает, что натворил, но с его телом он пролежал до глубоких сумерек.

Культ немного заволновался и уже пошли искать культиста, и нашли убийцу обнимающим мёртвое тело Азура. Долго он не хотел его отдавать, прижимал лишь сильнее и угрожал кинжалом, а после, под давлением наставника, культист отдал тело возлюбленного, поцеловав его на прощание в лоб.

IV. ?&(₽/#

Сколько прошло с момента смерти Азуррава? Неделя? Две? А может целый месяц? Тайм сбился уже со счёту. Находясь в глубоком горе он буквально превратил свой дом в чёрт пойми что. Стены покарябаны кинжалом, в некоторой даже торчит нож, потому что ему уже стал, от недосыпов, мерещиться Азур. Спальня — отдельная тема, когда он вернулся после данного «акта», Тайм не то, чтобы уничтожил свое одеяло, а раскромсал на кусочки. Он был зол на всех них, что заставили сделать его это, но одновременно была жалость, что он о таком думает. Ведь, это не правильно!

На полу валялись отрывки бумаги с различными родами фраз «Извини, я не хотел», стихотворения и рисунки с его лицом. Он не мог уже больше терпеть. Жизнь без него — это не жизнь... Это сущий ад, который не кончается никогда. Он возненавидел всех, что в последние дни Тайм вообще не приходил на завтраки, а сидит дома, никого не впускает.

Наверное, ему стоит сейчас привести себя в порядок, чтобы выйти и поговорить с Амарахом? Может, он ответит на все интересующие вопросы. Культист пошёл в ванную, посмотрел в зеркало, причесался для приличия. Взгляд так и магнитился на кинжал, который был сбоку, в чехле, который ему сделал один очень хороший человек. Он взял кинжал в руки, покрутил им. Острие смотрело прям ему в глаза, Тайм о чём-то задумался.

Культист положил оружие на раковину, открыл входную дверь и вернулся обратно в ванную. Взяв кинжал в руки, целясь прям в горло, он почувствовал, что пространство вокруг него исказилось. Мерещиться? Может быть, но он поступил слишком радикально.

Плоть проткнул холодный металл, хлынула кровь. Удал прошёлся прямо по центру горла, задевая всё на своём пути: артерии, трахею, гортань, спиной мозг, вены и щитовидную железу. На этом Тайм не остановился, а продолжил добивать себя. Из последних сил он вытащил кинжал из горла, выкашливая сгустки крови прямо в раковину. С шеи потекло много крови, но он засадил себе кинжал в грудь, но промахнулся, не попав прям в сердце. Он лишь задел его, но не проткнул. Вместо этого он проткнул свое лёгкое, из-за чего умирал уж очень мучительно.

Смерть наступила из-за скопившейся крови в трахеи, и левом лёгком, и потери самой жидкости. Его тело не нашли, хотя из дома слышались странные звуки. Звукоизоляци тут было никакой.

Спектр забрал его к себе в измерение, дабы заставить его мучаться дальше.