Лор Мефиля
Отчет об эксперименте Мефиль Мортеффи
Серийный номер: 6-0-7
Имя: Мефиль Мортеффи
[Показатели теста]
1. Осторожность
2. Долгая социальная адаптация
3. Опасная жажда знаний
[Склонность]
Несмотря на низкую социальную адаптивность, адаптивность к обстоятельствам на высшем уровне. Его рассуждения подвергли эксперимент опасности
[Рузвельты теста]
1. Общая оценка
Субъект 6-0-7 похоже пережил определённые негативные события до этого, поэтому осознанно подошел к происходящему. Использование его во второй 6 группе дало неожиданные результаты. Наблюдение было предотвращено.
2. Методология:
Субъект 6-0-7 не являлся запланированным участником, похоже он оказался на месте проведения в попытке от чего-то скрыться. Однако, встретившись с остальными субъектами, сразу осознал что теперь является частью нового теста. Субъект пытался проявлять дружелюбие даже к тем, кто его опасался, от чего нами были сделаны выводы, что он глуп. Пожалуй, недооценить его было большой ошибкой. В ходе эксперимента, субъект 6-0-7 проявлял схожие черты с 6-1-4 и вскоре они вступили в союз.
Когда остальные 5 испытуемых исчезли, оставив после себя лишь лужи воды, мы рассчитывали, что субъект 6-0-7 придет в то же состояние, но на удивление он остался вторым выжившим наряду с 6-1-4.
Нами было принято решение создать вторую 6 группу с участием этих двух субъектов, в ходе которой мы потеряли всех субъектов, бежавших по плану 6-1-4 и 6-0-7. Некоторых нам удалось найти и ликвидировать, но дальнейшая судьба субъекта 6-0-7 и 6-1-4 неизвестна.
3. Краткое содержание эксперимента:
Пять пропавших без вести из группы 6 перестали существовать как по жизненным показателям, так и по физическому облику. Вместо того чтобы считать, что они "исчезли или пропали без вести", я предпочитаю сказать, что "доказательства их существования стерты". Они превратились в лужи холодной воды, находясь под многоуровневым наблюдением.
Возобновление эксперимента с новой 6 группой привело к побегу всех испытуемых. 6-1-4 и 6-0-7 оказались достаточно убедительны, чтобы осторожно сплотить остальную группу и переубедить даже несогласных. К счастью, мы можем быть уверены, что большая часть группы мертвы и не способны распространить информацию. Однако, поиски 6-1-4 и 6-0-7 не увенчались желаемым успехом. Нами были найдены крупные образцы чешуи неизвестной рептилии, а так же следы крови. Значит ли это, что субъекты стали жертвой того самого чудовища из озера?
Пожелтевшее письмо
Добрый день, доктор Талин!
Спешу Вас обрадовать тем, что найденный Вами на улице ребёнок оправился от лихорадки и наконец начал регулярно питаться. Кажется, он не обладает социальными навыками и плохо понимает человеческую речь. Вчера он пытался есть горячий суп языком, словно животное и медсестрам пришлось показать ему как использовать ложку. Однако, учиться он быстро и сегодня ел уже столовыми приборами.
А пишу Вам, я впрочем, с желанием уточнить дальнейшую судьбу ребёнка. Разумеется, ему предстоит долгая реабилитация и помощь специалистов. Я хотел предложить и одновременно настоятельно посоветовать отправить его в психиатрическую лечебницу Уайт-Сэнд-Стрит если Вы не планируете заниматься им лично.
С уважением.. (Имя смазано)
Запись в дневнике детским почерком:
Типерь я могу писать слава еще и на бумаги
Я живу у большого доктора, он всиму миня учит. Правда ругаит если я хочу говорить как мама. Он не понимать когда я говорю как раньши... Вот так ВУФ ВУФ ВУФ
(В углу рисунок человечка обнимающего большую собаку)
Запись в дневнике
04.03
Прошёл ровно год, с того момента когда я привел в свой дом того несчастного ребёнка. Мы договорились, что этот день будет его Днем Рождения, так что мне еще следует сделать соответствующие приготовления. В этом году я отправлю его в школу, я думаю, он будет счастлив узнать об этом. Вот сегодня прямо и скажу ему об этом.
Я дал ребёнку-Маугли имя "Мефиль". В научных кругах мне твердили и твердят, что он не сможет социализироваться и стать полноценным человеком после такого детства. А возможно, даже умрет не дожив до 14-и, но я обязан им доказать обратное. Мой маленький эксперимент, ты принесешь мне настоящую известность среди моих коллег если выживешь.
Досье студента
Медицинский факультет
Архивный номер: № 1428/B
Учебный год: 1885/1886
Личные данные
Полное имя:
Мефиль Батиста Мортеффи
Дата и место рождения: 4 марта 1865 года, Равенна, Провинция Равенна, Королевство Италия
Социальное происхождение: Приемный сын доктора Талина (средний достаток)
Предоставленные документы:
– Свидетельство о рождении и крещении: Документ, заверенный приходом Святого Виталия в Равенне.
— Аттестат зрелости: Выдан Королевским лицеем "Алигьери" в Равенне, 1885 год.
Оценки в аттестате:
Итальянская литература — отлично;
Латинский язык — хорошо;
Греческий язык — хооошо;
История и география — отлично;
Математика и физика — хорошо;
Биология и химия — отлично;
Философия — отлично.
— Справка о благонадежности: Выдана префектурой Равенны (подтверждает отсутствие связей с радикальными республиканскими и анархическими кругами).
— Квитанция об оплате взносов: Оплачен вступительный сбор в размере 50 лир.
Примечания:
Проживание в Болонье: Улица Страда Маджоре, дом 42, 2-й этаж (арендует комнату у вдовы Марии Росси).
Рапорт от 12 ноября 1885 г. (Заведующий виварием):
"Студент Мортеффи неоднократно задерживался в физиологической лаборатории после закрытия. Выявлено проведение несанкционированных опытов по поддержанию жизнедеятельности изолированных органов (сердца и легких) у животных с использованием самодельного насоса с ручным приводом. Объявлено устное предупреждение за расходование лабораторных материалов без разрешения".
Рапорт от 18 марта 1887 г.
"Студент Мортеффи был обнаружен в лаборатории физиологии в 3 часа ночи. Проводил несанкционированную операцию на сосудистом шве у собаки с целью создания общего кровообращения между двумя организмами. На замечания реагирует молчаливым, тяжелым взглядом, а затем попытками доказать свою правоту. Переговаривался с профессорами, вступил в спор с доктором Томпсоном. Оборудование и шелковые нити приобретает на собственные средства. Объявлен строгий выговор за ночные опыты и неуважение к преподавателям".
Письмо Студенту медицинского факультета Мефилю Мортеффи
Дорогой синьор Мортеффи,
Я держу перед собой рапорт деканата от 18 марта и, признаться честно, испытываю непреодолимое желание применить к его авторам самый жестокий из известных мне хирургических инструментов. "Ночные опыты"? "Неуважение к преподавателям"? Боже правый, как же убоги и слепы эти мелкие академические чинуши. Они сидят в своих пыльных кабинетах, перекладывают с места на место полусгнившие фолианты и искренне верят, что наука создается вежливыми поклонами на лекциях и механическим заучиванием рецептур.
Они не видят гения, Мефиль. Они искренне пугаются его.
Я знаю, каково это — биться лбом о стену профессиональной посредственности. Совсем недавно я потерял своего самого близкого коллегу и ценимого мною друга, профессора Лючино Дирузе. Это был человек абсолютно чистой души и невероятного, почти святого идеализма. Он, как и вы, верил, что Великая Наука должна быть свободна от узости предрассудков, что знание — это высшая цель человека, ради которой стоит забывать о сне, еде и собственном покое. К несчастью, жестокий мир не пощадил его, и его скоропостижный уход оставил в моих исследованиях зияющую, невосполнимую брешь.
Но глядя на ваши работы по сосудистому шву и поддержанию жизни в изолированных органах, я словно снова вижу этот знакомый, прекрасный огонь. В вас живет та же редкая, благородная одержимость.
Скажите мне откровенно, Мефиль: неужели вы действительно хотите вымаливать у этих скудоумных стариков лишнюю катушку шелка и прятаться по ночам в холодном виварии, словно преступник? Неужели ваша мечта о преображении живой природы должна упираться в выговоры и угрозы отчисления?
Я предлагаю вам иной путь.
В моем распоряжении находится частная, великолепно оснащенная лаборатория. У нас есть лучшие английские инструменты, неограниченный запас шовного материала, самые современные аппараты поддержания кровообращения и — главное — полная свобода от любых этических и академических оков. Я ищу не просто ассистента. Я ищу гения, который доставит науку к новым, непревзойденным вершинам.
Поверьте мне, синьор Мортеффи: в моих руках ваши идеи обретут крылья, а ваше имя будет вписано в историю рядом с именами величайших спасителей человечества. Никто больше не посмеет назвать ваши опыты "дерзостью".
Жду вас сегодня в полночь. Экипаж с зашторенными окнами будет ждать вас у задних ворот анатомического театра. Принесите с собой ваши чертежи и наброски — нам предстоит очень долгий и поистине великий разговор.
С глубочайшим уважением к вашему гению,
Доктор Дюкен Томпсон
Показания свидетелей и материалы опросов
1. Из рапорта инспектора Л. Джини (27 марта 1887 г.):
"Осмотр комнаты пропавшего показал отсутствие следов борьбы. Вещи собраны спешно, но осмысленно. На рабочем столе обнаружены обугленные остатки записей и рисунков. В мусорной корзине найдена обгорелая бечевка от иностранной посылки и оттиск сургучной печати с гербом, не принадлежащим ни одному из государственных ведомств Болоньи".
2. Протокол опроса профессора Г. Траверси (Кафедра оперативной хирургии):
"Исчезновение Мортеффи не вызывает удивления. Он всегда отличался болезненным эгоцентризмом, замкнутостью и абсолютным пренебрежением к авторитетам. Он искренне считал себя единственным, кто понимает физиологию кровообращения, и открыто презирал коллег. За неделю до исчезновения он завил на семинаре, что "скоро университетские догматики будут вымаливать право взглянуть на его работы". Предполагаю, что он просто сбежал в швейцарские или французские клиники, где рассчитывает получить признание, которого, по его мнению, здесь его лишили".
3. Протокол опроса доктора Дюкена Томпсона (Институт герпетологии и спецлабораторий):
"Да, я знал студента Мортеффи. Невероятно амбициозный, даже высокомерный молодой человек. Он неоднократно искал встречи со мной, пытаясь предложить свои, признаться, довольно дилетантские наброски по сосудистому шву. В последний раз я видел его в институте 18 марта — я дал ему понять, что научный мир не терпит гордыни без фундаментальных знаний, и отказал в финансировании. Куда он направился дальше — мне неизвестно. Возможно, вернулся к дикой жизни, из которой его когда-то извлекли".
Результаты расследования:
Версия № 1 (Утопление / Несчастный случай): Прочесывание реки Рено и каналов Болоньи результатов не дало. Тело не обнаружено.
Версия № 2 (Побег за границу): Запросы в пограничные пункты Ломбардии и Пьемонта не подтвердили выезд гражданина с таким именем. Однако не исключено использование поддельных документов (студент обладал средствами, вырученными от продажи тайных исследований).
Версия № 3 (Похищение): Отклонена за отсутствием улик и требований выкупа.
Заключение комиссариата
От 30 марта 1887 года:
Дело о пропаже студента Мефиля Мортеффи ЗАКРЫТЬ.
Записанная книжка детектива (полевые заметки)
Дата: 13 ноября 1891 года
Место происшествия: Резиденция и закрытая лаборатория д-ра Дюкена Томпсона, пригород Болоньи
Время прибытия: 04:15 утра
04:20. Боже правый, что за бойня. На дворе 1891 год, а ощущение, будто я ступил в логово первобытного хищника. В воздухе тяжелый, металлический запах свежей крови, перемешанный с дорогой парфюмерией Томпсона и каким-то едким химическим реагентом. По паркету из французского дуба буквально некуда ступить — всё залито багровым.
04:35. Осмотр тела. Доктор Томпсон. Точнее, то, что от него осталось. Костюм из тончайшей шерсти разорван в клочья вместе с плотью. Грудная клетка вскрыта с ужасающей, нечеловеческой силой — ребра переломаны наружу.
Повреждения: Глубокие рваные раны на горле и плечах. Это не работа скальпеля или ножа. Следы когтей — по четыре параллельных разреза, шириной почти с человеческую ладонь, уходящих глубоко в мышцы. На сонной артерии — отпечатки массивных клыков. Удар был нанесен сверху и сзади, без малейшего шанса на защиту.
05:03 Улики и странности.
Шерсть: На разбитом книжном шкафу, среди разбитых кубков, и прямо в сжатом кулаке Томпсона обнаружены вырванные клочья густой, жесткой рыжей шерсти. Судебно-медицинский эксперт в замешательстве. Это не собака и не волк — волокна слишком толстые, с характерным специфическим запахом дикого зверя.
Следы на полу: На окровавленном паркете отчетливо видны смазанные отпечатки. Задние лапы — явно звериные, с мощными вдавленными когтями. Но передние... Господи, передние отпечатки выглядят так, словно зверь опирался на фаланги суставов, как это делают крупные приматы или... как если бы человек пытался бежать на четвереньках.
Обстановка: Дверь лаборатории выбита изнутри вместе с петлями и дубовым косяком. Все стеклянные колбы и аппараты поддержания давления разбиты. На хирургическом столе — разорванные кожаные ремни и стальные цепи. Натяжные кольца из сортовой стали скручены и лопнули, словно были сделаны из мягкой проволоки.
07:08. Предварительные выводы и догадки.
Полицейские чины из участка твердят про сбежавшего из частного зверинца экзотического хищника. Какой-то идиотизм. Ни у кого в Болонье нет подобных зверей.
Но я нашел среди обломков стола обугленный фрагмент лабораторного журнала Томпсона.
Приказ: Дело засекретить. Прессе объявить о "нападении бешеного бродячего пса". Тело Томпсона похоронить в закрытом гробу.